Юлия Латынина – Не время для славы (страница 99)
Кирилл увидел, что только спецназа там человек пятьдесят, и понял, что он правильно рассчитал: в одиночку он никогда не прорвался бы через всех этих людей к Христофору Мао.
«Мерс» мягко миновал асфальтовую дорожку, которая вела к заводоуправлению, и через мгновение круглая морда «ГАЗа» заслонила двор от глаз Кирилла.
Через двести метров Алихан притормозил, Булавди поднес к губам в рацию, и несколько человек перепрыгнули за борт и пошли в сторону, туда, где за зарослями ежевики тонул в темноте фундамент разрушенного эллинга.
– А как там Москва? – сказал Булавди, – сильно изменилась?
– Не знаю, – отозвался Кирилл.
Ущербная луна выплывала из облаков, натянутых тонкими нитями между рогами гор; казалось, что нити эти складываются в сверкающие арабские письмена, в гигантскую паутину, которую ткет серебряный паук месяца.
– Я ведь учился на юридическом, – сказал Булавди, – целый год отучился. На пятерки сессию сдал. Ты как думаешь, мне еще не поздно пойти учиться?
– Поздновато, – отозвался Кирилл.
Трубопроводы бежали вдоль дороги, и серебряная их обмотка сверкала в свете раскосых фар «мерса». Они походили на алюминиевые кишки, выпущенные наружу.
– Да и чему там учиться? – согласился Булавди, – ширк все это. И законы ваши, и демократия ваша – ширк. Где в Коране есть о демократии?
– Там и о кварках ничего нет, – заметил Кирилл.
– Я так думаю, – помолчав, сказал Булавди, – что исламское государство – это тоже неправильно. Государства вообще не должно быть. Как это – исламское – государство? Это все равно как исламская демократия. Государства вообще не должно быть, а должен быть Аллах. Люди должны жить с Аллахом в сердце.
Они свернули не сразу, а доехали до моря и только там свернули налево, чтобы заехать к резервуарам с другой стороны.
У резервуара на взгорке стояли два спецназовца. Они насторожились, увидев выходящих из темноты людей, но когда они увидели, что это директор завода с каким-то мальчишкой и охранниками, они подтянулись и отдали честь. Кирилл и Булавди подошли к ним почти вплотную, и Булавди дважды выстрелил из пистолета с глушителем.
Ребята уже вытаскивали из багажника «мерса» черный рукав со взрывчаткой. Он изгибался и бился в их руках, как короткая змея.
Кирилл поднялся к самому резервуару и поднес к глазам прибор ночного видения. Он правильно все рассчитал. Заводоуправление и резервуары образовывали равнобедренный треугольник, и по прямой с того места, где он стоял, до здания было метров четыреста. В бинокль Кирилл отчетливо видел номера бронированного «мерса», стоящего прямо у зеленоватых в свете прибора дверей. Это был «мерс» Христофора Мао, и рядом с ним стоял джип охраны, и тут же – служебный джип начальника УФСБ.
За тройным слоем БТРов, танков и «Альфы» «товарищ Ахилл» мог не бояться жалкой кучки мелких боевиков. «Товарищ Ахилл» думал, что его никто не достанет. Особенно те, кого он отправил на тот свет.
Кирилл подошел к считывающему устройству, защищенному от дождя пластиковым колпачком, провел карточкой и набрал четырехзначный код. Никто и не подумал пока отменять директорский допуск. Христофор Мао этим не озаботился, а остальные сотрудники завода были еще не в курсе, что управляющий директор Navalis Avaria продал республику международным террористам и их заграничным покровителям.
Алихан и еще один парень уже прилаживали взрывчатку к сверкающей новенькой емкости.
Кирилл сбежал с холма и сел в «мерс». Теперь у них было совсем мало времени – если кто-то в диспетчерской поймет, что происходит.
Емкость с пропиленом стояла в трехстах метрах. Никаких постов рядом не было.
Кирилл разблокировал вентиль, закрутил его и обернулся к Булавди. Его люди уже закрепили заряд на второй емкости. С расстояния в десять метров черная камера казалась гигантской пиявкой на сверкающей под луной коже.
Рация в руках Кирилла хрипнула и сказала голосом Алихана.
– У нас все готово.
Между резервуарами шла временная дорога, – не дорога, а полосы засохшей рубчатой грязи, выдавленные бульдозерами и Камазами, и эта дорога кончалась кучей строительного мусора, из которой торчали железные прутья и обломки бетонных плит. Эта куча была идеальным укрытием.
Они зашли за эту кучу, и Булавди нажал на кнопку.
Хлопки зарядов были неожиданно глухими; Кирилл не был уверен, хватит ли взрыву силы, но через мгновение он услышал тихий и страшный свист.
