Юлия Ларосса – Искупление (страница 39)

— Злата, Злата! Ты слышишь меня?! Очнись!

Себастьян. Зачем он смыл его кровь с меня?.. Отпусти, мне надо к нему. Нет, не хочу в палату!.. Укол иглой в руку. Не больно. Кто-то обнял меня. Плакать? Не могу… Мне надо к нему. Отпустите меня! Что со светом? Почему вдруг стало темно?.. Там же Виктор! Как же они без света его спасут?!..

***

Больше не могу спать. Я резко открыла глаза. Где я? Почему эта комната похожа на больничную палату?

— Тётя? — мои глаза сфокусировались на спящей Тессе.

Она резко дернула головой и проснулась.

— Латти, милая! — она поднялась и подошла ко мне. — Как ты? Я тут принесла тебе переодеться…

Её глаза смотрели на меня странно. Она меня боялась? Я опустила взгляд на себя. Пытаясь понять, что произошло. На моём черном платье были засохшие пятна…

Виктор. Я вспомнила.

— Как он?

Тётка нервно сглотнула и посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Нет, тётя! — замотала я головой. — Только не вздумай сказать это…

— Он жив, — поспешно сказала она.

Я судорожно выдохнула, но что-то здесь не так.

— Говори, тётя.

— Пуля была… отравлена. Они не знают этот вид яда…

Словно приговор я слушала дрожащий голос тётки, рассказывающий о том, что моему любимому осталось жить несколько часов. Яд попал в кровь и отравил его. Тот самый яд, который ещё неизвестен врачам, о котором трубили все новостные порталы Испании. «Цыганский яд»…

Откинув полог покрывала, я встала с постели и пошла к выходу. Меня немного шатало. Тётя поспешила за мной, всхлипывая. Мой взгляд остановился на сидящих в коридоре Давиде и Ньевес Эскалант. Мать Виктора плакала. Себастьян перехватил мой взгляд и застыл рядом с ними. Здесь же были Мари и Адриан. Я решительно двинулась в их сторону.

— Латти? — подняла на меня глаза Мария, но я не отреагировала.

Ньевес подняла ко мне своё заплаканное лицо. Я встретилась с ней взглядом. Из-за меня. Всё из-за меня.

— Простите меня… — прошептала и опустилась на колени перед этой женщиной, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам. — Как я хочу поменяться с ним…

Меня стали поднимать на ноги. Это были Давид и Себастьян. Я сопротивлялась, но сил у меня не было. Я неотрывно смотрела на мать Виктора.

Она медленно встала на ноги и… обняла меня.

***

Взявшись за ручку двери, я, немного помедлив, открыла её. В палате было светло, как днём, несмотря на то, что была поздняя ночь. В центре огромной комнаты стояла кровать, на которой лежал Виктор Эскалант. На его лице была кислородная маска, из рук торчали капельница и провода, которые вели к многочисленным аппаратам, реагирующим на малейшее изменение его состояния. Так символично звучал ритм его сердца, словно отсчитывал страшные секунды. Удерживая очередной поток слёз, я зажала рот рукой и шагнула к нему.

— Виктор!.. — тихо молвила я, глядя на его красивое лицо и не веря… нет!

Я не желала верить, что могу скоро его потерять. У него такие красивые глаза, цвета шоколада. Неужели он никогда их не откроет?! А голос… его красивый тембр узнаваем из миллионов других! И теперь никогда он не скажет мне так нежно: «Крошка…»?!

Я осторожно коснулась его горячего лба, смахнула прядь чёрных волос. Опустившись на колени перед его постелью, я взяла его руку и коснулась её губами. Шли секунды, потом минуты, а я всё сидела на коленях перед его постелью, положив голову на его ладонь.

Что же делать? Я не могу вот так сидеть и ждать, когда… Нет! Я не могу этого допустить! Только не это! Надо собраться! Взять себя в руки и что-то предпринять! Я ведь слышала об этих отравлениях… Давай же, вспоминай! Ну! Не знаю, откуда у меня взялись силы. Холодный рассудок постепенно вступал во власть. Лихорадочные мысли роились у меня в голове. Его тяжелое и сбивчивое дыхание подгоняло меня. Наконец, я резко вскочила ни ноги. Теперь знала, что нужно делать. У меня появилась былая решительность и робкая надежда.

— Дождись меня, любимый, — поцеловав его в губы, я быстрым шагом вышла из угнетающей комнаты.

Не обращая ни на кого внимания, я быстро прошагала к выходу. На крыльце больницы, я столкнулась с Себастьяном и Адрианом.

— Куда ты? — резко спросил меня Эскалант.

Пытаясь привлечь к себе моё внимание, он взял меня за руку:

— Злата!..

— Спасать нашего Виктора, — высвободилась я и продолжила путь уверенным и быстрым шагом.

