Юлия Латынина – Не время для славы (страница 77)
Рейса в Вену не было, но через полтора часа был рейс на Зальцбург, и это было еще лучше.
Алихан повернул налево и подошел к стеклянной будке австрийских авиалиний. У будки была очередь, но небольшая, – два человека. Тот человек, который стоял у кассы, хотел поменять билет на бизнес-класс, но он не говорил по-русски. Алихан помог ему с переводом, и пассажир благодарно кивнул ему. Вторая женщина купила билет, и девочка сказала Алихану:
– Слушаю вас.
Алихан помедлил и отошел от кассы.
Он стоял, глядя на людской муравейник вокруг, и секунды сменяли друг друга, и на рейс еще вполне можно было успеть. Он улетит, и Джамал его не достанет. А как он будет объясняться с отцом?
Алихан не помнил, чтобы в их роду был человек, который придумал украсть отца. Однажды, это было давным-давно, Алихан видел человека, который убил своего отца. Этот человек когда-то был в отряде Лабазанова, и когда он приехал в Тленкой, он выглядел очень хорошо: он был в камуфляже, и с оружием, и с несколькими бойцами. Они искали кого-то, кого им поручили украсть. Они шли по улице, и каждый человек, мимо которого они шли, качал головой и шептал вслед: «вот этот человек убил своего отца».
Потом отцеубийцу тоже убили. И всех, кто был с ним.
Алихан снова подошел к кассе, и обнаружил возле нее мента. Мент был толстый и веселый, и он встал перед Алиханом, оглядел его с головы до ног и спросил:
– Ну и че ты здесь ошиваешься?
– Где хочу, там и ошиваюсь, – ответил Алихан.
– Паспорт, – сказал мент.
Алихан протянул ему заграничный паспорт. Мент молча пролистал многочисленные визы, а потом дошел до первой страницы и принялся придирчиво сличать фотографию черноволосого подростка со стоящим перед ним парнем.
– А че за фамилия длинная? – нахмурился мент.
– Она двойная, – ответил Алихан, – приемного отца и родного.
– Так ты жид или чех?
В следующую секунду Алихан выписал ему точно в пятак.
Мент пошатнулся, из носа его вылетели кровь и сопли. Падая, он выхватил плотную резиновую дубинку, – и тут же откуда-то сзади на Алихана обрушился страшный удар.
Его свалили на пол еще в зале, ударили по ребрам раз, и другой, а потом, когда вокруг всклубилась толпа, трое ментов завернули подростку руки и потащили в какую-то неприметную дверь.
– Он террорист! Он террорист! – надрывался мент, – да он хотел тут все взорвать!
Алихана приволокли в отделение, бросили на пол и начали бить. Он быстро потерял сознание, и один из ментов, думая, что он притворяется, взял его за волосы и ударил зубами о железный край стоявшей в отделении раковины. Зубы брызнули белой крошкой, но паренек даже не вскрикнул.
Менты бросили его на пол и содрали с него куртку. Тот мент, которого Алихан ударил, вытащил из куртки бумажник, и у него зарябило в глазах, когда он увидел там россыпь кредитных карточек и толстую пачку наличных.
– Да этот чех украл бумажник! – заявил мент.
Другой патрульный внимательно рассматривал белую кожаную куртку и аккуратные ботиночки мальчика.
– А курточку он тоже украл? – процедил патрульный.
В этот момент в караулку прибежали двое чекистов. Чекистов в Шереметьево, строго говоря, было больше, чем ментов, и рапорт о том, что в пассажирском зале поймали какого-то чечена, долетел до отделения за три минуты.
Тот мент, которого ударил Алихан, проворно вытащил из бумажника деньги, а сам бумажник бросил на пол.
– Он оказал сопротивление, – заорал мент, – у него с собой была взрывчатка!
Капитан ФСБ, присев над неподвижным телом, щупал пульс.
– Где его паспорт? – спросил деловито чекист.
Мент мгновенно принял единственно правильное решение.
– Нет у него паспорта, – заявил он. – Я ему «паспорт», а он – в кулаки!
Второй чекист, профессионально охлопав лежащего, вытащил у него из внутреннего кармана российский паспорт и недешевую «нокию». В кармане куртки оказался второй мобильник, вообще из платины. Платиновый мобильник сильно насторожил чекиста. По его жизненному опыту, задержание людей с телефонами за пятьдесят тысяч долларов обычно не кончалось ничем хорошим. Люди, которые заплатили пятьдесят тысяч долларов за телефон, вполне могли заплатить сотку за то, чтобы того, кто их задержал, сняли к черту с должности.
Но этот-то был не человек. Этот-то был чеченец.
– Да че ж вы его забили-то? – презрительно сказал капитан ФСБ, – сдох он.
– Да мамой клянусь, мы его два раза ударили! – возмутился мент.
– Ага. Вон зубы-то по всему полу разбросаны, – процедил капитан. – Ты и убил!
– Да что я, – холодея, закричал сержант, – что я, все били.
Он сел на корточки возле Алихана и перевернул тело на спину. Паренек лежал, крепко закрыв глаза, и тело его было каким-то неестественно деревянным. Черт побери! Он и вправду был мертв!
