Юлия Латынина – Не время для славы (страница 98)

– Денег не стали с нас брать. Говорят, садака, – растерянно сказал боец.

– Поешь, – сказал Булавди Кириллу.

Кирилл покачал головой, но Булавди вложил в его руки теплую, только что из печки лепешку, и Кирилл понял, что это такая же, как те, что пекла Диана. Кирилл вдруг разрыдался, и, к его удивлению, никто из чеченцев, сидевших в машине, не стал смеяться. Булавди положил ему руку на плечо, и Кирилл плакал, уткнувшись носом в пропахший потом камуфляж, а когда поднял голову, город уже кончился, и они были на шоссе.

Кирилл ожидал, что их будут останавливать на блокпостах, но блокпостов больше не было. Солдаты куда-то делись, и дорога была совершенно пустой. Солнце валилось куда-то за жерло гор, запад пылал вишневым и алым.

Казалось совершенно невероятным, что они едут на войну тем же маршрутом, которыми Кирилл ежедневно ездил на работу.

На Торбикалинском круге, на северо-западном выезде из города, им наконец встретились следы войны: у покинутого поста ГИБДД стояла раздавленная «девятка», и рядом с ней – три сгоревших «Урала». Кирилл вспомнил, что «Уралы» сгорели еще утром. Один из них наехал на «девятку», и их окружили плотным кольцом, а потом кто-то в толпе то ли расстрелял, то ли поджег головную машину.

Трупов в этой истории не было, но Кирилл вспомнил, как отчаянно бранился Хаген, которому пришлось со своими бойцами растаскивать толпу и солдат. Кирилл подумал, что Хаген тоже наверняка погибнет, если он до сих пор на заводе, и снова ничего не шевельнулось в душе.

Если бы там, на заводе, сидел Ташов, Кирилл бы по крайней мере постарался его предупредить.

«С кем она будет в Раю? Со мной или с Ташовом?»

Они выбирались из города в объезд Малиновки, где, как сказали, было много танков, и когда они выехали на приморское шоссе, уже совсем стемнело. Вдоль дороги стояли низкие кусты и похожие на зубила БТРы.

– А что такое костный мозг? – вдруг спросил Булавди.

– Ну… это кровь. Просто очень яркая кровь.

– И как его берут?

– Вот здесь. Из бедра. А можно выгнать его в кровь специальными препаратами, а потом осадить. А потом его просто вводят в вену.

– То есть что – Алихану можно просто перелить мою кровь?

– Нет, ему нельзя просто перелить кровь. Надо сначала убить опухоль. У него злокачественная опухоль, просто она жидкая и растворена в крови. А чтобы убить опухоль, нужно убить Алихана. Потом надо сделать так, чтобы опухоль осталась мертвой, а человек ожил.

– А если убьют, костный мозг погибает сразу? – спросил Булавди.

– Нет. Если человек убит в бою, мозг можно забрать до тех пор, пока не начнется образование трупного яда.

Булавди хмыкнул.

– Я смотрю, ты проверял.

– Конечно проверял, – рассеянно ответил Кирилл.

Черный «мерс» с полковником Аргуновым влетел в заводские ворота в половине восьмого. Машин местной элиты на площадке уже не было. Вместо них стояли два танка. На клумбу, засаженную цветами в тон российскому флагу, кто-то загнал БМП.

В кабинете управляющего компанией шло совещание.

Во главе стола сидел Христофор Мао, и Аргунову сразу бросилось в глаза, что за его спиной больше нет ни портрета Джамала, ни портрета Заура.

– Нас предали, – орал Мао, – у них есть все! Гранатометы, БТРы, даже артиллерия!

– Только после пяти часов ожесточенных боев и мощной артподготовки нам удалось прорваться на помощь нашим частям возле Дома на Холме, – заорал Лихой.

– Мы сражаемся не с боевиками! – кричал Мао, – мы сражаемся с настоящей армией! Армией, которая уничтожила наших солдат артиллерийским огнем! Как вы могли проморгать это? А? Как?

Мао обращался к начальнику УФСБ республики, и тот стоял, потупив глаза.

– Отряд сержанта Зыкова напоролся на две тысячи боевиков! В Куршах были три тысячи! Они спустились с гор и ударили нам в тыл! Это международный заговор!

– Какой к черту заговор, – заорал Аргунов. – Где ты видел в горах три тысячи боевиков? Да ты представляешь, сколько они насрут на тропе? Мы их с трех километров унюхаем!

В кабинете воцарилась мертвая тишина, и в этой тишине Мао поднял голову.

– Кто это? – сказал новый хозяин республики, и его голос звучал странным, звенящим фальцетом. – Что это?

– Никаких трех тысяч боевиков в городе нет, – спокойно ответил полковник Аргунов. – Ни один из отрядов боевиков не в состоянии провести крупную войсковую операцию. Если люди, которыми никто не командует, и которые в большинстве своем обладают нулевой выучкой, посмотрели по телевизору, где стоят наши танки, и стянулись к ним пострелять из автоматов, это еще не повод обзывать это кольцом окружения и сносить город артиллерийским огнем.

Кто-то из генералов рассмеялся. Пылающее небо в телевизоре мигнуло и сменилось лицом Христофора Мао.

