Юлия Крымова – Курс по соблазнению. Секс против дружбы (страница 12)

Нет, для приличия я, конечно, пытаюсь возразить, что «как-то неудобно».

Но Аверин находит с десяток доводов, почему лучше переночевать у него и мой уставший мозг сдаётся.

Ему хочется поскорее уснуть и забыть о том, что сегодня произошло. Не думать, не гадать, можно ли было избежать конфликта.

Поэтому компания Кости — то, что доктор прописал. Иначе вместо того, чтобы спать, мой внутренний экономист начнёт строить планы на ближайшее будущее и просчитывать риски. А по-моему, и так ясно, что в прогнозах мало приятного.

Как бы я ни старалась делать вид, что всё в порядке, но в квартиру к Аверину поднимается моя полупустая оболочка. Сил рассматривать интерьер его холостяцкого жилища попросту нет. Современно. Красиво. Даже невооруженным глазом видно, что какой-то недешевый столичный дизайнер потрудился на славу.

Костя ставит чемоданы у двери и командует занимать его спальню. Там большая двуспальная кровать и нам с Никитой должно быть удобно.

Я готова спорить, что мы с сыном уместимся и на диване в гостиной, но вручив новое постельное белье, друг направляется к выходу. Лишь в дверях сообщает, что ему надо ненадолго отъехать, и просит чувствовать себя как дома.

— Никит, ты голодный? Что заказать на ужин? — интересуюсь, подготовив нам место для сна.

В ответ доносится оглушающая тишина. Сын всё так же демонстративно молчит. Отгородившись телефоном, он делает вид, что я — надоедливая реклама, мельтешащая перед ним.

Даже когда спустя час возвращается Костя с пакетом ресторанной еды и игровой приставкой, явно взятой где-то в аренду, Никита игнорирует этот дружеский жест Аверина. Как и его предложение сразиться во что-нибудь вместе. А ведь дома он мне всё уши прожужжал, как хочет подобную игрушку себе на день рождение. Кто подменил моего спокойного милого мальчика?

— Кость, спасибо тебе за всё, — я искренне благодарю, убирая со стола грязную посуду. — И прости за Ника. Не знаю, что на него нашло.

Сын объявил бойкот и не вышел даже к импровизированному ужину.

Не хочется думать, что я столкнулась с тем самым ранним переходным возрастом, которым пугала классная руководительница Никиты. Только этого не хватало для полного счастья.

— Всё нормально, Ксень, — спокойно отзывается Аверин, помогая мне расправиться с грязными тарелками. — Я сам был такой же. Поэтому хорошо его понимаю. Мало кому понравится, когда рядом с твоей мамой трётся какой-то левый мужик.

— Эй, никакой ты не левый мужик.

— Да? А какой? Правый? — смеётся друг. — Просто я вёл себя примерно так же, стоило маме привести кого-то в дом. И не важно, был ли это её хороший знакомый, коллега по работе или друг отца.

Сергей Петрович, папа Кости, был военным лётчиком и разбился много лет назад. Его образ я помню плохо. Но в моей памяти отложилось как он в тайне от всех подкармливала нас сладостями и вечно в шутку называл меня «невеста Костика».

— В любом случае, спасибо тебе! Завтра я подыщу нам жильё и, надеюсь, к вечеру мы съедем.

— Вы можете жить здесь столько, сколько нужно, — забирая из моих рук давно вымытую тарелку, Костя сверлит меня убедительным взглядом.

Отрицательно качаю головой.

И дело не в приличии. Не в том, что мы будем его стеснять или мешать своим присутствием. Далеко нет.

Дело в том, что слишком остро я начинаю реагировать на его близость. Слишком глубоко вдыхаю запах его туалетной воды. Слишком долго рассматриваю его профиль, думая, что он не видит. С трудом борюсь с желанием опять его обнять. Прижаться, чтобы снова ощутить его тепло. Спрятаться от всех проблем. Как тогда, в спортивной школе. Знаю, это неуместно и глупо. Ведь сейчас мне уже нечем оправдать этот порыв. Зрителей нет. Играть не для кого.

Мы желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.

Я в хозяйскую спальню, что в самом конце коридора. Сам Костя в гостиную, где расстелил себе диван.

Только как бы мне не хотелось закончить этот эмоционально трудный день сна ни в одном глазу. То ли стресс так влияет на организм. То ли запах, которым пропитана каждая мелочь в комнате Аверина. Его собственный аромат. Терпкий. С едва уловимыми нотками морского бриза. Он действует на меня крайне странно. Подобно самому сильному афродизиаку. Будоражит. Заставляет нервно вертеться с боку на бок.

Никита давно спит. В гостиной тоже темно. Поэтому я тихонько крадусь в ванную комнату в надежде, что теплые струи помогут расслабиться. Подарят телу желанное спокойствие и умиротворение.

Почти беззвучно приоткрываю дверь и моментально забываю, куда и зачем я шла. Нет, склерозом страдать я не начала. Всё куда хуже. Вид полностью обнаженного Аверина, что стоит за полупрозрачным стеклом, вызывает у меня кратковременную амнезию.

