Юлия Ларосса – Зоя (страница 41)

— Сезар, — чуть раздражаясь, остановил я его. — Мы с тобой в совместном бизнесе больше десятка лет. И то, что у нас он абсолютно успешен, — прямое опровержение стойких предрассудков о невозможности вести подобные дела с друзьями.

— Э-э, к чему ты ведешь? Что-то не пойму…

Я снова отпил кофе:

— К тому, что заведомо соглашаюсь на все твои идеи. У тебя есть мое одобрение на все, Сезар. Заочно.

Друг опешил. Его глаза изумленно расширились, а губы растянула счастливая улыбка:

— Вот это да! — протянул он. — Черт возьми, это лучшая бизнеспохвала в моей жизни. Спасибо! И хотя мои мысли находились очень далеко от работы, я преисполнился решимостью исправить это.

— Хватит лирики, Сезар. Давай, рассказывай уже про «обитель разврата»!

Его повествование прервал звонок моего мобильного. Я скосил взгляд на вибрирующий на столе телефон.

— Да, Виктор! — ответил я, взглядом извиняясь перед Сезаром.

Безжалостная петля ужаса с каждым произнесенным словом брата сильнее сдавливала мое горло, впуская страх в мой разум.

Зоя. Авария. Больница.

«Ты — мое вдохновение, Себастьян…»

Ее голос в моей голове произносил эту фразу вновь и вновь, пока я выбегал из кофейни, не обронив ни слова Сезару.

***

— Девушке невероятно повезло! Попасть в такую аварию и получить только незначительное сотрясение мозга и пару ссадин — это фантастика! — удивлялся доктор Вэрас, просматривая карточку Зои Рольдан.

Я почувствовал, как жуткое напряжение, сжимавшее мою грудную клетку всю дорогу до больницы, потихоньку стало отступать.

— Как это произошло? — спросил я у Виктора, когда мы остались одни в коридоре рядом с палатой Зои. Мне необходимо отвлечься от желания войти в комнату, где под действием успокоительного спала отказавшая мне девушка.

— Водитель такси выехал на красный свет и получил толчок от «Субару». Почему он это сделал, не знаю, он вылез из перевернутого авто и скрылся. В компании такси сказали, что эта машина числилась в ремонте и выезжать не имела права. Полиция завела дело по факту угона. Хорошо, что все остались живы.

— Что за бред? — удивился я. — Кому надо угонять такси и разбивать его?

— Почему она оказалась одна в той чертовой машине, Себастьян? — проигнорировал мой вопрос Виктор.

Черт!

— Так вышло! — буркнул я, прекрасно понимая, что брат уже обо всем догадался.

— Какой исчерпывающий ответ! — иронизировал Виктор. — А ты знаешь, что ее здесь приняли за бездомную?! У нее не оказалось ничего, что указывало бы на наличие родственников или друзей! К счастью, здесь работает волонтером ее новая знакомая, которая сообщила имя и адрес дома. То-то родители удивились! Не говоря уже о Латти… Я решил промолчать о том, что оскорбленная Зоя, когда уходила, забыла у меня сумку. Я нашел ее только утром и хотел отправить с водителем или курьером. Черт, лажаю ежечасно!

— Неужели ты предложил ей договор? — с укором требовал ответа младший брат.

Я встретился с ним взглядом, безмолвно отвечая.

— Ты меня удивляешь… — качнул головой Виктор. — Она отказалась?

— К чему все это, Виктор? — раздраженно спросил я. — Будто ты не знаешь!

— А я хочу услышать это от тебя!

Я не принял его вызов и развернулся, чтобы уйти, и тут же наткнулся на его невесту.

— Что еще за договор? — сверлила меня взглядом будущая невестка, очевидно все это время стоявшая у меня за спиной.

— Здравствуй, Злата! — закатил глаза я.

— Привет! Так что за договор, Себастьян?

Ее грозно сдвинутые брови должны были меня устрашать. Но я не Виктор.

— Прости, но это личное и тебя не касается! — бросил я и, обойдя ее, пошел к выходу.

Я безумно хотел увидеть Зою, попросить у нее прощения и… Стоп. Нет. Все к лучшему. У нас с ней не было ни будущего, ни настоящего, только немного прошлого. Отличного прошлого.

Отъезжая от больницы, я не сводил глаз с окон этого здания.

Интересно, где ее палата?

