Юлия Ларосса – Зоя (страница 39)

Себастьян быстро вышел из комнаты.

Глава 27

Грани унижения

Меня била крупная дрожь. Я допила глинтвейн в попытке успокоиться. Не помогло. Что же это? Наговорил такого и ушел. Не понимаю.

Я закрыла глаза и уткнулась лицом в колени.

И тут осознание проникло в меня. Я влюбилась в него. По уши. Безвозвратно. С первого взгляда.

Он — мое вдохновение. Моя страсть. Что бы он не сделал или не сказал, я уверена в одном — этот человек достоин моей любви. Даже если она безответна и для него одна из миллионов.

Я почти его не знала, но мой разум больше не пользовался уважением при принятии решений. Ничего не имеет значения, кроме чувств. И я наполнилась ими, впустив их беззаветно, устав сопротивляться.

О, черт возьми, сколько же во мне скопилось любви!

Резко встав на ноги, я отправилась на поиски Себастьяна.

Когда я его поцеловала, то уже твердо решила, что он должен стать моим первым. Во всем. А я собираюсь стать его. Я хочу его. Безрассудно и порочно. Наивно и сумасбродно.

Когда мой рассудок очнется, то подберет еще много осуждающих эпитетов. Но, увы, в творческой личности устои разума не имеют авторитетности.

Я нашла Себастьяна на просторной кухне, отделанной в темносиних тонах. Он стоял ко мне спиной, опустив голову и упершись руками в массивную столешницу у окна. Я видела, как он глубоко дышал, словно пытался справиться с какойто борьбой, проходившей внутри.

Мои шаги босыми ногами беззвучны, поэтому я, незамеченная, замерла у входа.

— Себастьян…

Его голова резко дернулась, мускулы напряглись, но он так и не обернулся.

— Я хочу… чтобы ты посмотрел на меня! — прохрипела я.

Дрожа, я развязала пояс белого халата и позволила его полам разойтись, открывая мое тело в черном кружевном белье. Надевая его сегодня, я мысленно загадала желание — показаться в нем Себастьяну. Пришло время исполниться мечтам. Себастьян обернулся и замер в изумлении. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, шее задержался на тяжело вздымающейся груди и спустился ниже.

— Зоя! — пробормотал он, возвращаясь к моим глазам. — Какого черта? Что ты творишь?..

— Говорю «да», Себастьян! — дрожащим голосом проговорила я.

Пару секунд я наблюдала за тем, как он перевоплощался в другого Себастьяна. Того, что страстно целовал меня, прижав к холодному бетону стены клуба. Я увидела эту перемену в сильно потемневших глазах, в напряженно подрагивающих мышцах на его руках, когда он сжимал и разжимал кулаки, в шумном, судорожном дыхании…

Я стала свидетелем, как хладнокровный мужчина-аристократ лишился самоконтроля и расчетливости и пошел на меня.

Он резко притянул меня к себе, обдал горящим взглядом и почти грубо поцеловал.

Я обняла его за шею, чувствуя мокрые волосы под своими пальцами. Себастьян поднял меня за бедра и прижал спиной к чему-то прохладному, сомкнув мои ноги у себя на талии. Его пальцы впивались в мою кожу, причиняя сладостную боль. Я утратила грань между реальностью и миром страсти, в который прыгнула, не раздумывая. Он нападал на меня своею пылкостью, а я сдавалась ему снова и снова.

Окружающий мир исчез. Пропали даже звуки. Ощущение настоящего будто смыло тем самым дождем, который лил за окном.

Я чувствовала только Себастьяна. Его губы, что так пламенно ласкали мои. Его дыхание — горячее и волнующее. Тяжесть его чувственного тела, которым он удерживал меня, заставляя желать быть еще ближе. Его запах, уносящий остатки моего сознания. Его руки, которые жадно скользили по моему телу и вгоняли меня в трепетно-сладостную дрожь.

Он покрывал поцелуями мое лицо, шею, грудь. Я услышала свой собственный стон и потянула его за волосы, желая снова вкусить сладость его губ. Он откликнулся мгновенно и требовательно заставлял меня отвечать ему тем же. И я покорялась, забыв о гордости и предрассудках. Я погружалась в мир чувственности, порочной страсти и искушения.

Соблазненная, я сильнее скрестила ноги на его талии, крепче прижимаясь к нему, и принялась стягивать с него футболку. Он поддался, и мои неловкие пальцы теперь наслаждались его совершенной кожей и перекатывающимися под ней мышцами.

