Юлия Кузнецова – Наследница двух рас (страница 10)

Этот ребёнок станет наследником двух существующих рас по своему рождению, Повелителем Обитаса и при желании всего Пространственного Междумирия».

– Стой, вы же сказали, что у Демонов и Ангелов не может быть детей? – перебила Силена.

– Так и было, – вмешалась Амадея, – до того, пока не родилась я. – В комнате подул страшный ветер с дождём. Силена не столько удивилась проявлению магии, сколько была шокирована фактом понимания – второе пророчество было о Деаре, Амадее и их ребёнке, первом, рождённым представителями двух наисильнейших магических рас, за, страшно сказать, десятки тысячелетий.

– В первом пророчестве говорилось, что я смогу убрать преграду между расами. Так и случилось. Я – единственная пока, кто может родить новое поколение, неизвестное и уникальное, если моим избранником становится Демон. Время идёт вперёд всегда, хотим мы того или нет. Оно вносит свои коррективы в историю. И это, скажем, моя особенность, своего рода скачок эволюции магических рас. Но, как уже сказал мой отец, я не слишком хорошо разбиралась в мужчинах. Так сложилось, что волшебники часто встречаются на светских мероприятиях, ходят в одни школы, институты, кино и рестораны. На вечере по случаю моего выпуска из университета Высших Межрасовых Отношений мы с Деаром и познакомились. Как мне тогда казалось, он не жаждал ни власти, ни трона своего Обитаса. Но я ошиблась. По правде говоря, у Ангелов и Демонов частенько бывают интрижки, но у них никогда не рождались дети. Деар был моим первым и единственным мужчиной на тот момент, поэтому, когда я забеременела, то была уверена, что отец именно он. К тому моменту Фара как раз взошёл на трон в Обитасе Демонов. У них, кстати, тоже есть древние артефакты, одним из них является Oculus Fata[5], хранившийся в семье Фара, он позволяет заглянуть в себя, словно провалиться в сон, и расплывчато, не в полной мере, будто в трансе, видеть будущее раз в несколько лет, кажется. Когда Деар, пусть и частично, узнал второе пророчество, он хотел убить меня. Насколько сильно этот Демон жаждал власти и желал править магическими расами, настолько же он испугался будущего и того, что сможет сделать наш малыш. Мы не могли позволить ему убить меня беременную или ребёнка, когда он появится на свет. Долгие месяцы я скрывалась в Мире Людей от его наёмников, с помощью заклинаний я создавала иллюзию, меняя внешность, блокируя магию себя и ребёнка, чтобы они не могли меня выследить. Это было крайне трудно, и так продолжалось почти шесть месяцев вплоть до родов. Всё это время несколько представителей древнейших семей нашей расы и других трудились над созданием зелья, которое защитит моего малыша. Их старания увенчались успехом, оно было создано практически к его появлению. На свет родилась чудесная девочка, – произнеся это, она улыбнулась. – Мой отец напоил её приготовленным зельем, которое позволило немного изменить внешность моей дочери, заблокировать любое проявление волшебства до её совершеннолетия. Но у него было так называемое побочное действие – ребёнок не должен был жить и воспитываться магами и самыми близкими кровными родственниками, матерью или отцом, ему надлежало расти исключительно в Мире Людей, забывших и утративших всё, что касается волшебства. Мы вынуждены были отдать малышку на воспитание в одну хорошую, но бездетную семью. Они так мечтали завести ребёнка, но, к сожалению, им это не удавалось, по состоянию здоровья. Моя мать, жена Уильяма, обладала ограниченным магическим даром, но потрясающе готовила зелья. На протяжении нескольких лет после рождения моей малышки она трудилась ещё над одним из них, втайне от нас. С помощью него и цепочки заклинаний она уничтожила в себе всю магию, отдав взамен своё долголетие, став простой смертной. Видишь ли, представители рас Ангелов и Демонов в среднем живут около ста лет, кто-то до ста двадцати, в зависимости от магического потенциала. Моя мать ушла в Мир Людей, инсценировав свою смерть в Пространственном Междумирии, и воспитывала мою дочь после кончины её приёмных родителей. Но некоторое время назад умерла и она. Я не могу выразить, в каком долгу находилась и нахожусь перед ней. Мы ведь практически не общались двадцать пять лет. Любой контакт её с магией или волшебником мог как-то отразиться на ребёнке, а мы не имели права так рисковать. Мне очень жаль, что я пропустила четверть века жизни своей дочери. Но у меня не было выбора, я хотела лишь спасти её. – Амадее стало тяжело говорить, так как к глазам подступили слёзы, она чуть не заплакала.

– Силена, – продолжил Уильям, обратившись к весьма озадаченной девушке, – ты находишься в одном из домов семьи Лонгейл, на него наложены сильнейшие заклинания Praesidio Sanguis[6]. В свою очередь, они пропускают только родственников или с их позволения других лиц. Разрешение тебе не потребовалось, ты вошла самостоятельно. На твоей шее цепочка с медальоном, а на пальце кольцо – это платиновые фамильные украшения нашей семьи, которые бы не приняли никого не из нашего рода. Твою бабушку в действительности зовут не Кэтрин Блэйс, а Брайана Пандора Лонгейл. Твоё настоящее имя – Астерия Амадея Лонгейл. Сейчас ты легко всё это воспринимаешь, потому что начинает просыпаться родовая магия, которую мы скрыли в тебе, когда ты появилась на свет, но которая годами хранилась внутри тебя. Тем ребёнком, рождённым «в тот миг, когда Земля остановится и только Ангел спустится с небес», была ты, будучи наследницей двух рас и принцессой Обитаса Ангелов, – закончил Уильям.

