Юлия Ларосса – Жизнь (страница 20)

Я недоуменно хлопнула ресницами, не понимая в чем заминка.

Медленная, манящая улыбка приподнимает один уголок его красивых губ, и он опускает взгляд на мои запястья.

Ох, черт! Я взяла букет в правую руку!

Быстро исправив ситуацию, я положила вспотевшую ладонь, поверх его вытянутой вперед руки.

Он повернулся и устремил решительный взгляд вперед. Себастьян повел меня вниз по ступеням в бальный зал, для приветствия королевской чете и первого вальса.

Наверняка, я глупо выглядела со стороны, откровенно пялясь на идеальный профиль своего кавалера.

Нужно срочно отвернуться! Вот прямо сейчас! Ну же! Да посмотри же ты в другую сторону, дурочка!

Словно прочитав мои мысли, Себастьян перевел на меня взгляд. Я втянула воздух через рот, показывая, как зависима от него. Его пальцы чуть сильнее сжали мои, взор опустился на губы, и его зрачки расширились, предавая темнеющий оттенок глазам.

Он хочет меня поцеловать!

А я брежу этим, отчетливо понимая, что в его прикосновении, близости и взгляде затаилась моя погибель. Я потеряю себя, обретя его. Я утрачу единственное, что у меня осталось – гордость.

Жестокость этой мысли возвратила меня в реальность, и я отвела взгляд. Однако чувствовала, что Эскалант продолжал смотреть на меня.

Мы шли по живому коридору из светского общества. Впереди и позади нас, шествовали другие пары. Звучал вальс, кажется Чайковского. Я так и не научилась различать его композиции и творчество Иоганна Штрауса.

Так, хорошо, отвлекаюсь! Если бы только он отвел взор от моего лица!

Пары, шедшие впереди, останавливались перед королем, королевой и их дочерью, которые традиционно сидели на тронах. Наступил и наш черед. Себастьян опустил руку, и стал немного позади, но продолжал сжимать мои пальцы.

Мы стояли в первом ряду, и я беспрепятственно изучала представителей королевской семьи. Я могла легко концентрироваться, если бы мужчина стоящий рядом, не поглощал мое внимание, будто черная космическая дыра, затягивающая в свой мрак.

Король Испании Фердинанд Арагосса IV – высокий, худощавый пятидесяти семилетний мужчина с благородной сединой и аристократической выправкой, взирал на нас с благочестивой улыбкой на смуглом лице. Его одежда отличалась от традиционных фраков. Черный мундир с золотыми эполетами на плечах, орденами на груди и бело-голубой лентой, которая спускалась с правого плеча. Его жена – королева Мария, элегантная женщина с безупречной фигурой и темно-русыми волосами, облаченная в синее вечернее платье. Драгоценная тиара на ее голове сверкала блеском чистейших бриллиантов, а губы растягивала вежливая и миролюбивая улыбка. Восемнадцатилетняя красавица-принцесса с копной белокурых, вьющихся волос, восседала рядом с родителями в нежно-розовом платье. Ее взор с льдинками превосходства, скользил по столпившейся публике. Я заметила, как юная наследница престола засмотрелась на Себастьяна. Но перехватив мой взгляд, резко отвела глаза.

Да, они были бы великолепной парой. Пришлось сжать кулаки от приступа боли и ревности. Их брак стал бы выходом для меня, но и погибелью.

Когда все дебютантки с кавалерами выстроились в два ряда перед правящей династией, окруженные представителями высшего света Европы, король Фердинанд IV поднялся со своего места, и развел руками в знак приветствия.

– Добрый вечер, милые дамы и господа! – низким голосом и с легкой улыбкой заговорил он. – В этот вечер мы принимаем в наше общество сто двенадцать юных аристократок. Отныне вы, сеньориты, должны следовать нашим обычаям и традициям, которые завещали нам предки. Будьте честны, справедливы, добропорядочны и благородны. Вы – наследие нашей аристократии! Итак, да начнется бал!

Прозвучали аплодисменты и привлекающие внимание аккорды оркестра. Тут же подлетели служащие и забрали у нас букеты цветов, чтобы отнести их к столикам.

Глава 15

Танец и боль

– Готова? – услышала я голос Себастьяна над своим ухом.

Его рука легла на талию и я, повернувшись к нему, оказалась очень близко.

– Д-да! – прохрипела я, подняв к нему глаза.

Себастьян повел меня в центр зала. Мы оказались в окружении других пар, которые выстроились в заранее отрепетированном порядке.

Эскалант занял позицию ведущего партнера. Я положила дрожащую руку ему на плечо, а другую отдала в его теплую ладонь в белой перчатке. Он обвил мою талию и притянул к себе.

Первые звуки трогательной мелодии вальса зазвучали, словно эстетическая услада для слуха. Себастьян умело закружил меня в медленном танце, вызывая новый прилив волнения в океане моей взволнованной души.

О, нет!

