Юлия Крымова – Если мечтают оба (страница 15)

— Ну, это же Стас, ещё напутает что-нибудь, — ровным тоном отзывается муж, читая в телефоне новости.

Да, действительно, его брату уже тридцать три, но с самостоятельностью у него явные проблемы. Он живёт вместе с родителями, и свекровь до сих пор контролирует каждый его шаг. Может, по этой причине у него никак не складывается личная жизнь и никогда не было девушки. Парень он неплохой, но слишком мягкотелый и безотказный. И Алла Петровна хорошо этим пользуется. Постоянно дёргает старшего сына по своим делам и прихотям. Как-то я пыталась ему намекнуть, что может пора сепарироваться от родительницы, снять квартиру, перестать бросать все дела и нестись по каждому её зову. В ответ получила удивлённые глаза: «Как же мама будет одна? Отец ведь редко бывает дома». А та в свою очередь сокрушается, почему сын никак не женится. Действительно, почему же?

Однажды после рождения Тёмы, свекровь рассказала, что в детстве Стас сильно и часто болел. Первой год его жизни они почти весь провели в больнице. Она всё время возилась с ним и опекала его, как могла. Но, похоже, не сумела вовремя остановится и выключить эту гипер-опеку, когда он вырос.

Именно о таком чрезмерном проявлении заботы и внимания к ребёнку я как-то читала в книге одного современного писателя. В произведении он рассказывает как материнская любовь влияет на отношения в семье и к чему приводит избыток или недостаток этой самой любви.

Книга показалась мне интересной, тема довольно волнующей, и я многое подчеркнула для себя на будущее. Но на момент прочтения не предавала особое значение тому, что примеры, приведённые в книге, вполне реальны. Они сплошь и рядом встречаются в нашей жизни.

Так, любовь свекрови к своим детям на них отразилась по-разному. Стасу излишнее внимание матери помешало вырасти не физически, а морально. Внешне здоровый и крепкий парень абсолютно не имеет собственного мнения и не способен отстаивать себя и свои желания. В то время как сам мог бы давно нянчить своих детей, он привык подчиняться родителям и быть удобным для окружающих.

С Лёшей получилось наоборот. Из-за того, что вся сосредоточенность матери была прикована к старшему сыну, он рано повзрослел и отделился. В пятнадцать муж начал работать и полностью себя обеспечивал. А в восемнадцать и вовсе покинул родительский дом. Правда, поэтому у него напрочь отсутствует чувство долга, привязанности, умения сопереживать и заботиться. Он живёт по принципу, что никому ничего не должен. И если в двадцать отсутствие авторитетов и полная его независимость восхищали, то сейчас это лишь отталкивает. Ведь точно также он ведёт себя и в семейной жизни. А как оказалось, тяжело жить рядом с холодным и беспринципным циником.

Спорить с Лёшей и уговаривать его не ехать больше нет сил. Когда за ним захлопывается входная дверь, я всё же разрешаю себе дать слабину. Разъедающая душу обида вытягивает горькие слёзы. Не сдерживая их, плачу. Тихо, почти бесшумно. Лишь изредка утирая мокрые щёки руками. Человек, который должен быть самым близким, такой чужой и далёкий. Когда меня перестанет это ранить? Ведь нужно смириться. Он уже не поменяется.

Чтобы не напугать сына своими красными и опухшими глазами, беру себя в руки.

Пытаюсь завлечь его мультиками в надежде немного побыть наедине с собой, но идея проваливается с треском. Он, как назло, не хочет играть один и с криками «Ну вставай, мама» стягивает меня с кровати.

— Тём, неси набор доктора, будешь меня лечить — придумываю, как выкроить хотя бы ещё пятнадцать минут на подушке. Довольный сын быстро отзывается на моё предложение и с интересом вживается в роль Айболита. Игрушечным тонометром измеряет давление, командует открыть рот и с умным видом изрекает «У вас синее горло, надо лечить». Спохватившись, что обследование не полное, он просит электронный термометр и говорит, что надо измерить «тепературу». Прибор пищит, сын неудовлетворенно качает головой, будто понимает, что значение тридцать семь и пять не сулит мне ничего хорошего.

— Чёрт! — ругаюсь себе поднос, осознавая, что головной болью явно не отделаюсь.

Сегодня же свидание с Владом, вспоминаю, прикрывая от досады глаза. Похоже, купидон, усердно сводивший нас две недели, взял незапланированный выходной. А без его непосредственного участия у нас ничего не получается.

Фотографирую градусник и с припиской: «Похоже у нас лучше получаются спонтанные встречи» отправляю ему, как вескую причину моей неявки.

Глава 18

В ответ я рассчитываю получить вежливое «Выздоравливай» или «Перенесём на другой раз».

Но через пару минут прилетает: «Я умею не только расправляться со ссадинами, так что с удовольствием побуду твоим доктором. Скинь адрес — вызову такси».