Жуткая улыбка перекосила рот нового хозяина республики. Он неторопливо выбрался из-за стола и подошел к Аргунову. Полковник ждал. Мао вдруг стал говорить тихо-тихо, чуть вытягивая голову и, казалось, заглядывая собеседнику под веки.

– То, что все здесь в республике делались на иностранные деньги, – сказал Мао, – это факт. Этот завод делался на иностранные деньги. Это медицинский факт. И ваши сведения о боевиках, полковник, давно устарели. Подразделения АТЦ встали на сторону боевиков. Иностранные наемники, завезенные в горы, сражаются вместе с боевиками. О каких двух сотнях боевиков вы можете говорить, когда наши войска, – наши войска! – в центре города были заманены в ловушку. Когда по ним работал «Град» со «Снегиря»!

– Да? – сказал Аргунов, – а по кому работала артподготовка Лихого?

– По боевикам, – отчеканил Мао, – после того, как международные террористы, щедро снабжаемые иностранной военщиной, стерли с лица земли Дом Правительства и оборонявшие его войска, мы нанесли сокрушительный ответный удар. Мощным ударом мы прорвали кольцо окружения, вышли на помощь нашим силам, зажатым в ловушке, перемалываемым беспощадным огнем!

«Господи боже мой, – подумал Аргунов, – да он верит в то, что говорит».

– Я был на «Снегире», – ответил Аргунов. – Я видел все. Наши «Грады» стреляли по Дому на Холме, потому что те, кого ты посылал на выручку Донгарю, испугались идти в город и решили уничтожить и своих, и чужих.

– Арестуйте его, – распорядился Мао, – он подкуплен террористами.

– Твой «Град» стреляли по Дому на Холме. И по мне.

Аргунов в ошеломлении обернулся.

На пороге комнаты стоял Семен Забельцын.

В то, что Забельцын побывал под огнем системы залпового огня, или в аду, или в каком-то другом похожем местечке, поверить было несложно. Светлый костюм превратился в лохмотья; русые волосы слиплись в колтун, и руки его были по локоть в крови, а брюки – по колено в солярке, грязи и моче, и когда Забельцын сделал шаг в комнату, за его спиной Аргунов увидел стремительный силуэт Джамала.

Джамалудин подошел к Мао, размахнулся, и засадил ему кулаком в челюсть. Мао рухнул, и Джамал ударил его снова, носком ботинка по почкам.

– Джамал, – закричал Мао, – не надо! Я все расскажу! Ты знаешь, кто убил Заура? Ты знаешь, кто приказал начать эту войну? Ты…

Грохнул выстрел. Аргунов оглянулся и увидел, что генералы вокруг стола стоят, словно пленка, которая застыла на «стоп», а Семен Семенович опускает руку с маленьким игрушечным «марголиным», который, похоже, был у него с собой все время.

Аргунов поднял глаза и вдруг встретился взглядом с Джамалудином. Мгновение хозяин республики и полковник «Альфы» смотрели зрачок в зрачок, и Аргунов понимал, что взгляд его – как взгляд служебного пса, который все понимает и ничего не может сказать. Потом Джамалудин повернулся к Хагену, который стоял со стянутыми руками между двух безмолвных «альфовцев», и один из «альфовцев» вложил в руки Джамалу ключи от наручников.

И в ту же секунду, словно эхо от выстрела, этажом ниже завыла сирена, сигнализируя о несанкционированном доступе в систему безопасности завода.

Была уже половина восьмого, когда черный начальственный «мерс» остановился у второй проходной, которую охранял местный ОМОН совместно с контрактниками 694-го полка.

Тонированное стекло «мерса» поползло вниз, и подошедший к нему капитан Аслан Ибрагимов увидел за рулем Алихана Водрова. Сзади сидел сам Кирилл Владимирович. Он, как всегда, был в деловом костюме, и от него приятно пахло дорогим одеколоном.

Аслан работал в ОМОНе сначала при Ташове, потом при Аламбеке, потом при Шамиле, а теперь снова при Аламбеке. Он хорошо знал Водрова, а пару раз даже его возил. С момента известия о теракте Аслан Ибрагимов был очень растерян. Все говорили, что в республике начинается война, а Аслан до сих пор не знал на какой он, Аслан, стороне.

Он очень обрадовался Водрову и хотел разъяснить этот вопрос у него, но тот только зыркнул глазами и показал на «ГАЗ» у себя за спиной.

– Это со мной, – сказал Водров, – на усиление. Пропусти.

Аслан крикнул, чтобы ворота отворили, и «мерс», за которым ехал «ГАЗ» с бритыми молодыми солдатиками, проехал внутрь. В глубине машины, за Водровым, Аслан заметил обвешанного оружием охранника.

Сержант внутренних войск, стоявший вместе с Ибрагимовым в этот день в карауле, махнул рукой, и пареньки из его взвода бросились отворять внутренний шлагбаум, который перегораживал въезд метрах в пяти от ворот. ГАЗ беспрепятственно въехал внутрь.

Уже стемнело, но двор заводоуправления был ярко освещен чугунного литья фонарями, и когда Кирилл повернул голову влево, он увидел там кучки людей между БТРов и даже танков.