Последняя надежда на неумеху-танцора с повадками хромого слона превратилась в цветы на алтаре его безукоризненности. Сглотнув, я посмотрела на него… и утонула в его глазах. Опять. Безвозвратно.

Себастьян. Нерушимый пример мужественности заставлял сердце стучать, как будто я пробежала несколько километров. Духовное чутье художника наслаждалось от происходящего. Меломан во мне ликовал, слушая божественные звуки вальса. А тело торжествовало от прикосновений и близости мужского совершенства в облике Себастьяна Эскаланта.

Это был мой первый вальс. Это был самый волнительный, чувственный и лучший вальс в моей жизни. Это был мой первый вальс с мужем…

Словно сцена кинохроники из эпохи девятнадцатого века предстала перед глазами присутствующих в этом бальном зале. Все взгляды, фото и видеокамеры репортеров по негласной команде обратились на пару, которая кружилась в вальсе.

Высокий мужчина и хрупкая женщина. Белое платье юной графини легко парило над паркетом, когда будущий герцог кружил ее в танце. Темноволосые, красивые, статные. Ее глаза нацелились на его плечо. А он смотрел на ее лицо. Гордые, сильные люди, которым на роду предначертано быть вместе и которые упрямо отрекались от этого.

Они настолько живописно смотрелись вместе, что многие оказались не в силах отвести глаза. Искренний восторг и дикая зависть отбирали у них эту способность.

– Пресвятая Дева Мария! – выдохнула Ньевес, зачарованно глядя на своего сына и невестку. – Как же они прекрасны!

– Ты права, милая, – поддержал ее герцог.

Ньевес коснулась платочком уголков своих глаз и тяжело вздохнула:

– Кажется им действительно суждено быть вместе, Давид. Почему же они так противятся этому?!

Герцог, помолчал, не отрывая глаз от своего наследника и девушки, которая владеет половиной состояния его семьи.

– Судьба переплела их жизни так сильно что, кажется, уже сама не в восторге от своих стараний.

Солер и Эскалант. Насколько красивые и настолько же мерзкие. Аморальные представители своего рода, заслуживающие жестокой расплаты за то, что сделали со мной.

Я смотрю на них и чувствую, как кровь в венах вскипает ненавистью и бурлящим презрением. Еще совсем немного и я увижу, как ее глаза закроются навеки. Еще мгновение и я растопчу его имя. Я убью обоих, но по-разному.

Как же отвратительно находиться среди этой разодетой толпы и скрывать свое истинное лицо под маской ничтожества и слабака! Как же я хочу предстать перед ними и рассказать правду об этих семьях. Очернить их белые имена. Погрузить во мрак их собственной мерзости. Раздавить и растоптать как отвратительных тараканов.

И я совершу это! Я уже близко. Я почти чувствую холодный привкус мести. Скоро я буду сыт, поглотив их плоть.

Себастьян кружил меня в вальсе, пока я смотрела на то, чего была лишена в детстве. Я разглядела это в девушках, которые танцевали рядом. Я прочла это в их взглядах. Я нашла это в лицах всех присутствующих. Это – бесценная близость и поддержка родителей.

Мысли вдруг запестрели, рисуя мне другую, альтернативную жизнь. Вот она я, также облаченная в белое платье и с маминой диадемой на голове, кружусь в вальсе. Только мой кавалер не жестокий и суровый аристократ, вынужденный жениться на мне. А молодой мужчина, который робко надеется на взаимность моих чувств.

Мои воспоминания радужные и счастливые. Они лишены тех дней, в которых я голодаю, выполняю грязную работу и тоскую от душераздирающего одиночества. Мое сердце не разбито. Моя душа не кровоточит. А самое главное, что там, среди толпы, есть две пары глаз – самых дорогих, самых близких и родных! Они устремлены на меня с восхищением и наполнены искренними слезами. Они счастливы, видеть свою повзрослевшую дочь, ставшую в этом году дебютанткой. Когда я дотанцую, то почувствую их объятия. Мама поцелует меня, а отец крепко обнимет…

Горячая слеза покатилась по щеке и вернула в реальность. Никто меня там не ждет. Я совсем одна. Меня лишили этой жизни.

Я почувствовала, как пламя ненависти к незнакомому мстителю разгорается во мне.

О, вот оно! Да, нужно его ненавидеть! Это единственное, что он заслужил!

Я судорожно вдохнула воздух ртом, непроизвольно сжав пальцы на плече Себастьяна, и почувствовала, как он притянул меня ближе. Я вздрогнула и подняла к нему голову. И тут же ощутила, как чувство, портящее нутро, побеждено отступает, лишая способности отвести взгляд от его золотистых глаз. Они насыщали меня вдохновением. Они зажигали огни внутри меня. Они касались моего сердца, исцеляя его и разбивая одновременно.

Рядом с ним я живу. А без него – умираю. Я не могу его не любить, даже понимая сквозь муку, что ему не нужна моя любовь.

От этого осознания мне хотелось проснуться. Но наступало признание – жестокое, непобедимое, которое говорило, что это не сон. Все это – кошмар моей реальной жизни.