Юлия Латынина – Джаханнам, или До встречи в Аду (страница 59)

Глаза чеченца вспыхнули угрюмым красным светом, как тормозные огни за секунду перед столкновением.

– Под суд тебя бы отдали за контракт с «Мицубиси». Тот человек, который меня кидает, не доживет до суда в Америке.

Карневич сжал кулаки, уже не контролируя себя. Ему никогда в жизни не угрожали убийством, и даже сейчас, с фотографией расстрелянного прокурора на столе, Карневич психологически не мог осознать реальность такой угрозы.

– Ах ты, подлец!

Лицо Руслана переменилось стремительней, чем экран телевизора, выдернутый из розетки. Только что перед Карневичем стоял лощеный бизнесмен, заглянувший к приятелю перед светским раутом. Теперь перед ним вздыбился волк. Карневич понял, что совершил какую-то непоправимую ошибку. В следующую секунду ладонь закованной в белоснежный манжет руки с несильным чавканьем ударилась о щеку Карневича, и хрупкий мир американца разлетелся на куски.

Это было не столько больно, сколько неожиданно. Сергея не били никогда в жизни, и Карневич вдруг с ужасом осознал, что вместо мужского желания ответить обидчику сердце оборачивается каким-то липким комом и проваливается в кишки, а на глаза выступают предательские слезы.

На столе истошно заверещал селектор.

Руслан шагнул к директору, и в руках его Карневич, обмирая, заметил тускло-серую рукоять пистолета.

Селектор продолжал орать.

Перед глазами Карневича мелькнула вышитая на манжете монограмма и надпись на стволе. Слава богу, Руслан не выстрелил, а ударил. Во рту Карневича словно взорвалась петарда, и американца отбросило к столу.

– Зачем ты меня оскорбляешь? Или ты не видел, что бывает с теми, кто меня оскорбляет?

В следующую секунду дверь кабинета распахнулась, и Карневич увидел вваливающихся в нее людей в бело-серой форме с масками на лицах.

«Нас записывали, – понял Карневич. – Господи ты боже мой, они записывали каждое слово!» Наверное, в рамках расследования убийства прокурора.

Руслан оглянулся на ментов и мгновенно швырнул пистолет на пол. В следующую секунду подножка сбила чеченца с ног, а затем пришел и черед Карневича. Американца ударили третий раз за последние шестьдесят секунд и за всю его жизнь. Карневич рухнул, как подкошенный. Глаза уже щипало от слез.

Он лежал, даже не пытаясь подняться. По полу перед ним топтались армейские ботинки, и звуки, раздававшиеся в кабинете, не связывались в слова. Молодой американец представил себе завтрашние заголовки: «Американский менеджер нанимает чеченских киллеров, чтобы те убили русского прокурора, преследующего его за мошенничество».

Потом чьи-то руки вздернули американца за шкирку, как котенка, и Карневич с изумлением увидел, что посреди кабинета стоит Данила Баров, а за ним – оливковые охранники и не меньше двадцати пятнистых гоблинов с автоматами и в масках. Руслан лежал плашмя, и один из спецназовцев макал его подбородком в паркет.

– Вы что себе позволяете? – спросил Баров, обращаясь к спецназовцам.

– Они дрались. У него был ствол, – сказал спецназовец, ослабляя хватку.

Руслан перекатился на спину и попытался встать. Из прокушенной губы сочилась струйка крови. Карневич понял, что чеченца ударили гораздо сильнее, чем его, но тот почему-то не плакал.

– Не было, – спокойно сказал чеченец, – ваши подбросили. Скажи, Сережа, не было у меня ствола.

Карневич молчал.

– Зачем мне ствол учить этакого щегла? – добавил Руслан. – Ему козу покажи, он в памперс наложит.

Карневич скребся пальцами по стенке, пытаясь подняться, и по знаку Барова один из спецназовцев протянул ему руку. Сергей поднялся и тут же оперся на стол, чтоб не упасть. Ноги его предательски дрожали.

– Что эти люди здесь делают? – спросил Карневич.

Баров протянул ему украшенную подписями бумагу.

– Они выполняют решение внеочередного заседания совета директоров компании «Росско». Которое сегодня приняло решение сместить вас с поста генерального директора. И назначить на этот пост меня.

– Но Артем Иванович…

– Артем Иванович больше не управляет «Росско». С двух часов сегодняшнего дня ею управляю я.

– По какому праву?

– По решению арбитражного суда. Кажется, Республики Тыва. Или Калмыкии. Я не помню точно.

– Я вас поздравляю с судом, господин Баров, – услышал Карневич свой голос. – Только «Росско» не владеет заводом. Завод принадлежит корейской компании «Санг-Си».

Баров кивнул и протянул Карневичу еще одну бумагу. На корейском и русском.

