Юлия Крымова – Курс по соблазнению. Секс против дружбы (страница 4)

— Иди сюда, — Костя тянет меня за руку, вынуждая пересесть ближе.

Молча откидывает мои волосы назад. Берётся за край футболки, что я натянула вместо брони на крошечный домашний топ, и медленно поднимает вверх.

— Костя? — растерянно округляю глаза.

— Не бойся, Ксю, я всего лишь кое-что тебе покажу.

И я подчиняюсь уверенному, приятному тембру. Не боюсь. Знаю, он не обидит.

Но от непонимания действий Аверина испытываю лёгкий ступор. А он, в свою очередь, удачно этим пользуется.

Продолжая тянуть ткань вверх, он вынуждает поднять руки и полностью избавляет от футболки.

Отбрасывает ненужную вещь на кухонный диванчик.

Тянет меня ещё ближе, заставляя развернуться спиной.

За окном как-то резко стемнело, а в кухне горит лишь верхняя подсветка на гарнитуре.

Я вижу наши тени, что странно сливаются на соседней стене. Мы словно одно целое. Хотя каждый сам по себе.

— Выдыхай, Ксюш, всё хорошо, — шепчет одновременно с тем, как его руки касаются моей шеи. Такие крупные и слегка сухие. Абсолютно не похожие на руки моего бывшего мужа.

Легко сказать выдыхай. А я сейчас запросто могу задохнуться от неизвестных ранее ощущений.

В этот момент я не то что не дышу. Кажется, даже моё сердце критически замедляется.

Тёплые ладони аккуратно поглаживают мою кожу, и я невольно прикрываю глаза.

Растворяюсь в этих бережных касаниях и едва не мурлычу от удовольствия, когда пальца начинают совершать круговые массирующие движениями.

С трудом гашу непроизвольный стон, когда, увеличивая нажим, они спускаются ниже по спине. Сама наклоняю голову, открывая лучший доступ и давая Аверину зелёный свет.

Боже, как хорошо!

Костя словно надавливает на какие-то точки и отключает моё сознание.

Или как иначе объяснить, что я абсолютно перестаю соображать, кто я и что происходит?

— Мммм, — всё-таки мычу, не в силах сдерживаться, когда обе руки во всю хозяйничают, разминая плечи.

Знать бы, что тем самым всё испорчу, я бы молчала до последнего. Не шевелилась, не дышала, не проронила бы ни звука. Только бы Аверин и дальше продолжал всю эту магию.

Ведь через секунду волшебство рассеивается. Костя убирает руки и пересаживается на табурет.

— Что там, говоришь, не устраивало бывшего мужа? — спрашивает, откашлявшись.

Какой муж? Чей муж? Всё ещё где-то летают мои мысли. Я замужем? Ах, да… была…

— Твоё тело только что отзывалось на обычные поглаживания так, что от греха подальше мне пришлось пересесть на безопасное расстояние, — признаётся друг, совсем не по-дружески поправляя джинсы.

И от этого простого движения, а также понимая, что сейчас произошло, я опять заливаюсь краской.

Только Косте будто всё равно. Он продолжает делиться своими наблюдениями, прожигая меня серьёзным взглядом.

— Твои мышцы напряжены и зажаты. Согласен. Но это пустяки. Пару сеансов массажа и всё пройдёт. У нас в школе есть хороший специалист, давай я тебя запишу?

Мне ещё трудно сосредоточиться, о чём он говорит. Поэтому просто киваю.

Кажется, сейчас я согласна на что угодно.

Глава 4

Костя уходит, как только возвращаются мама с Никитой.

Остатки здравого смысла, не окончательно смытые игристым напитком, шепчут, что родственники появились вовремя.

Кто знает, каким бы ещё способом Аверин доказывал, что дело не во мне и что у мужа изначально была активирована функция «Кобель»?

— Я позвоню тебе завтра, — друг скомкано прощается в дверях.

Успеваю лишь кивнуть, и одновременно с этим испытать дикую неловкость.

Нет, не за наш эксперимент.

А за красноречивый мамин взгляд, которым она открыто демонстрирует неприязнь. «Катись-ка ты побыстрее» читается в нём.

Мне, к слову, тоже достаётся её фирменного «И не стыдно тебе?». «Это ж надо! Мужика в дом притащить. Совесть есть у тебя вообще?».

Поэтому, чтобы не утонуть в таком знакомом презрении, рассматриваю старый оберег, что висит над входной дверью. Музыка ветра. Сувенир, который сестра привезла из Питера вечность лет назад.

Помню в каком диком восторге я была от этого подарка. Как зачарованно вслушивалась в необычную мелодию. Представляла, что это не просто своеобразные колокольчики, а маленькие серебряные струи, которые дарят столь красивый перезвон.

Хотя чуть позже выяснилось, что с той поездки Инга привезла куда больше. Но это уже другая история.

Сейчас же знакомая музыка ветра переносит меня на много лет назад. В беззаботное время.

Словно это четырнадцатилетняя я стою перед недовольной матерью, не зная, как объяснить, что ничем запрещённым мы с Костей не занимались.

«Мы всего лишь разговаривали, мам!» хочется прокричать в ответ на её поджатые губы.

Хотя мой внешний вид вопит об обратном.

Я действительно выгляжу так, будто мы не по-детски шалили.

В глазах подозрительный блеск. Щёки пылают.

Прячу виновато-поплывший взгляд в сумке с кабачками, которую мама с Никитой привезли с дачи. И запрещаю себе оправдываться.

Молча несу овощи на кухню.

Сколько труда и заботы она вкладывает в свой огород? И для чего?

В детстве этот вопрос особенно не давал мне покоя.

Возможно, прозвучит странно, но мне всегда казалось, что мама любит дачу больше, чем нас с Ингой.

И если сестре было всё равно. Она даже радовалась, что родители вечно пропадают вне дома.

То меня безразличие матери задевало. Ведь разговаривать с огурцами, подвязывая их, она могла часами. В то время как для нас у неё едва находилось пара слов. И были это в основном упрёки.

— Прости, не рассчитала со временем, — запоздало понимаю, что не успела приготовить ужин. — Вы, наверное, голодные. Сейчас закажу что-нибудь из доставки.

Полдня я разгребала детскую комнату, которая благодаря усилиям родителей превратилась в настоящий склад. Или, скорее, музей.

Кажется, там можно было найти что угодно. И даже тот пресловутый «вчерашний день».

Иначе зачем хранить старый патефон, который достался ещё от бабушки и давно перестал работать? Журналы, страницы которых выцвели? Наши с сестрой детские вещи, которые никто из нас явно уже не наденет?

Освободив место для нас с сыном, я незаметно перекочевала к уборке по всей квартире.

Выбросила давно опустевшие баночки из-под косметики в ванной. Просроченные полуфабрикаты, срок которых вышел ещё в прошлом году, из холодильника.

Собственно, за этим занятием меня и застала Нинка. А следом за ней и Костя.

— Да видела я, чем таким важным ты была занята. Или правильнее, кем, — доносится из прихожей. — Сколько лет прошло, а ничего не меняется. Как таскался Аверин к нам, там и продолжает. Ещё раз придёт, я с лестницы его спущу. Не хватало, чтобы всем двором обсуждали тебя и меня заодно.

— Что обсуждать, мам? Мы всего лишь разговаривали о жизни. Кто как живёт.