Юлия Крымова – Верить ли словам? (страница 8)
— Еще большая дура, чем я думала! — вздыхаю устало. — Нашла кому довериться! Молодому парню со спермотоксикозом в голове. Да он ничего спланировать не может! Ему гормоны мешают!
Спорим, весь план побега придумала ты? Я ещё вычислю кто тебе телефон передал. Без него бы ты сбежать не могла.
— Нет! — Литера хватает меня за руку. — Лиса, не наказывай ее!
— Боже, Лит, где твои мозги? — я уже даже не удивляюсь.
Вот серьезно. Я выбирала между двумя кандидатами в саботажники — нашего задиру, одиннадцатилетнего Рафша и малышку Велишу. Рафша можно подкупить, Вел взять на жалость, она давно за мной ходит и причитает как ей Литеру жалко. Если помощник женского пола, вариант один — Вел.
— Литера, тебе нельзя замуж за медведя, — серьезно смотрю на сестру. — Вы оба с ним клинические идиоты. Ни побег продумать, ни дело до конца довести. Учись, несчастье мое. Надо было спереть у бабушки на кухне травы, для зачатия. Рецепты в ее книге. Выпить и бежать. Бежать из города, чтоб мы гонялись. На первой же остановке делать ляльку. И бегать, Лит, бегать по окрестностям. Пока пузо на нос не полезет. Так бы ты меня точно перехитрила.
— Лиса, ты никогда не любила, — вдруг спокойно заявляет Лит.
— Ага, — соглашаюсь. — Потому что мозги на месте.
— Лиса, ты не понимаешь! — Литера хватает меня за руку. — Я не хочу так, впопыхах! Я хочу по любви! Как в нормальных парах. Почему я должна жертвовать своими чувствами, своей первой ночью? Почему я должна делать все на скорую руку? Не прочувствовав момент, не насладившись? В вечном страхе быть пойманной, с вечным стыдом за то, что я просто люблю!
Действительно, почему?
— Потому что ты волчица, — отвечаю и для себя, и для Литеры.
— А волчица не имеет право на счастье? — кажется вопрос озадачил саму Литеру.
— Имеет, — отвечаю задумчиво, — но оно же у вас какое-то странное, свое, волчье. С теплым домом, надёжным мужем, кучей ребятишек… А самое главное, с вашими дурацкими традициями. Верностью роду, честью, достоинством. Волк, которым гордится род, — счастливый волк.
Машина подъезжает к дому и я быстро выхожу на улицу, вытаскиваю следом Литеру.
— Лис, я не хочу такого счастья, — шепчет мне сестра. — Михруш — вот моё счастье и никакого другого мне не надо!
Острое, болезненное чувство пронзает меня насквозь. Я понимаю Литеру, всей душой понимаю. И сочувствую ей. Странное для лисицы чувство, я думала, что так не умею.
Быстро захожу в дом и передаю Лит в руки старшего брата и наследника клана — двадцатилетнего Вокша.
— В комнату ее и под замок, — отдаю быстрый приказ.
— Я зайду к тебе, — шепчу Лит.
Вокш брезгливо берет девушку за локоть. И выражение у него на лице такое… Будто не родную сестру, а жабу держит.
Ну конечно, первую провинность Лит мы не афишировали. Сказали, что сбежала к парню, но без подробностей. А сейчас всем ясно куда и зачем Литера ходила. И теперь она в семье предательница, медвежья подстилка. Позор нашего рода!
На душе становится мерзко до тошноты. Горечь подкатывает тяжёлыми волнами, нервно сжимаю пальцы, чтобы унять эмоции.
— Рей! — зову злее, чем планировала.
Любимая сестрёнка бежит ко мне с самой кухни, поспешно вытирая руки о перекинутое через плечо полотенце. Смолянистые кудряшки забавно подпрыгивают, рассыпаясь по плечам волчицы.
Рейха — моя лучшая подруга и главный заместитель. Вообще, ведьмой в клане должна стать она по правилам наследования, но предыдущая ведьма наслала на клан проклятие и ведьмы в нем больше не рождаются. Вот и приходится приблудную лисицу терпеть, чтобы в глазах остальных волков не выглядеть самыми слабыми.
— Возьми Велишу и запри в детской, — отдаю приказ, уже поднимаясь по лестнице. — Никаких мультиков, никаких сладостей. Пусть садится и читает историю волчьего общества. Потом мне перескажет.
— Лиса… — Рейха выглядит растерянной. Отстранение от других ребятишек — самое страшное наказание для волчат. Но сейчас по-другому нельзя. — Бабушка где? — спрашиваю, не глядя на сестру. Вот только вида ее расстроенной мордашки мне не хватало! Рейха добрая, всех жалеет. — Позови ее в кабинет, пожалуйста, скажи, что я жду.
Скрываюсь на втором этаже не удостоив сестренку и взглядом. И так знаю, что исполнит все беспрекословно. Потому что любит меня и верит. Любит настоящую Мелиссу, а не образ всесильной ведьмы. А ещё Рейха все понимает и за грубость меня простит. Знает же, что злую лисицу трогать нельзя.
Захожу в кабинет нашей вожачки и падаю на большое, темное кожаное кресло. Тону в нем. Это мебель для сильной, властной волчицы, а не для крохотной меня.