– Я купил «Санг-Си», – сказал Баров, – вот договор.

– Но это ничего…

Карневич осекся. С минуту он глядел на улыбающегося хромого человека со складочкой шрама под правым глазом. Глядел и вспоминал последние сорок восемь часов. Контракт с «Мицубиси». Наезд прокурора. Пьяный лепет Сурикова. Темные глаза Руслана, глядящие в душу: «Я тебе помогу». Расстрел на Приморском шоссе.

– Садитесь, Данила Александрович, – сказал американец, любезно махнув рукой в направлении собственного кресла, – желаю вам так же счастливо проводить в нем время, как я провел.

Пожал плечами и вышел вон.

Дверь кабинета захлопнулась за молодым директором. Данила Баров с неожиданной для хромого ловкостью уселся на стол и, перегнувшись, стал смотреть в компьютер.

Чеченец по-прежнему сидел на полу. Он просто не мог встать: Яковенко, увидев в руках поворачивающегося к нему человека ствол, врезал ему от души, и тому еще очень сильно повезло. Если бы Яковенко сразу понял, что черноволосый высокий человек в смокинге – чеченец, он бы его убил. С удовольствием и не задумываясь.

Чеченцу должно было быть очень больно, но он сидел совершенно неподвижно, и только из закушенной губы текла струйка крови. Яковенко надеялся, что сломал ему ребро.

Майор нагнулся и подобрал с пола пистолет. Это был хороший австрийский «глок» – удобное легкое оружие с пластиковым корпусом и без докучливых внешних предохранителей. Ну, разумеется. Это пусть парни в камуфляже таскают «Макаров». Если у чеченца есть деньги на смокинг, у него есть деньги и на «глок».

Яковенко сунул ствол в карман, и чеченец вздернул голову.

– Отдай ствол, – сказал чеченец.

Яковенко покачал головой.

– Трофей, – сказал Яковенко.

– Ты в горах трофеи собирай. А не в охране, – сказал чеченец.

– В горах я их собираю вместе с ушами.

Владелец «глока» глядел на майора. У него было белое, неестественно бледное для чеченца лицо, правильные черты и внимательные глаза цвета абрикосовых косточек.

– Знаешь, что самое сложное? – спросил Яковенко. – Чужого не забрать. Если, к примеру, не мой покойник, а чужого производства, мне его не надо.

Чеченец уже вполне пришел в себя. Если бы он был волком, шерсть бы его сейчас стояла дыбом.

– А знаешь, как не перепутать? Надпилить пулю. Выходное отверстие размером с кулак – значит, мой.

Автомат, словно невзначай, слегка сполз с плеча Яковенко. Ногти чеченца впились глубоко в наборный паркет. «Наверняка будут царапины», – отметил майор. В глубине кабинета, на краешке стола, сидел Данила Баров и, казалось, получал удовольствие от неожиданного дивертисмента.

– А на случай, если кто не понял, кому спасибо сказать за избавление от нечисти, я на трупе оставляю вот это.

И Яковенко вытащил из кармана мусульманские четки из дешевого голубоватого пластика. Двух бусин уже не хватало.

– Это уже третьи четки, – уточнил Яковенко. Чеченец молчал.

– Родичи-то твои бусин не получали?

Чеченец внезапно расслабился и оперся ладонью о пол, и Яковенко понял: он не станет драться. Он посчитал, сколько народу вокруг, и вполне овладел собой, и сколько ни дразни его дальше – толку не будет.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь впорхнула золотоволосая фея. Яковенко остолбенел, забыв про чеченца. Из-за светлых бровей и ненакрашенных губ лицо девушки казалось полупрозрачным, как у эльфа, и на этом полупрозрачном лице блестели зеленые, как покрытый росой лист осоки, глаза. В маленькие ушки были вдеты два широких, сверкающих бриллиантами кольца. Узкий бледно-зеленый топ был расшит блестками и стразами, и между ним и темно-зеленой юбкой, стекающей на пол, как струи горного водопада, мелькала полоска стройного, чуть загорелого тела. Яковенко никогда не подозревал, что женщина и вправду может так выглядеть. Он всегда в глубине души полагал, что женщин в вечерних платьях рисуют в Голливуде художники по свету прямо на целлулоидной пленке.

Девушка всплеснула руками и опрометью кинулась мимо майора.

– Руслан! Что они с тобой сделали?

Чеченец уже поднимался навстречу девушке. Он был выше ее на голову, и они составляли прекрасную пару. Стройный черноволосый мужчина в смокинге и златовласка в вечернем платье.

– Все в порядке, – сказал Руслан, – зачем ты пришла?

– У тебя телефон выключен… А эти… эти…

Девушка беспомощно оглянулась на окружавшие ее бронежилеты и маски.

– Как вам не стыдно, – закричала девушка, – как вам не стыдно бить безоружного!