Я в недоумении смотрю на экран. Он предлагает приехать к нему? Будет моим доктором? Наверное, мозг плавится от температуры, потому что мысли о том, каким образом названый врач будет меня лечить, уж слишком неправильные.

«Спасибо за предложение, но Тёма уже назначил лечение и собирается ставить укол» — пишу и добавляю плачущие смайлы.

«Обещаю обойтись без них. Напою чаем и уложу спать. Артёма возьму на себя» — приходит в ответ, и на глазах снова проступают слёзы.

Вот так запросто посторонний парень хочет протянуть руку помощи, когда муж равнодушно отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.

Мы ещё некоторое время переписываемся. Я старательно привожу множество доводов, почему это не очень хорошая идея. Влад же не обращает на них никакого внимания. Парня не страшит ни что сын разнесёт ему квартиру, ни что я могу его заразить.

«Вероятнее ты сможешь заразить Артёма, если останешься с ним дома».

Не знаю почему, но я сдаюсь. Пусть это неправильно, глупо и опрометчиво, но мне до безумия хочется получить сейчас хоть капельку заботы и тепла. Хочется, чтобы кто-то напоил чаем, укрыл мягким уютным пледом и дал немного побыть слабой и беззащитной.

Сил на сборы практически нет. Поэтому, надев джинсовые шорты и футболку, делаю по паре штрихов румянами, чтобы совсем не выглядеть бледной поганкой. Хорошо, что от яркого макияжа я давно отказалась, и Влад всегда видел меня именно такой, иначе сейчас сильно бы удивился от разницы «До-После».

Складываю в рюкзак пару игрушек и перекус для сына, когда телефон извещает о подъехавшем такси.

— Привет! — улыбчиво произносит красавчик, помогая нам с Артёмом выгрузиться из машины. Сын ожидаемо насторожен, но когда Влад присаживается на корточки и протягивает руку, то, немного поколебавшись, всё же протягивает свою в ответ.

Красавчик одет в тёмно-серые домашние шорты и футболку, выглядит уверенным и спокойным. Он уже знакомым взглядом, не стесняясь, меня рассматривает. Интересуется, как мы доехали, а я почему-то избегаю зрительного контакта и, отвечая, не знаю куда деть руки. Они подрагивают, выдавая волнение.

— Сколько я должна тебе за такси, Влад? Водитель сказал, что поездка уже оплачена — зачем-то пытаюсь строить из себя независимую феминистку, заведомо зная, что никаких денег он не возьмёт.

Просто оказавшись рядом с парнем, я вдруг начала порядком нервничать и сомневаться в правильности решения приехать к нему. Кажется, этот шаг куда значимее случайных встреч и угощений кофе.

— «Спасибо» будет достаточно — отзывается красавчик, пропуская нас в квартиру. Я смущенно оглядываюсь по сторонам, вспоминая, при каких обстоятельствах была тут в первый раз. Правда, тогда я мало смогла рассмотреть, ведь интерьер, последнее, что меня интересовало.

Влад заводит нас в комнату и, кивая в сторону кровати, командует устраиваться поудобнее. А сам спешит на позывные свистящего чайника. Пока хозяин колдует на кухне, мы с Тёмой с интересом всё рассматриваем.

Внимание сына, как истинного мальчика, привлекает коллекционная модель мотоцикла. Металлическая копия один в один похожа на тот, на котором гоняет красавчик. Интересно, как давно он сидит за рулём байка?

— Тём, сначала надо спросить у Влада. Без разрешения брать чужие вещи нельзя — учу сына нормам приличия, пока верчу головой, осматривая комнату.

В углу, у большого окна, располагается светлый компьютерный стол с огромным монитором посередине. На краю стола стоит одинокий кактус и белая настольная лампа на тонкой стальной ножке. Сверху на стене висит пару полок с книгами и какими-то безделушками. В целом на столе, как и во всей комнате, идеальная чистота. Нет ни плакатов на стенах с полуголыми девушками или автомобилями, ни фотографий.

Посередине комнаты стоит большая двуспальная кровать, аккуратно застелена серым покрывалом, а в углу, у двери, шкаф-купе. Интересно, загляни я в него, тоже обнаружу образцовый порядок. Или на меня вывалится гора вещей, в спешке засунутой туда перед нашим приходом?

Спустя пару минут Влад возвращается с подносом в руках. Меня, как и обещал, поит целебным чаем. Артёма угощает соком и овсяным печеньем.

Отпивая глоток, чувствую вкус имбиря, кислинку лимона, запах мёда и ещё какой-то секретный ингредиент, но красавчик отказывается его называть. Признаться, я приятно удивлена, ведь была уверенна, что максимум, на который способен двадцатилетний парень — это пару раз макнуть чайный пакетик в кипяток и кинуть лимон. Да что там, я сама именно так и делала в этом возрасте.