Надо бы незаметно исчезнуть, пока меня не застукали с поличным. Но обычные движения кажутся чем-то сверхъестественным. Нереальным.

Ты не должна смотреть… — шепчет остаток здравого смысла.

Только как-то слишком тихо шепчет.

Или просто внутри меня неожиданно проснулась оголодавшая женская сущность, которая никогда не видела вживую красивое мужское тело.

Именно она вопит: «Смотри! Смотри! Смотри!».

Ведь оказывается, когда по телевизору показывают всяких накаченных спортсменов, это и близко не то же самое, что лицезреть воочию. Зрелище просто завораживает. И сдвинуться с места выше моих сил.

Мое тело, как и мой разум сейчас мне не подвластны.

Как бы не силилась, я не могу отвести восторженный взгляд от рельефного мужского тела. Смуглого. Усыпанного прозрачными мокрыми бусинами. Они неспешно стекают, будто не хотят покидать мускулистую фигуру. Из последних сил цепляются за редкие темные волосы, покрывающие руки. И зачарованная, я с раскрытым ртом наблюдаю за всем этим великолепием.

Нервно сглатываю, когда глаза, не спрашивая разрешения, соскальзывают на крепкие мужские ягодицы. Но тут же возвращаются обратно к рукам, что неспешными движениями намыливают загорелое тело воздушной белой пеной.

Кажется, это самое сексуальное, что я когда-либо видела. В разы эротичнее постановочного танца опытного стриптизёра.

Хочется вытрясти кошелёк и засунуть все свои деньги Косте в трусы. Сдерживает лишь, что трусов на нём нет и в помине.

Ничего нет, кроме пены и моего голодного взгляда.

Глава 11

Похоже, за неделю в столице я всё-таки успела впитать в себя не только её бешеный ритм и ознакомиться с правилами выживания, но ещё и заразиться острым хроническим желанием переспать с лучшим другом.

Иначе как объяснить, что в моей голове сейчас только один сценарий развития событий?

Вместо того, чтобы закрыть дверь с той стороны и забыть всё, что успела увидеть, я скидываю с себя одежду, отодвигаю створки душевой и, словно намагниченная, прилипаю к необъятной загорелой спине.

Спросите меня: «Какая сексуальная часть тела у мужчин?». И я отвечу: «Та к которой я так отчаянно прижимаюсь». Ведь я действительно не видела ничего красивее. Широченная, с чётко выраженными трапециевидными мышцами. Она буквально создана, чтобы прятать тебя от всего и от всех. Чтобы дарить чувство невероятной защищённости.

Прикрываю глаза и, боясь вдохнуть, жду, что будет дальше.

Я готова принять любую реакцию Кости. Поэтому покорно считаю секунды и наслаждаюсь теплом разгоряченного тела.

Если Аверин скажет, что я спятила и вытолкает за дверь, будет вполне справедливо.

Кажется, я действительно сошла с ума.

А как ещё назвать то, что я стою без одежды и жмусь к такому же абсолютно раздетому другу детства? В каком кодексе дружбы прописано, что так можно? Что если мы делили на двоих наушники и слушали в плеере одну музыку, то значит, по прошествии лет я могу смело обтираться об него всеми своими прелестями?

Или всё дело в этих волшебных каплях, что стекают на нас сверху и стирают весь мой стыд. Именно они приглушают наше учащённое дыхание. Растворяют его в звуках льющегося водопада.

Секунды сплетаются в минуты, но Костя по-прежнему молчит. Лишь высоко вздымающаяся грудь, что буквально ходит ходуном под моими ладонями, выдаёт его эмоции. Он удивлён. Возможно, даже шокирован. Но не прогоняет и не отталкивает.

Запоздало понимаю, что в небольшой душевой нам двоим довольно тесно. Поэтому, набравшись смелости, я просачиваюсь между стеклянной перегородкой и внушительной фигурой. Добровольно загоняю себя в ловушку. Встаю так, что с одной стороны я вжимаюсь в холодную стену, а с другой — в горячее мускулистое тело. Упираюсь своей грудью в твердую мужскую.

Поднять глаза и заглянуть в изумлённые зрачки друга не рискую. Держу их на уровне приоткрытых губ и колючего подбородка.

Выдыхаю и наконец-то тону в тёмном омуте, лишь когда ощущаю, как крепкие ладони начинают скользить по моему телу. Бережно и одновременно с тем настойчиво они растирают по коже умопомрачительно пахнущий гель для душа. Руки Аверина, подобно рукам фокусника, всего в пару касаний превращают прозрачную жидкость в густую белую пену. А меня — в воздушное пирожное, которое Косте не терпится попробовать. Его горящий взгляд буквально кричит об этом. «Я тебя съем». «Беги пока не поздно».

Только поздно. Уже слишком поздно. Тумблер, отвечающий за самосохранение и здравый смысл, выключен. Активирован режим первобытного желания и похоти.

Почему я раньше не знала, что принимать душ можно не только в одиночку? Да я вообще всегда отдавала предпочтение ванне. Любила набирать почти до краёв. Полную пены и всевозможных расслабляющих бомбочек.