Эскалант последовал за мной:

— Что ты задумала?

— Я же ответила тебе. Прости, но у меня нет времени на разговоры!

— на ходу бросила я и взялась за дверцу такси.

— Злата, остановись! Ты не в том состоянии, чтобы что-то предпринимать!

Нам нужно всё обдумать и принять решение… Я резко повернулась к нему и полной решимости голосом сказала:

— В этом здании сейчас умирает мой любимый и твой брат. И у меня нет ни времени, ни желания оставаться здесь и ждать чуда или… В общем, я иду его спасать. И меня никто не остановит.

Он смотрел на меня взглядом со смесью горести и жалости. Но всё же руку отпустил.

Глава 34

Всё и навсегда

Я приехала в дом, где мы жили с Гаспаром. Взяв все свои накопления и драгоценности, а также револьвер, я села обратно в такси. Когда я назвала следующий адрес, водитель недоверчиво взглянул на меня в зеркало заднего вида. Но я протянула ему немалую сумму за услуги, и он кивнул, тронулся с места. Ветер рвал мою одежду, обжигал лицо, а мокрый снег ослеплял глаза, но я неустанно пробиралась верхом на Рейне сквозь лесную чащу. Не знаю точно, сколько я так блуждала в поисках проблеска света или звуков людской толпы, двигаясь в указанном мне направлении испуганным молодым конюхом тётушки. Мельком вспомнила его недоумённый взгляд, когда я ворвалась в конюшню и стала требовать мою лошадь. Все спали, до рассвета было около часа.

Я заставила Рейну идти быстрее. Наконец моему взору предстали несколько трепещущих на ветру огней костров, и я возликовала, услышав голоса, а потом и звуки гитары. Цыгане! Они расположилась палаточным городком, почти у берега моря. Никогда не унывающий народ. Вечно кочующий, покрытый опасностью и тайной. Когда я на коне въехала в цыганский табор, на меня посмотрели сотни чёрных глаз. Я, на удивление, заметила, что мало кто из них спал этим сереющим зимним утром. Большинство жителей передвижного городка сидели у костров, чем-то были заняты.

Я спешилась, взяла за поводья Рейну и направилась к самому большому и роскошному, по некоторым меркам, шатру-палатке. Я старалась не замечать любопытно-насмешливых взглядов и того, что по мере моего приближения к цели за мной следовало всё больше цыганского народу.

Не переставая дрожать от страха и холода, я продолжала идти к шатру. Но на самом деле мне было плевать на то, что он могли сделать со мной — обидеть, обокрасть, покалечить… Боялась лишь одного — их беспомощности. Я уже была в нескольких шагах от входа в огромную палатку, когда путь мне перегородил великан со скрещёнными на груди руками и наглой ухмылкой на бородатом лице.

— Куда это мы направляемся? — громыхнул он.

Я чуть вздрогнула и подняла на него глаза, изобразив на своём лице бесстрашие и решимость.

— Мне нужна Марта.

В толпе послышались смешки и пересуды.

— И неужто она ждёт тебя в такое время? — насмехался великан.

— Нет, но мне очень нужно с ней поговорить.

Толпа снова зашумела:

— Ух, какая!..

— Наша Марта теперь богачкам нужна!

— Небось, зачаровать кого-то решила!

— Иль со свету сжить!..

— Прошу вас, — не обращая внимания на толпу, я обращалсь к громиле, — мне нужна её помощь! Она последняя моя надежда.

Великанище открыл было рот, но его остановил луч света, мелькнувший на землю через открывшуюся щель тяжёлых занавесей шатра:

— Пропусти её, Баярд! — раздался грубоватый женский голос, и охранник огорчённо отступил в сторону.

Сдержав вздох облегчения, я вошла в жильё цыганки. Моему взору открылось помещение, ярко освещённое свечами и самодельным камином. Внутри сидели несколько человек: один мужчина, играющий на гитаре тихую грустную мелодию, две совсем молоденькие девушки в пёстрых нарядах и одна значительно старше их. Я мельком заметила, что вокруг всё увешано коврами и мехом, стояла антикварная посуда и мебель. Три женщины сидели, с неприкрытым любопытством взирая на меня. Все они были одеты в яркие безвкусные одежды и обвешаны тяжёлыми украшениями. Одна из них, сидящая в центре, была лет сорока, с длинными тёмными косами и красивым смуглым лицом. Её чёрные глаза, казалось, смотрели сквозь меня.

— Раз ты пришла ко мне за помощью, — низким голосом молвила она, закончив изучать меня, — не думаю, что тебе нужно оружие, милая.

Цыган двинулся ко мне, но она остановила его лёгким движением руки. Я, пытаясь побороть дрожь в теле, потянулась за револьвером. Мои руки околели от холода и напряжения.