Мысли вертелись в мозгу капитана одна за другой. Выбросить к черту! Закинуть в машину, выкинуть где-то на Ленинградке, пусть думают, что зарезали бандиты. Нет, не годится. Скандал в зале видели слишком многие, да и камеры наблюдения были везде.
Если бы речь шла о простом чечененке, вопросов бы не было. Но у парня был платиновый мобильник и золотая «виза», а когда у шестнадцатилетнего пацана есть платиновый мобильник и золотая «виза», вряд ли он нажил ее в этой жизни сам. Эти цацки подарил отец, и капитану Семенову не очень хотелось иметь дело с чеченцем, который дарит своему сынку платиновые мобильники.
Капитан Семенов принял решение.
– Пиши протокол, – сказал он сержанту. – Совместным патрулем из сотрудников линейного отдела ОВД «Шереметьево» и прикомандированных сотрудников ФСБ при попытке совершения теракта в аэропорту было задержан уроженец Кавказа, паспорта при себе не имел, билета тоже не имел, при проверке документов оказал отчаянное сопротивление…
Они бросили труп на полу в кабинете и долго составляли рапорт в соседней дежурке. Капитан Семенов позвонил по секретной связи и доложил о задержании опасного преступника.
Ответный звонок с Лубянки раздался через две минуты. Капитан Семенов выслушал инструкции и положил трубку.
– А птица-то большая, – сказал капитан Семенов, – все начальство едет.
Начальство не начальство, а приехали быстро. Через двадцать минут в дежурку ОВД «Шереметьево» вошел высокий красивый шатен, сверкнувший зубодробительной корочкой, еще один, с погонами генерал-майора, и третий, штатский, не представившийся никак, но выглядевший уверенней их всех, в белой рубашке и летнем костюме серо-стального цвета.
– Ну, где твой террорист? – оборотился штатский к капитану Семенову.
«Ну, что сейчас начнется», – подумал капитан.
Высокая делегация прошла по коридору, и капитан Семенов распахнул дверь в кабинет.
Пол в кабинете был измазан кровью, и под башмаком капитана хрустнула крошка зубов.
Кроме крови, в кабинете ничего не было.
– А… э… – сказал капитан Семенов, – он же сопляк… Плевком перешибешь…
Штатский, забрав мобильник террориста, деловито просматривал список звонков. На втором мобильнике, из платины, никаких звонков не было. Штатский уже шарил по телефону в поисках файлов. Брови его изумленно задрались.
– Ты посмотри, что он таскал с собой, – сказал штатский, протягивая мобильник генерал-майору.
Когда Алихан очнулся, он обнаружил, что лежит лицом вниз. Губы его горели, и, похоже, ему сломали парочку ребер. После Белой Речки ему пришлось куда хуже, а главное, он тогда долго не терял сознания.
Алихан приподнял голову и пошнырял вокруг себя глазами. Пол кабинетика был весь во въевшейся грязи; Алихан заметил шкафчик, ножки стола и восемь ножек от стульев. Человеческих ног на полу не было.
Алихан ухватился за ножку соседнего стула и встал. Дверь была заперта, но Алихан открыл ее канцелярской скрепкой. За дверью был коридорчик, и в конце его, спиной к Алихану, стояли два крупных мента. Чуть наискосок Алихан заметил дверь туалета.
Алихан осторожно скользнул через коридор.
Туалет был мрачный, мерзкий, две открытых кабинки и железное рыло раковины. Запах был совершенно нестерпим, и к нему добавлялась вонь от керосина, которую задувал ветер через выкрашенное масляной краской окошко. Окошко было слишком узким для взрослого мужчины, но в Алихане было сорок два килограмма, и он был тощ, как сушеный лещик.
Алихан подошел к умывальнику и наскоро ополоснул лицо. Оно было все в крови, как и футболка. Потом он одним движением вскарабкался на высокий подоконник, просочился через окно и спрыгнул на жаркий, пропитанный солнцем и керосином бетон летного поля.
Минут через десять он вышел, никем не спрошенный, через служебный ход на автостоянку. На нем была легкая ветровка, позаимствованная из чьего-то катавшегося по ленте чемодана, и кепка с надписью «адидас».
Когда он вышел на шоссе, он поднял голову и оглянулся. Над ним, с ревом набирая высоту, взмывал в воздух лайнер австрийских авиалиний.
Глава тринадцатая
Тяжело в ученье
Кирилл разминулся с Алиханом на сутки. Его самолет сел в Шереметьево на следующий день, и прямо из аэропорта Кирилл поехал в офис. Днем в офис заехал Шамиль Салимханов.
С тех пор, как он вышел из леса, Шамиль основательно отъелся; брюшко его набрякло и оттягивало складки черной футболки с портретом Джамалудина, на коротко стриженом затылке вспухла жировая складка, похожая на арабскую букву «лам», но его крепкое, как чурбанчик, тело, двигалось по-прежнему с непостижимой ловкостью, в которой навыки бывшего борца были помножены на инстинкты боевика.