Юлия Латынина – Джаханнам, или До встречи в Аду (страница 60)

– Все в порядке, – сказал Яковенко, не узнавая собственного голоса. – Мы просто обменивались боевым опытом. Я рассказывал ему, как убивал чеченских бандитов, а он – как употреблял русских блядей.

Чеченец метнулся к нему со скоростью шарика, вылетающего из арбалета. Яковенко встретил его ровно так, как намеревался: ударом ногой чуть сбоку и выше колена, и пока чеченец падал, он еще успел получить по почкам.

А затем случилось неожиданное: на майора бросился визжащий смерч из шуршащего шелка и сверкающих камешков. Яковенко легко оттолкнул девушку от себя, она отлетела к стене и тут же кинулась снова, отчаянно вереща и норовя проехаться коготками по закрытому маской лицу. Майор даже и не мог себе представить, что девчонка с бриллиантами в ушах и вечернем платье будет драться, как уличная шпана. Майор вывернул ей запястья, лишь в последнюю секунду успев удержаться и не сломать тонкие косточки, но девчонка продолжала орать и царапаться, и тогда майор швырнул ее на пол, зажав ногами ноги и перехватив ее шею согнутым локтем, не затем, чтобы причинить увечье, а наоборот – чтобы не допустить до него.

Чеченец дергался, прижатый к паркету тремя офицерами. Баров спрыгнул со стола.

– Это чересчур, Саня, – сказал олигарх. – Ты не на зачистке.

Яковенко побледнел от бешенства. Баров находился в кабинете с самого начала, и он прекрасно видел, как майор дразнил чеченца. Тогда олигарх не вмешивался, потому что не было свидетелей. Теперь, когда златокудрая шлюшка будет давать показания в пользу своего бойфренда, олигарх дал задний ход.

– А жалко, – сказал Яковенко, поднимаясь с пола. – Очень много что в России нуждается в зачистке. Сплошной. Начиная с твоей яхты.

Глаза олигарха стали цвета замерзшего кислорода.

– Ваше дело – охранять завод. Не ваше дело бить местных бизнесменов.

– Ах, так это бизнесмен? За что тебя чуть не убили в Чечне, Данила Александрович? За бизнес с бизнесменами?

– Я тебя нанял охранять, а не разговаривать, – сказал Баров.

Яковенко молча сдернул с головы черную шапочку. Ему больше не надо было прятать лицо. Он сунул руку за пазуху, и пять тысяч долларов неровными бумажками разлетелись под ноги Барову. Обернулся к своим:

– Пошли отсюда. Без нас разберутся.

Лейтенант Синицын, поколебавшись, первый швырнул деньги на затоптанный паркет. Остальные члены группы, один за другим, последовали его примеру.

– Ты еще вернешься сюда, майор, – негромко сказал олигарх. – Вернешься и извинишься.

Никто не успел нажать кнопку, чтобы выпустить Яковенко, и майор разнес стеклянную дверь из приемной ребром ладони. Его люди выходили, давя ногами осколки. Сквозь распахнутую дверь кабинета Баров глядел вслед офицерам ЦОН ФСБ с непонятным выражением лица. Руслан вытирал глазки всхлипывающей Миле. Подполковник Исенин нагнулся и стал собирать разлетевшиеся по полу деньги. Собрав, протянул Барову:

– Держите, Данила Александрович.

– Оставь себе, – дернув губой, сказал олигарх.

Взрывчаткой, взятой на складе, загрузили два «Урала». Первый из них уже выехал из ворот части, когда к Халиду подошел один из боевиков. Он был слегка бледен.

– Кесаревский НПЗ захвачен полчаса назад человеком по фамилии Баров.

Хасаев помолчал несколько секунд.

– Мы продолжаем операцию, – сказал Халид.

– Вокруг завода – толпа. Баров привез с собой группу из управления «С».

– Чем гуще трава, тем легче косить, – ответил Халид.

Майор Якушев и группа захвата сидели в сером японском микроавтобусе за заброшенной баскетбольной площадкой. Впереди белел остов санатория, за площадкой начинался пляж. Слева от Якушева располагались старые гаражи, которые неделю назад снял Висхан.

В море рядом водились лечебные грязи, и при советской власти этот пригородный район был отдан под санатории. С концом Союза кончилось и электричество. Санатории вымерли и глядели на мир черными, словно после бомбардировки, окнами. Они тянулись вдоль берега на добрый десяток километров: разрушенные здания, провалившиеся беседки, упавшие с пьедесталов гипсовые скульптуры и еще не заметенная снегом куча сора вдоль побережья. Даже снег на берегу был какого-то сероватого цвета.

Якушев нервно глянул на часы: было уже пять, а обещанных бензовозов не было видно. По плану, предложенному Висханом, группа захвата должна была дождаться приезда всех террористов. Четыре бензовоза должны были подъехать к гаражам с интервалом в пятьдесят минут. По первоначальному плану к тому времени, когда четвертая машина заедет в гараж, взрывное устройство на первой будет уже смонтировано. А приехавший первым Висхан под каким-нибудь благовидным предлогом покинет гаражи.

Якушев собирался выполнить план с одним-единственным изменением. Висхана следовало убрать. ФСБ брала настоящих террористов и предотвращала невиданный по масштабу теракт, кто будет винить чекистов, если одного из чеченцев грохнули при захвате?

