Юлия Крымова – Верить ли словам? (страница 25)
— Осмелел, — мурлычу не оборачиваясь. — Забыл, что мириться приехал.
— Да не забыл я! — Эрхан расстегивает куртку и притягивает меня ближе к себе, чтоб не замёрзла. — Давай поговорим. Что я сегодня сделал не так?
— Неправильная постановка вопроса, — сообщаю лениво. — Верно — что я давно делал не так?
— И что же? — Эрхан заглядывает мне в лицо с любопытством.
— Скажи, радость моя, — объясняю, словно ребенку, — до тебя у нас были проблемы с детьми?
— Были, но не такие масштабные? — догадывается Эрхан.
Киваю.
— А что ты изменил, когда пришел? — продолжаю допрос.
— Стал добрее относиться к малышам! — быстро соображает мой гений.
Качаю головой.
— Подорвал твой авторитет! — выдвигает новую догадку Эрх.
— И да, и нет, — вздыхаю. — Ты стал соперничать со мной в авторитете. Стал новым лидером. Без четкой системной программы. Смотри, мы с бабулей всегда за одно. Как бы плохо все не было, все наши разногласия остаются между нами. Стае мы выдаём готовое решение, у них нет выбора, приходится подчиняться.
Потом приходишь ты. И выбор появляется. При чем странный такой выбор. Можно не подчиняться и схлопотать наказание. А можешь прийти ты и защитить. Выбор рисковый, но почему бы не попытаться, вдруг повезет?
При чем у тебя нет системы. Ты разрешил Токру подраться в школе, а когда тоже самое сделал Мустаф ты даже не обратил внимание и позволил мне разобраться самой. В чем разница, Эрх?
— Не знаю, — волк растерянно чешет затылок.
— Вот именно! — стукаю ладонями по перилам. — Ты даже не знаешь! Тебе попался случай — ты помог. Не попался — я сама разбираюсь. Понимаешь, Эрхан? Системы нет, а значит нет и границ!
Поверь, если бы ты каждый раз разгребал все до конца, у тебя бы осталось только одно желание — установить максимально приемлемые нормы, чтоб тебя не дергать по десять раз за день!
— Но я хожу в школу, когда проблемы у Токра, — друг возражает, но как-то неуверенно.
— А я хожу когда у остальных тридцати волчат! — фыркаю. — И в последнее время хожу все чаще, мне приходится ходить!
Эрхан, нельзя любить кого-то одного! Нельзя нарушать правила только тогда, когда тебе очень хочется!
Ты видел как мы наказывали Литеру?
Волк кивает.
— Но молчал? — давлю следующим аргументом.
— Молчал, — хмуро признается Эрхан.
— Так какого лешего, да простит меня Дубовик, сегодня полез? — вздыхаю.
— Жалко детей, — как-то совсем блекло признается Эрхан. — Я глядя на них вдруг подумал, что любовь существует. Не привычка, не уважение, не удобство. А именно любовь. Когда вопреки всему. Вот с тобой говорю и понял. А тогда просто помочь захотелось. Свербело все внутри, не мог удержаться.
— Ты знаешь, я тоже глядя на них поверила в любовь, — признаюсь грустно. — Что бывает она у оборотней. Настоящая, вопреки всему.
Горечь подкатывает к горлу. Да, бывает. Даже если виды разные. Даже если все законы логики против.
Так почему мне не может повезти⁈
— Лис, что с Лит делать будем? — отрывает от мыслей Эрхан.
Вот! Когда надо о семье — он эмоциями, когда мне хочется эмоции — он о семье! Самый неудобный мужчина в моей жизни!
— На бабулю давить, — выдаю уже давно готовый вариант. — Понимаешь, нас сейчас трое. На меня она может давить через Рей. Есть риск, что лишится меня, но протянут. На тебя она может давить через отстранение от семьи. Есть вариант лишиться тебя, но тоже протянем.
А вот без нас двоих протянуть ей будет сложно. Я — статус ведьмы. Силы у меня так себе, но ведьма у волков априори защита. Так принято.
Ты — деньги, сила и статус.
Без нас двоих клан скатится. Бабуля на такое не решится!
— Не жёстко? — Эрхан смотрит на меня с сомнением.
— Она тоже сегодня со мной не в игры играла, — пожимаю плечами. — Рейхой шантажировала. Вот будет ответочка. Люблю бабушку, но она сама знала кого ведёт в семью и допускает к власти. Может рассчитывала, что я не смогу полюбить волков и буду действовать только из соображений собственного удобства, но просчиталась. Нестандартная я лисица, дурная.
— Ты самая лучшая! — Эрхан утыкается мне в макушку. — Самая мудрая, самая ответственная, самая сильная. Я и не знал, что лисицы такими бывают!
Вздыхаю. Начинает подбешивать, что Эрхан оценивает все с позиции вида. С одной стороны, это верно, в нашем обществе так принято испокон веков. Но с другой…
— Мне сегодня Серый выдал одну мысль, — рассказываю другу. — Он считает, что характер существа зависит не от вида, а от изначальных условий. То есть не важно волк ты, лисица, великан, или эльф. Значение имеет только среда, в которой ты растешь. Существа, которых ты видишь рядом и с которыми общаешься, обстоятельства, с которыми сталкиваешься.
