Юлия Кравченко – Журнал «Парус» 83, 2020 г. (страница 7)

И ветер разрастался понемногу

и что-то там насвистывал, когда

я тихо умирала, но, ей-богу,

ни капельки не жаловалась.

Да,

я их любила, ложь и заблужденья,

и вечер, дурно пахнущий бедой.

По улочкам, до головокруженья

в два счёта доводящим, за тобой,

сама себя калеча и врачуя,

бежала, мой придирчивый герой.

И облако отбрасывало в Чую,

кривлявшуюся прямо подо мной,

замёрзший дождь, пустой, остроконечный.

Что сеешь, тем и будешь после жив.

…Я ничего не сеяла, конечно,

помимо заблуждения и лжи.

НИКТО НЕ ЖИВЕТ

Во тьме, у которой на лбу

пульсирует венка реклам,

смолишь от безделья бамбук,

пейзаж оживляешь слегка.

Не ждёшь ниоткуда беды.

А впрочем, и счастья не ждёшь.

Следишь, как взбирается дым,

следишь, как спускается дождь

по нерукотворной тебе.

Где небо сегодня, где плёс?

Незнамо.

Плывёшь по судьбе.

Не стоишь ни смеха, ни слёз

того, кто глядит в никуда,

однажды пробравшись в киот.

Тьма вовсе не страшная. Да.

В ней просто никто не живёт.

ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ

Когда к тебе тянулась из земли,

хватаясь за колышущийся воздух,

чуть слышно перестукивались и

потикивали собранные в гроздья

рябиновые яблоки.

Они,

наполненные горечью и сталью,

ныряли в зиму,

плыли,

из зимы

выныривали.

Всё перерастали.

Я тоже целый мир переросла,

тобою год больная (это много),

и чёрствый день от первого числа,

голодные потёмки от второго.

Блуждала на негнущихся ногах,

негнущиеся пальцы колоколен

обсматривала. Веки на веках

приподымала.

Мир многоугольный

всё вытерпел и всю белиберду

изведал.

Аллилуйя!

К сожаленью,

когда-нибудь я, видимо, умру

не потому, что вечер воскресенья

несётся на меня на всём пару,

а по законам головокруженья.