Рация в руках лейтенанта Зверева ожила и пролаяла условный сигнал. «Едут», – облегченно выдохнул Зверев. Через минуту на повороте показалась огромная, похожая на желто-черную гусеницу машина. Водитель – а это был Висхан – затормозил на площадке перед гаражом, спрыгнул с машины и начал возиться в замке. Ворота распахнулись. Висхан сел за руль, и бензовоз, испустив облако черного дыма, втянулся в темное чрево гаража.

Ворота захлопнулись.

За поворотом снова послышался рев двигателя. Командир группы захвата передернул затвор. В следующую секунду Якушев отчаянно выругался.

Машина, вывернувшая из-за поворота, была отнюдь не бензовозом, а новым корейским автобусом с тонированными стеклами, и еще до того, как эта машина остановилась, из нее посыпались люди в камуфляже и с черными масками на лице.

Ворота в гараж были вынесены одним ударом, внутри затрещали выстрелы. Другая часть группы кинулась к микроавтобусу, и через секунду Якушев лежал, воткнувшись мордой в асфальт, и два гоблина крутили ему руки.

– Уроды! – заорал Якушев. – Я майор ФСБ!

Один из обыскивавших сорвал с его пояса кобуру, другой извлек из куртки бордовую книжечку – и только сильнее вдавил его лицом в снег пополам с асфальтовой крошкой.

– Идиоты, – кричал Якушев, – вы что, читать не умеете?

– Знаем мы вас, – отвечали сверху, – вы и не то себе нарисуете.

– Вы мне сорвали операцию!

Майора подняли с асфальта, провели несколько шагов и втолкнули в гараж.

Там, над ямой, стоял черно-желтый бензовоз, и рядом на газетке, словно завтрак туриста, уже лежали аккуратные бруски тротила с воткнутыми в них зубочистками электродетонаторов. Спецназовцы суетились вокруг машины. Висхана нигде не было видно.

Досаде Якушева не было предела: это была его операция, выношенная, выпестованная, тщательно продуманная. И мало того, что какие-то непрошеные менты втерлись поперек конторы, отследив чеченцев: они изгадили все. Что теперь делать с Висханом, если он жив? Как ловить остальных террористов?

– Кто вы такие? – заорал Якушев. – Это моя операция! Вы мне ответите!

Сзади послышался рев двигателя, и Якушев, обернувшись, увидел, как в гараж вползает второй бензовоз. Почему-то водитель его даже не притормозил при виде вооруженных до зубов спецназовцев. А спецназовцы, в свою очередь, не обращали внимания на машину.

В дверях гаража появился чуть полноватый черноволосый человек, двигавшийся с вкрадчивой грацией профессионального спортсмена. В одной руке он держал удостоверение Сергея, в другой – АК-74 с оптическим прицелом и навинченным сверху глушителем.

– Это наша операция, – спокойно сказал Маирбек.

Ствол в его руках дернулся, расставаясь с пулей.

В углу раздались один за другим четыре хлопка: это добивали группу захвата. Маирбек носком ботинка перевернул труп Якушева и заметил:

– Удивительные люди эти русские. В этой стране, когда они видят людей с автоматами, они не начинают стрелять в ответ. Они ложатся на пол и пытаются объясниться.

В ворота заворачивал уже третий бензовоз. Двое чеченцев, подхватив труп Якушева, отнесли его к дальней стене гаража.

Когда с бензовозами было покончено, Висхан занялся трупом майора ФСБ. Подняв мертвеца, он пристроил цилиндр ОЗМ в трещине между разошедшихся плит пола, навинтил взрыватель и привязал к предохранителю кусок тут же извлеченного из кармана синего кабеля. Затем установил растяжку, привязав проволоку одним концом к боевой чеке, другим – к поясу покойника. Уложив покойника на спину и проверив натяжение, осторожно потянул за кабель, высвобождая предохранитель.

– Уходим, – резко сказал Висхан.

Через десять минут заранее заправленные бензовозы покинули гараж. Автобус с тонированными стеклами уехал еще раньше. В опустевшем гараже осталась только расстрелянная группа захвата да белый микроавтобус, на котором они приехали.

Запершись в кабинете, Суриков трясущимися пальцами тыкал в телефонную трубку. Звонок сбрасывался снова и снова, и наконец в ухе послышался недовольный голос Ольги Николаевны.

– Вы доигрались! – закричал Суриков, срывая голос. – Баров забрал завод. Просто забрал, и все! Поняли? И теперь…

На том конце провода Ольга Николаевна слушала его в совершенном ошеломлении. Баров оказался мошенником. Человеком, подло обманувшим ее доверие, – точно так же, как до этого ее доверие обманул Артем Суриков.

Разумеется, она вела переговоры с Баровым. Но о чем? О том, что его допустят к забегу. А вовсе не о том, что он забег выиграет. Она не собиралась отдавать НПЗ даже за какие-то ярусоловы. Это было нечестно! Это было отъявленное кидалово – ведь никакие деньги, которые заплатит ей Баров единовременно, не стоят ничего в сравнении с деньгами, которые можно получить в ходе бесконечно долгого конкурса за обладание НПЗ.