— То есть, ты такая странная, потому что тебя воспитали волки, — выдает Эрхан.
— А фиг его знает, — пожимаю плечами. — Не могу сказать, что волки меня прям воспитали. Мне было восемь лет, когда я попала в семью. Вроде бы не взрослая ещё, но уже достаточно осознанная. Не буду корчить из себя светилу педагогики, но, по моим наблюдениям, в восемь лет характер уже сформировался. По крайней мере, я не чувствовала особых перемен в мировоззрение после того, как пришла в стаю. Стала умнее, хитрее — да. Потому что бабушка учила. Но эта дурацкая тяга защищать слабых у меня с рождения. Одному посетителю в цирке инфаркт устроила, когда он хотел обидеть обезьянку. Директор тогда сразу же после приезда врачей снялся с места и уехал подальше, боялся, что меня поймают. А я пару дней отходила от перегрузки. Для ребенка такая магия — большое испытание. И вот знала же, что себе во вред делаю, но сделала. Обезьянку мне жалко, видите ли, было! Не лисица, а гоблин какой-то с редуцированным чувством самосознания! Редуцированный, Эрх, это усечённый, ущербный.
Может магия на меня отпечаток наложила. Целительство — это априори помощь. Вот и хочу я облагодетельствовать все живое…
В любом случае, дурацкая черта характера. Одни проблемы от нее!
— Нет, Лис, — Эрх гладит меня по волосам, — это прекрасная черта. Ты добрая, ты никогда не оставишь слабого в беде. Меня Шах всегда этому учил. Можешь помочь — помоги. Слабого бросать — подлость. А у песчаных духов существу без чести и репутации не выжить.
У них там порядки хуже, чем у волков. Жить трудно, еды мало, бедуины нападают вечно. Единственное, на что можно полагаться, — слово. Если песчаный дух дал слово — он должен его исполнить. Тот, кто попался на вранье своим, становится отверженным.
Если дух не помог своим — становится отверженным. При чем своим автоматически становится каждый, кто оказался в пустыне, кроме бедуина.
Сложные законы, но мне пришлось привыкнуть. А потом понял, что так жить реально проще. Дома уже пытался перестроиться, научиться жить в нашем мире, но не получилось. Лучше уж жить по законам чести песчаных духов, чем чувствовать, что тебя от самого себя тошнит.
А проблемы… Они будут всегда, Лис. Решим. Я же всегда рядом.
— Вот именно, что не всегда, — разворачиваюсь и смотрю Эрху в глаза. — Ты много обещаешь, но потом твое шило в заднем проходе начинает свербеть и ты уезжаешь не обращая внимание ни на что. Приспичило тебе Лит спасти — сел, укатил защитник слабых и обделенных. Сделал дело? Молодец! Я вами и правда горжусь!
Но, Эрхан! Во-первых, ты оставил меня разгребаться с самым сложным, гордо заявив, что это женские дела. Ну-ну! Женские дела у нас, оказывается, принимать решения, а мужское — мило поболтать и выпить.
И это фигня, Эрх! Я бы тебе простила, сама дура, надо было тебя сначала бабуле на ковер отдать, потом отпускать геройствовать. Но я же тебе звонила! — в голосе звучит гнев пополам с обидой. — Ты обещал всегда быть рядом! Ты обещал поддерживать меня во всем! А когда я тебе звонила со срочным делом, ты не взял трубку!
— Лиска, маленькая, прости, — Эрхан смущённо трёт лоб и отводит глаза. — Я испугался. Думал, что ты опять начнёшь контролировать, отчитывать, ругаться…
— Эрх, — произношу спокойно, — как часто я на тебя ругалась? Кроме сегодняшнего скандала. Расскажи?
Эрхан молчит. Пытается что-то сообразить и молчит.
— Я не ругаюсь почти никогда, — помогаю. — Чтобы меня довести до злости, надо очень постараться. Я обсуждаю с тобой дела, привожу разумные аргументы, дискутирую. Потому что я хочу знать твое мнение! Потому что я хочу принять единственное верное для нас обоих решение, Эрхан! Я хочу научить тебя самому важному, что не умеют волки — нести ответственность за свои решения!
Ты захотел взять под опеку Токра. Я уважаю твое желание. Проблемы Токра теперь твои, но это не мой каприз, а твой выбор! И все, что происходит с Током теперь, — тоже результаты твоего выбора. Я не могу контролировать каждый твой шаг, Эрхан.
Ты хотел баловать малышню. Я вмешивалась только тогда, когда не вмешаться невозможно. Вот результат твоих действий. Я вмешалась только тогда, когда поняла насколько все далеко зашло.
Я никогда не ругаюсь, Эрхан! Это у тебя в голове стереотип — если ведьма, значит будет нагоняй.
И ты струсил, Эрх! Был безумно мне нужен, но струсил. Все! В моей голове ты больше не сильный покровитель. Ты такой же волк, как и все, и к тому же творишь ерунду. Естественно, я тебя отчитала! Потому что выволочка — последняя форма моего авторитета. До нее идут разговоры, приемлемые для обеих сторон условия, аргументы, ввожу мелкие наказания. И только когда кто-то не соглашается, а такое бывает крайне редко, я применяю авторитет. Давлю, кричу, ругаюсь. Потому что по-другому уже никак. Понимаешь?