Юлия Латынина – Не время для славы (страница 75)

Когда он вошел в гостиную, там никого не было, и на огромном, в пол-стены телевизоре, посереди высохшей речки в глубоком ущелье пылал БТР. БТРа никто не подбивал: просто водитель не справился с управлением и летел до самого дна. Но в Москву доложили, что БТР подбили боевики, и Кирилл смотрел в телевизор и гадал, во сколько обойдется компании «Навалис» сообщение о расстреле боевиками БТРа в республике Северная Авария-Дарго.

Джамалудин появился в гостиной вскоре после ночного намаза. Во дворе захлопали дверцы машин, резиденция ожила, и через мгновение Джамал появился в гостиной, – гибкий, худощавый, поджарый, в черном костюме и черной рубашке без галстука, и следом за ним вошли Шамиль и Хаген.

Кирилл обнялся с Шамилем и сдержанно кивнул Хагену. С того времени, как Хаген вышел из клетки, он, сталкиваясь к Кириллом, пользовался любым случаем, чтобы подчеркнуть свою безусловную преданность Джамалу и особый при нем статус.

Вот и сейчас он, осклабясь на русского особенной белозубой улыбкой, опустился на колени у ног хозяина республики. В своем крупноячеистом камуфляже он напоминал сытого, гибкого леопарда, – совершенную, созданную самой природой машину для охоты и убийства, и опоясывающий его талию пояс топорщился от черных плашек обойм.

Кириллу не очень-то хотелось, чтобы ссора между ними перешла в перестрелку. Хаген стрелял куда лучше.

– Я попросил Кирилла подумать, какие есть варианты у условных террористов, – сказал Джамал, – чтобы нанести заводу наибольший ущерб. Ты что скажешь, Кирилл?

Кирилл развернул экран бывшего с ним компьютера лицом к троим зрителям.

– Наихудший сценарий, – сказал Кирилл, – заключается в следующем. Террористы скрыто проникают на завод и подходят к установкам АН-23 и АН-24. Это – пятитысячекубовые емкости, в которых хранятся этилен и пропилен, которые являются промежуточными газами на нитке производства полимеров. Террористы проделывают в обеих емкостях дыры, и газ начинает выходить из них с большой скоростью, так как хранится под давлением в пятьсот атмосфер. Этилен и пропилен по весу близки к воздуху, и они растекаются над землей, образуя газо-воздушную смесь. Затем террористы устанавливают взрывное устройство, которое должно сработать через двадцать минут, и уходят. За десять минут газа натечет достаточно для того, чтобы любая искра вызвала объемный взрыв. За двадцать натечет столько, что взорвется около пяти гектаров.

Кирилл замолчал. Шамиль и Хаген переглянулись. В гостиной на несколько секунд наступила мертвая тишина.

– Эй, Кирилл, – сказал Хаген, и голос его был ледяным, – я правильно понял, что твой чертов завод может сгореть от любой дырки?

– Нет. Малейшая разгерметизация емкости – это уже сигнал в системе безопасности завода. Если сигнал есть, насос переключается на реверс, и вся его сила идет на понижения давления. Поэтому перед терактом условные боевики вручную заблокируют работу насосов.

– А что, охраны у насосов нет?

Тон Хагена был лениво-вызывающим.

– Охраны нет, но есть система безопасности. Она построена по карточному приницу, как и на любом современном заводе. У всех работников есть карточки, и в каждую карточку заложен уровень допуска. Если вы хотите переключить вентиль в ручное управление, вы подходите к вентилю и кладете карточку в считывающее устройство.

– А если карточки нет? – спросил Хаген.

– Нет и допуска.

– А откуда террорист возьмет карточку с допуском?

– Хаген, – сказал Кирилл, – Джамал попросил меня рассказать, как будет действовать условный противник. Navalis Avaria не первый раз задается этим вопросом. Мы отдаем отчет в том, что нанести серьезный вред современному химическому заводу без досконального знания технологических цепочек – нереально. Мы также отдаем себе отчет в том, что если террористы будут знать эти цепочки, то как-нибудь они получат доступ и туда, где программируются карточки.

Кирилл замолчал, а Хаген вдруг рассмеялся. Он хохотал все громче и громче, запрокинув голову, а потом он в восторге влупил по коленке и закричал:

– Джамал, мы их сделаем! Мы их сделаем, как щенков! Ты понял, что он сказал?

– Он сказал, что у него на заводе стоит несколько емкостей с начинкой для вакуумных бомб, – проговорил Джамалудин, – и такая бомба взорвется, если найдется кто-нибудь умный, чтобы понять это и не поджечь емкость, а предварительно смешать ее содержимое с воздухом.

– Я утру нос ихней «Альфе», – захохотал Хаген, – Джамал, а?

Джамалудин, не отвечая, щелкнул «ленивчиком». На экране телевизора опять горел БТР. Черно-красное пламя подымалось вверх, в чреве машины рвались патроны. Джамал несколько секунд смотрел на этот БТР, а потом метнулся к столу и нажал кнопку селектора.