Глава 29

Вдыхая перемены

Вторая пятница непривычно жаркого летнего месяца. Мое восьмое июльское утро в Барселоне и моя восьмая привычно-искусственная улыбка новому дню.

Я одним рывком откинула покрывало, встала с постели и пошла в ванную комнату.

Итак, прошла неделя после аварии. Неделя без Себастьяна. Вернее, без его присутствия.

Особенно тяжелыми были первые три дня. Я мысленно подтвердила теорию психологии — чтобы создать привычку или, наоборот, исключить ее из жизни, следует вытерпеть первые три дня. Я пыталась избавиться от привычки думать о Себастьяне Эскаланте и перестать хотеть его рисовать.

Авария помогла мне отвлечься.

Я отклеила пластырь с левого виска, где виднелась почти затянувшаяся ссадина.

Невероятно сложно все держать в себе, когда чувство одиночества угнетает сильнее прежнего. Моя прошлая жизнь в Варне резко отличалась от той, которой я живу сейчас. Я все острее чувствовала необходимость выговориться и попросить совет, как жить в окружении сложных и непостижимых личностей, подобных Себастьяну.

Латти забрала меня домой спустя сутки после происшествия.

Полагала, что здесь мне будет легче.

Она ошиблась. В этом доме меня ждали портреты Себастьяна и шикарный букет из нескольких десятков алых роз в фирменной коробке «Грегори энд Ко», дополненных сухой запиской «Выздоравливай. Себастьян Эскалант».

Какое лаконичное пожелание! Обдуманная или случайная игра слов? Ведь моя болезнь этим мужчиной лишь обострилась.

Я стала чаще проводить время с новыми знакомыми. Вероника, которая и сообщила о моей судьбе Ньевес и Давиду, постоянно приглашала меня в кино или на прогулку. Николас, с творческим пылом и все нарастающей симпатией ко мне, старался составить нам компанию.

Латти тактично не спрашивала о том свидании, и я мысленно благодарила ее за это. А вот Ксавьер излучал противоположный настрой. Он сразу же догадался, в чем истинная причина моего печального настроения, навестив меня спустя два дня после выписки.

Я вспоминала наш разговор, выдавливая зубную пасту на щетку. С того дня это стало моей традицией и помогало возводить невидимую стену. Ибо каждое его слово — это новый кирпич в стене между мной и Себастьяном Эскалантом.

— Он хотел сделать тебя своей «куклой»? — прямо спросил Ксавьер, разглядывая мои новые работы.

— Кем? — замерла я с кисточками в руках, которые намеривалась отмыть.

— «Куклой», — он перелистывал мои труды и одновременно пояснял.

— Так мы с Виктором называем девушек Себастьяна, которые подписывают с ним договор.

Казалось, что внутри меня взбунтовалась метель и принялась обдавать мои внутренности морозным ветром.

— Договор? — эхом переспросила я.

— М-гу! — хмыкнул тот и перешел к тем рисункам, которые стояли у стены, ожидая очереди попасть в рамку, а потом — на выставку.

Я судорожно выдохнула воздух и положила кисточки обратно на стол. Мои руки слишком дрожали и для начала нужно успокоиться.

— И… в чем смысл этого договора? — я старалась унять дрожь в своем голосе.

Ксавьер присел на корточки, чтобы поближе рассмотреть мазки краски.

— Себастьян финансово обеспечивает своих… э-э, спутниц: машина, денежные отчисления, шопинг, развлечения, — он снова встал на ноги и сунул руки в карманы своих кремовых брюк. — Взамен они приезжают к нему в любое время суток. По первому требованию. Они послушные, покорные и красивые. Они — куклы. Только живые. Взгляд Ксавьера встретился с моим. Но я словно переместилась во времени и видела перед собой лицо Себастьяна.

«…Мы взрослые люди, которые испытывают сильное влечение друг к другу. Ты — свободная современная девушка с разумным подходом к жизни. Я — состоятельный мужчина, способный полностью обеспечивать тебя за все, то время, которое ты будешь проводить со мной. Обещаю, у тебя будет все, что ты пожелаешь. Я подарю тебе галерею, где ты сможешь выставлять свои работы. Ты никогда не узнаешь, что такое счета или расходы…»

Стыд. Унижение. Разочарование. Я так и не разобралась, какое чувство обволакивало меня сильнее в тот момент.