Он рядом. Он только мой. Пусть ненадолго. Пусть я потом пожалею об этом. Все равно. Слишком долго я томилась от желания быть с ним. Уже почти целую вечность.

— Зоя… — прошептал Себастьян. — Нужно остановиться!..

Я не хотела слышать этих слов. И только сильнее притянула его к себе, чувствуя его мужское возбуждение.

— Зоя… пожалуйста! — уже рычал страстный Себастьян мне в шею. — Останови меня… Пока не поздно!

Я снова потянула его за волосы, поднимая голову. Наши взгляды встретились, а дыхание смешалось:

— Уже поздно, Себастьян! — погружаясь в пропасть порока, прошептала я и сама поцеловала Эскаланта.

Теперь стонал он и, обхватив мое лицо, яростно ответил на поцелуй. Пожар во мне, источником которого был он, разгорелся до предела. Я права: дороги назад нет и не будет…

— Чеееееерт! — вдруг прорычал Себастьян и резко отстранился от меня, опустив на пол.

Прошло несколько минут, прежде чем я осознала, что он совсем остановился и продолжения не будет.

Огорченно распахнув веки, я осмотрелась и увидела, что Себастьян стоял ко мне спиной. Его дыхание звучало часто и шумно, а руки сжались в кулаки.

Что же не так? Почему он опять отказывается от меня?

— Себастьян? — тихо позвала я.

— Молчи! — он сделал жест рукой, призывая меня к тишине.

Я совсем запуталась!

Запахнув халат, я села на пол и подтянула колени к себе. Молча наблюдала за тем, как он восстанавливал дыхание и, наконец, повернулся ко мне.

Суровость и жестокость в его лице и взгляде заставили меня почувствовать, что я сейчас могу услышать совсем не то, что ожидаю.

Себастьян опустился напротив меня на корточки и взъерошил свои волосы. Мне так нравилась эта его привычка. Такая она… человечная. Проблеск эмоций в его сдержанной самоуверенности.

Он резко вскинул на меня взгляд из-под сдвинутых бровей. Внутри все непроизвольно сжалось от силы обвинения, сквозившей в нем.

— Ты очень опасная девушка, Зоя! — строго отчеканил он.

Я ждала продолжения, ожидая услышать, в чем же заключалась моя «опасность».

— Объясни мне, Себастьян! — мягко попросила я.

Он поднялся на ноги и протянул мне руку:

— Пойдем.

Что не так? Этот немой вопрос я постаралась вложить в свой взгляд, обращенный к нему.

Но даже если он и понял меня, то не подал виду. Лишь крепко сжал мою протянутую ладонь и резким движением поднял на ноги. Я плелась за ним, пытаясь очистить разум от его влияния. С ним что-то не так. Какие-то обстоятельства, о которых он обещал мне рассказать.

Нехорошее предчувствие вновь подняло свою голову и подобно змее зашипело, отдавая мерзостью и подлостью.

Себастьян вел меня в гостиную, пока я пыталась разобраться с мыслями и подавить внезапно вспыхнувшее презрение к себе за бесстыдное поведение. Мы расположились на диване, повернувшись лицом друг к другу. Я выжидающе смотрела на него. Он помассировал переносицу и тяжело вздохнул. Казалось, ему очень трудно начать разговор.

— Прошу тебя, Зоя, — наконец заговорил Себастьян, глядя мне в глаза. — Все, что я сейчас скажу, не воспринимай как обиду и пообещай подумать, прежде чем дать ответ.

— Хорошо. Я обещаю, — осторожно произнесла я, трепеща внутри от волнения.

— Как я ранее говорил тебе, моя жизнь — это сплошные правила, обязанности и ответственность. Но есть еще бремя, которое я несу уже больше двадцати лет.

— Что это за бремя, Себастьян?

Я поймала его взгляд и почувствовала, как робкая надежда на благоприятный исход разговора стала медленно таять.

— Это не только моя тайна, Зоя. И говорить о ней я не имею права.

— Если ты подобным образом предлагал отношения девушкам, я не удивлена, что первое свидание у тебя произошло так поздно! — нервно рассмеялась я и смолкла, осознав, что это была очень неудачная шутка.

— Я и не пытаюсь предложить тебе отношения, Зоя! — резко оборвал меня Себастьян.

Его первый укол в сердце заставил меня вздрогнуть.

— Я не могу встречаться с тобой и никогда не женюсь на тебе. Никто не должен знать о наших будущих встречах. Для всех окружающих — мы просто друзья.

Тонкая острая боль причиняла муку. Но я смиренно слушала человека, который вонзал невидимые иголки в мою грудную клетку. Туда, где все еще билось мое любящее сердце.