– Я что сказал, – заорал Джамал прямо по громкой связи, – сколько это можно показывать? У нас что, пять БТРов сегодня сгорело? Двадцать сгорело? У нас что, вся ихняя армия там сгорела, ети ее мать? Что вы это размазываете, как кашу по тарелке? Что, других событий нет? Еще раз увижу в новостях этот гребаный БТР, будете показывать, как горит ваша студия!

Глава местного ГТРК что-то булькал в ответ.

Джамал швырнул трубку мимо селектора, повернулся и вышел из кабинета.

Взорвавшийся БТР исчез из новостей, но за те несколько дней, которые шло развертывание войск, случилось несколько других историй. В селе Ахмад-кале на мине подорвался танк; в Куршах солдаты срубили на дрова плодовые сады, а командир батареи, расположенной возле Бештоя, открыл огонь по склону ближней горы, на котором паслось стадо баранов. Никто не знал, зачем он это сделал, а только залпом, кроме баранов, накрыло и пастушонка, и одиннадцилетнего мальчика с оторванными взрывом ногами показало и CNN, и BBC.

Российские телеканалы историю с пастушонком осветили тоже: премьер Христофор Мао заявил, что против республики развязана информационная война, и что командир батареи отвечал огнем на провокацию со стороны боевиков.

Часа через три после этого заявления Кирилл Водров приехал в резиденцию. Джамал, как всегда, был не один. Он сидел в беседке с Шамилем и Хагеном, и третий с ними был полковник Аргунов. На столе лежал сотовый телефон, а на нем – ролик Булавди, который пересылали с мобильника на мобильник. На нем Булавди клялся, что за каждого убитого ребенка он убьет по сто русских солдат.

Джамал протянул Кириллу телефон и спросил:

– Что скажешь?

– Если он это сделает, мы банкроты.

Джамал взбух желваками и бросил телефон на стол, а Аргунов недоуменно сощурился, пытаясь понять связь между стрельбой по овцам в Бештое и кредитными ставками Сити.

– Мы занимали деньги под проект под залог будущих финансовых потоков, – пояснил Кирилл. – А дополнительным обеспечением служил сам завод. Из-за нашего проекта «Навалис» оказалась одной из самых перекредитованных нефтегазовых компаний. Если рынок гавкнется еще на десять процентов, по нам прозвенит марджин колл.

– А что такое марджин колл? – спросил Хаген.

– Это когда у вас в банке актив заложен под кредит, и стоимость этого актива упала так, что вам надо либо отдать актив, либо доплатить разницу.

– Э! – сказал Хаген, – это не по шариату. Эти шайтаны на Западе делают, что хотят. Почему бы не съездить в Лондон и отучить их беспредельничать?

Джамалудин вопросительно посмотрел на Кирилла. Видимо, по его лицу он понял, что это плохая идея.

– Езжай-ка ты лучше в Тленкой, – сказал Джамалудин Кемиров, – и забери там семью Булавди. Всех. Родичей жены тоже забери. У них там есть дед со стороны отца. Вот он пусть идет и передаст Булавди, что если он хоть рыпнется, я лично их всех перестреляю.

Утром следующего дня Мао влетел в штаб учений.

– Джамал начал действовать! – закричал Мао с порога, – он поселил родичей Булавди на базе «Снегирь», чтобы мы не могли до них добраться, и обеспечил им комфорт и защиту!

– И что же нам делать? – встревожился командующий.

– Нам надо создать структуру, способную пресечь любые провокации и попытки разжечь войну!

В тот же день командующий учениями подписал приказ о создании в рамках учений Штаба для засадных и заслонных операций. Начальником Штаба командующий назначил премьера республики Христофора Мао.

Новый начальник Штаба приказал выделить резервы для решения внезапно возникающих задач и создать группы прикрытия. Мао приказа обеспечить наличие во всех войсках боевых патронов помимо холостых и имитационных средств. Кроме того, начальник нового Штаба приказал ввести на территории завода дополнительные войсковые подразделения.

Через полчаса после появления приказа Джамалудин Кемиров вылетел в Москву. Еще через три часа он был в резиденции президента России.

Он прождал пять часов, а через пять часов ему сказали, что президент улетел в Японию.

Алихан пробыл в Германии две недели, и так получилось, что он вернулся в Москву в тот самый день, когда Джамалудин Кемиров поехал к президенту.

В Шереметьево его встретил большой черный джип из московского представительства «Навалис», и как только он сел в джип, на трубку ему позвонил Хаген. Хаген сказал мальчику, что они улетают в республику ночью, и если он хочет лететь с Джамалом, то пусть приезжает в Жуковку в ресторан.

Алихан поехал в Жуковку, и увидел втором этаже ресторана целое выездное заседание правительства, – на удобных низких диванчиках, придвинутых к деревянным столам, сидели двое министров, пятеро глав районов, и человек пять или шесть начальников РУВД.