Тоскливо оглядываю обстановку. Темно-синяя драпировка на стенах, портреты предков в позолоченных рамах, тяжелые портьеры на окнах с пышными кистями.
Комната давит на меня. Здесь мне приходится принимать самые сложные решения. Здесь я вершу судьбу клана вместе с бабулей. Потому что ведьма и вожак всегда должны быть заодно. Потому что это моя прямая обязанность.
Начинаю лениво анализировать ситуацию, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.
Дети разбаловались — факт. Раньше пойти против старших было для них самым большим страхом. Все серьезные нарушения могли состояться только с моего одобрения — прямого или молчаливого.
Косячили, конечно, по мелочи, но, как правило, каждого демонстративного наказания хватало на пару месяцев, а то и полгода спокойной жизни. А тут сначала Лит нарушает мой запрет и уходит из дома на свидание к медведю, потом Велиша ей помогает из под венца сбежать… Токр проводит целые дни с Эрханом и ребятня видит, что брату позволено больше, чем остальным…
Черт! Вывод неутешительный. Виноват во всем Эрх. До него у меня не было таких проблем с семьёй.
Сжимаю пальцы на подлокотниках так, что ногти оставляют следы на крепкой коже. Ну почему виноват Эрхан, а разгребаю я⁈ В который раз! Вечно у этих волков так! Они великие и благородные, а всю грязь берет на себя легкомысленная лисица! Почему⁈ Почему я в который раз должна наводить порядок там, где насвинячили другие⁈ Через свои принципы, через боль, через близких людей!
И Эрхан для всех будет хорошим и добрым! Бабуля — непререкаемый авторитет, вожак стаи. Она специально ставит себя на ступень выше других, держит даже с самыми родными почтительную дистанцию.
А я — плохая. Я наказываю! И на меня обижаться можно, потому что я своя, близкая. Потому что всегда стараюсь идти навстречу, а тут вдруг отказалась!
Говорила мне бабушка — держи их в кулаке! Но у меня свои методы, я добрая!
В итоге не удержала власть, теперь страдают все.
А мне нужна эта чертова власть⁈ Богиня Всевоплотящая, почему я до сих пор в клане?
Ах да, я же недавно решила, что люблю свою семью. Вот дура!
— Лисеночек? — старая волчица величественно вплывает в кабинет.
Взгляд бабули ласковый, внимательный. От него я таю.
Не только я люблю свой клан, клан ещё любит меня. А больше их всех вместе взятых меня любит бабуля.
Она учила непутёвого лисёнка, она помогала, она наставляла. Ведь я, когда к волкам попала, даже есть нормально за столом не умела, все норовила руками еду с тарелки стащить, как в цирке привыкла. Потом бабушка с большим терпением и уважением относилась к моему характеру. Я всегда была в семье на привилегированном положении. Могла уходить и приходить когда захочу, носить все, что захочу, общаться с кем угодно. Старая волчица даже курение мне прощает! Хотя, первые полгода хваталась за сердце. Но что с меня, лисицы беспутной, возьмёшь?
Такое доверие пришло не сразу. Постепенно, шаг за шагом, мы с нашей вожачкой учились доверять друг другу. Постепенно пришли к консенсусу — я делаю, что хочу, но исполняю обязанности ведьмы качественно.
И здесь сила на моей стороне. Я могу плюнуть и уйти в любой момент. Чисто теоретически. Но мне кажется, бабушка чувствует, что не уйду. Потому что люблю ее всем сердцем и не оставлю в трудном положении. У бабушки же уже возраст! Ей семьдесят лет! Как она одна вырулит. А следующему вожаку, Вокшу, всего двадцать. Его бы ещё лет пять подальше от власти подержать, потом ещё десять потихоньку к делам привлекать, и ещё неизвестно сколько он будет становиться сильным вожаком. Короче, ещё лет двадцать мне работать на благо клана. И не факт, что после этого смогу сделать ручкой и уйти в счастливое будущее. Всё-таки клан без ведьмы даже с сильным вожаком — слабое звено у волков.
— Лиса, — мягко отвлекает меня от мыслей бабуля. — Что там?
Коротко ввожу вожачку в курс дела. Бабушка вздыхает с облегчением.
— Ну все обошлось! — улыбается мне ласково. — Молодец, лисеночек мой. Только зря Эрха отпустила, он молодой, горячий. Может дел наворотить.
— А то я не знаю! — огрызаюсь язвительно.
В душе зреет бунт. Потому что бабуля даже сейчас думает не о маленькой, глупой Литере, которой мы ломаем жизнь, а о великих делах. Потому что не хочет даже схватиться за шанс.
Разговор прерывает тетка Мара. Она приносит чай и сладкие блинчики. Бабушка приказала, я знаю. Она всегда чувствует, когда я в дурном настроении, и знает чем ободрить.
Вот только сегодня отчего-то не работает.
Раздражение не пропадает, только нарастает.
Усилием воли беру себя в руки.
— Бабуль, а может мы не правы? — начинаю мягко.
— В чем? — с любопытством смотрит на меня старая волчица. — Ты за Литеру переживаешь? Не надо, маленькая, она смирится.