Амадея Лонгейл развернулась к своей дочери и посмотрела на неё, в её глазах, бездонных и глубоких, стояли слёзы. Но она была по-настоящему красива – чувственные пухлые губы, светлые длинные волосы, стройная фигура. Что-то толкнуло девушку навстречу к ней. Какое-то время они так и стояли, обнявшись, говоря слова извинений друг другу, прощая за какие-то ошибки.

– А в моём фамильном медальоне, – начала Силена, немного успокоившись, – чья тогда фотография? Моих приёмных родителей?

– Сейчас я всё объясню, – начал Уильям, наблюдая, как его дочь с внучкой устраиваются на диване. – Это ещё одно побочное действие зелья. Когда чары спадут, то на фотографии в медальоне действительно будут изображены твоя мать и отец, в своём истинном и полном виде.

– Как это? – не поняла она.

– Каждой расе присущи свои особенности и внешние признаки, дочка, – начала Амадея. – У Ангелов – метровые белые перьевые крылья, у Демонов – такие же, но чёрные. И, о да, с их помощью мы умеем летать, – улыбнувшись, сказала она, увидев немой вопрос в глазах дочери. – Полукровки имеют перепончатые или кожаные крылья, но не особо большие, Сущности обладают странной внешностью и различными особенностями, в зависимости от вида и семьи, – добавил Уильям.

– Получается, что сейчас это не совсем моя внешность, так? – осторожно спросила девушка.

– Да, внучка, сегодня в полночь ты изменишься, к тебе вернутся магические способности и наши фамильные черты, а также, возможно, – твоего отца, – сказал Уильям, поколебавшись под конец.

– А какой я стану? – спросила девушка.

– Честно сказать, мы не знаем, – ответил Уильям, – Амадея немного отличается от всей нашей расы. Её крылья имеют не чисто белый цвет, кончики перьев своеобразного голубоватого оттенка, отчего от них исходит что-то похожее на свечение. Мы предполагаем, что это из-за высоко уровня магического потенциала, как властителя. Наши фамильные черты – это светлые волосы и серые глаза, как ты можешь заметить, если посмотришь на меня и Амадею, а также на картины в этом доме, так как на них изображены наши предки или родственники. Но ты вообще – единственная в своём роде, подобных волшебников никогда не было, а если принять в расчёт, что твоя мать – Амадея, а отец – Деар, может быть абсолютно всё.

Резные стрелки на старинных часах, висевших на одной из стен в комнате, сошлись на цифре двенадцать, и прозвучали первые удары.

– Началось, – встревоженно произнесла Амадея, смотря, как с её дочерью начало что-то происходить.

Девушка практически в то же мгновение потеряла сознание. Её тело оторвалось от дивана, и какая-то невидимая сила подняла его почти к самому потолку. Из воздуха стала собираться энергия, тонкими серебряными нитями создавая непрозрачный кокон с девушкой, который стал раскручиваться. Так длилось около десяти секунд. Но потом откуда-то стали тянуться чёрные прутья, обволакиваемые какой-то серой дымкой, создавая жёсткую броню, сквозь миллиметровые бреши которой сверкала энергия. Раскручивание прекратилось, и кокон опустился на диван. Амадея и Уильям хотели подойти, но плотный поток воздуха откинул их на пару метров к разным стенам, а кокон вспыхнул сначала ослепительным огнём, а потом волна воды, взявшаяся словно из воздуха, потушила его, и вмиг комнату озарила вспышка, как от мощного взрыва. Первая это смогла видеть Амадея, затем Уильям, но каждый из них был поражён. На диване сидела девушка, отдалённо, но всё ещё похожая на пришедшую Силену Блэйс, но кардинально от неё отличающаяся.

И это была Астерия Амадея Лонгейл, возродившаяся в своём первозданном существе. Она была очень похожа на свою мать. Но волосы, идеально прямые и шелковистые, были действительного платинового цвета и длинной до поясницы. Губы такие же чувственные, но слегка фиолетового оттенка, а не розового, словно девушка побывала на морозе. Ресницы, настолько густые и длинные, казавшиеся искусственными, были совсем чёрными, как и брови вразлёт. А глаза стали ярко-синие, но с окантовкой вокруг зрачка цвета расплавленного серебра. Её смуглое тело теперь казалось просто совершенным, вроде бы ничего существенно не изменилось, но оно стало более женственным с крутыми изгибами и округлыми формами. Рост стал значительно выше, чем был ранее. На ней был короткий чёрный костюм в виде удлиненных шорт и пиджака, а из его прорези на спине выступали огромные крылья. Они были белые, а кончики – чёрные, девушка в равной степени унаследовала внешние признаки двух магических рас.