Луна светила хорошо, а фонари – еще лучше, и почти сразу Кирилл увидел, как с крыльца заводоуправления выскакивают люди, как «Альфа» приходит в движение, и как серебристые джипы, один за другим, срываются с места.
Кирилл упал за толстый бетонный блок, лежавший тут же рядом, на земле, а потом приподнял голову и увидел, что машины Мао остались на месте. Кирилл был уверен, что так оно и будет. Христофор был слишком большой трус, чтобы покинуть в такой момент стены здания.
«Товарищ Ахилл» слишком плохо знал завод, который он собирался захватить.
Засада спряталась так хорошо, что даже Кирилл не понял, откуда они стреляли, но джипы буквально изрешетило в куски. Один, головной, слетел с дороги и тут же загорелся, а из другого в кусты покатились фигурки людей. Разницы, в общем, не было, умрут эти люди от пуль или нет, потому что через пять минут, там, на дороге, будет ад.
«Интересно, это „Альфа“ или Хаген?» – подумал Кирилл.
Справа, оттуда, где обзор закрывал огромный серебряный барабан, тоже донеслась перестрелка.
«Ну вот и все, – подумал Кирилл, – я не уйду отсюда».
Не то чтобы он всерьез думал, что ему удастся уйти.
С вала, на котором лежал Кирилл, открывался великолепный вид. Почти круглая, с мелкой выемкой луна висела в легкой паутине облаков, обсыпая мир серебряной пылью, трубопроводы сверкали в ночи чудной арабской вязью, где-то вдали, над невидимым отсюда городом висело вишневое зарево, и на самом кончике темной горы, как на острие рога, блистало в свете луны имя Аллаха.
Завод перед церемонией тщательно прибрали. Даже в ночи Кирилл видел побеленные стволы деревьев и светоотражающую разметку вдоль дорожек, и издали БТРы и танки у главных ворот казались безобидными зелеными жуками. Установки сплетались между собой серебряными пальцами труб, и чуть вперед и слева, из гигантской емкости, в которой хранился этилен, через невидимую дырочку, под давлением в пятьсот атмосфер, выплывали в воздух тонны невидимого и в общем-то неядовитого вещества. Такой же невидимый водопад начинался за его спиной.
Он, Кирилл Водров, совершил невозможное. За год и за три миллиарда долларов он построил в этой стране две очереди сверхсовременного химического производства. Две очереди завода, который мог достичь капитализации в двадцать миллиардов долларов.
«Это самый дорогой фугас, который когда-либо проектировали в истории, – холодно подумал Кирилл, – но твоя задница, товарищ Ахилл, стоит каждый цент из этих двадцати миллиардов. Я бы заплатил и сто».
Выстрелы затрещали вновь, между кустами на дулах автоматов плясали короткие желтые огоньки.
«Идиоты. Еще две минуты, и любой выстрел послужит детонатором стационарной вакуумной бомбы, крупнее которой еще не построил никто».
Ему было совершенно не жалко завода. Завод все равно будет уничтожен в предстоящей войне. Только такой дурак, как Мао, может не понимать, что после того, как убили Джамала и долбанули по городу артиллерией, война начнется обязательно. Наверное, она бы началась сегодня ночью. А так она начнется через две минуты.
Кирилл обернулся и вдруг увидел на залитом луной склоне маленькую фигурку в черном свитере, бежавшую от соседнего резервуара. Фигурка помахала рукой, и Кирилл понял, что Алихан не хочет умирать отдельно от отца. Он возил сына по континентам и странам, он показывал ему Рим и Бангкок, он думал, что это он научит чеченского мальчика жить, а вышло, что это чеченский мальчик научил его умирать.
БТРы у ворот вдруг зашевелились, один попер, сверкая фарами, прямо по полю. Они не понимали, что сделать уже ничего нельзя.
Кирилл лежал в самом центре бомбы, и воздух вокруг него быстро превращался во взрывчатку. В метре от него лежал Мурад Мелхетинец, и глаз его был прижат к оптическому ночному прицелу.
Алихан был метрах в двадцати от них, когда рация в руке Кирилла ожила, и голос Аргунова закричал:
– Кирилл, сукин сын! Ты что делаешь,… твою мать? Ты ох…ел?
Ребята из серебряного «лендкрузера», кажется, все-таки умудрились остаться в живых, и теперь они палили откуда-то из кустов в мальчишек Мурада. Огоньки на концах их автоматов были крошечными, как пламя от спичек. Кирилл вдруг вспомнил другой склон, и облитый светом полдень, когда он, вжавшись в верхушку горы, слушал кастаньеты выстрелов, и думал, что его сейчас убьют, – а после этого раздался звонок Джамала. Джамал больше не позвонит.