Юлия Красинская – Дочь Байкала (страница 10)
Не было ничего, что могло бы говорить о том, что в этом доме живет бурятская шаманка. Никаких амулетов на стенах, веников из сухой травы, сушеных лягушек и ящериц, никаких флаконов и банок с зельями, расставленных по полкам.
В этот момент дверь в соседнюю комнату отворилась, и на пороге появилась пожилая женщина, опираясь на резную трость. Её лицо, испещрённое сетью морщин, словно карта долгой жизни, светилось спокойной добротой. Морщинки у глаз лучиками расходились от век – следы частой улыбки, а складка на лбу, прятавшаяся под краем платка, выдавала пережитые невзгоды.
На этом любой намёк на «шаманку-отшельницу» заканчивался.
Волосы её, когда-то иссиня-чёрные, а сейчас покрытые россыпью серебряных нитей, были заплетены в две косы и спрятаны под шелковым платком… Gucci?! Нет, Александру не показалось. Именно такой платок он лично дарил недавно супруге. Он не мог ошибиться. Дарья была одета в светло-бежевый спортивный костюм от известного бренда. На плечи поверх костюма была накинута модная кашемировая накидка. Перед ним стояла не вольная узница сибирской глубинки, а утончённая, следящая за собой пожилая дама, которую он скорее ожидал встретить на вернисаже в ЦДХ, чем в заброшенной деревне на берегу Ангары.
Александр собрал все силы, чтобы скрыть своё удивление, и более, чем официально обратился к знахарке с уважением:
– Дарья-хугшэн эжы? Простите за беспокойство в такой поздний час. Меня зовут Александр Бадмаев.
Женщина оценила его взглядом с головы до ног. Её глаза на мгновение остановились на его запястье, где виднелись дорогие спортивные часы, затем – на безупречно сшитом пальто.
– Александр… – протянула она задумчиво, и в её голосе не было ни деревенского говора, ни старческой дрожи. Он был ровным, бархатным и полным безмятежной силы. – Сын Туяны. Я тебя ждала, мальчик. Земля, что лежит у тебя на сердце тяжким камнем, и вода, что стонет в твоих снах, привели тебя ко мне. Рассказывай, зачем пришёл. Но только сразу к сути. Время, в отличие от наших с тобой одежд, – вещь бесценная.
Александр почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он понимал, что сейчас каждый его шаг и каждое слово будут иметь значение. Словно читая его мысли, знахарка кивнула, приглашая его сесть напротив. Сама она расположилась на диване, оперев свою трость о невысокую ручку.
– Можешь называть меня «бабушкой», – сказала она, пока Александр пытался собрать в голове заранее заготовленную речь. – Когда-то твоя мать принесла тебя ко мне на руках, слабенького и хилого. А сейчас вот ты какой вымахал, – взгляд шаманки скользнул по его фигуре. – Природа-матушка наградила нас таким вот красавцем-сыном! Ну, и слава богам.
В её словах не было лести. Была констатация факта, как о погоде, но от этого Александр почувствовал себя ещё более уязвимым. Она видела его насквозь – и того слабого младенца, и этого взрослого мужчину в дорогом пальто.
– Бабушка Дарья, я пришёл к Вам за помощью, – начал он после тяжёлой паузы. – Моя жена, Марина…
– Она беременна, знаю, – мягко прервала его Дарья. Её чёрные глаза, казалось, видели всё происходящее за многие километры отсюда.
Такого он не ожидал. У него перехватило дыхание.
– Да, она беременна. И… – он сглотнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, – и, кажется, она тяжело больна. Её состояние с каждым днём ухудшается. Врачи разводят руками, говоря, что всё в руках божьих. Они не дают гарантий. Ни за неё, ни за ребёнка.
Он выдохнул эти слова одним духом, и впервые за долгие недели его голос дрогнул, выдав всю глубину отчаяния, которую он так тщательно скрывал ото всех, включая себя самого. Перед этой женщиной скрывать что-либо было бесполезно.
Дарья внимательно слушала, не сводя с него своего пронзительного взгляда.
– Гарантий, – повторила она тихо за Александром, и это слово прозвучало как приговор всей его системе ценностей. – Гарантии дают в автомастерских и магазинах, Саша… Жизнь – это река. Иногда её нужно просто направить в нужное русло. Но если ты сам перекрываешь ей течение, она может выйти из берегов и смыть всё на своём пути.
– Я боюсь за жену и за ребёнка. Мне невыносимо видеть страдания Марины, – Александр поднял глаза на старуху. – Мать говорит, что только Вы сможете помочь. Я заплачу люблю цену!
Слова эти прозвучали в полной тишине. Кажется, даже часы в этот момент перестали тикать. А дальше началась буря. Шаманку будто подменили. Она встрепенулась, выставила вперёд руку, глаза её загорелись гневом, а в голосе будто появился холодный металл.
– Никогда, слышишь, глупый мальчишка, не смей ничего мне говорить о деньгах! – вскрикнула она. – Нельзя купить то, с чем я работаю! Духи природы не продаются! Им не нужны твои звенящие монеты. Ты же бурят! А все равно глупый!
– Я не хотел обидеть тебя! – от неожиданного испуга Александр сам не понял, как начал обращаться к старой шаманке на «ты». – Я просто прошу тебя помочь ей! Пожалуйста!
Он не помнил, как оказался на коленях, припав лбом к её прохладной кашемировой накидке. Всё, что он так долго сдерживал – страх, беспомощность, отчаяние – вырвалось наружу с тихими, разрывающими душу рыданиями взрослого мужчины, который впервые за долгие годы позволил себе быть просто ребёнком.
Дарья, сделав глубокий вдох, выдохнула весь свой гнев. Её рука, тёплая и шершавая, легла на его вздрагивающие плечи, а затем мягко заскользила по его волосам.
– Тихо, мальчик, тихо, – заговорила она устало и мудро. – Всё будет хорошо. Всё уладится.
Скоро он успокоился. Но подниматься с колен, уходить из этого круга защитной ласки, ему не хотелось. Как давно это было – просто быть ребёнком, за которым присматривают, о котором заботятся. Вся его жизнь – бег, достижения, борьба – казалась сейчас такой утомительной и пустой. Он, родившийся младшим, вечно несся впереди всех, не замечая, как мимо проходят простые моменты любви. И вот теперь, на коленях у старой шаманки, он поймал это забытое ощущение дома и семьи. Он хотел задержаться в этом ощущении хоть на мгновение дольше.
– А что за дурачья у тебя прическа? – спросила Дарья, когда Сашка чуть успокоился и поднял голову. Её взгляд с лёгким укором скользнул по его собранным в низкий хвост волосам. – Бурятский мужчина, с хвостом, как у коня. Распусти. Духи должны видеть твою темень, чтобы узнать своего сына.
С тех пор при ней он ходил всегда только простоволосым, и это странным образом возвращало ему ощущение свободы.
Когда через какое-то время они уселись за стол пить чай, знахарка продолжила прерванную беседу.
– Я могу помочь твоей Марине, – сказала она, и эти слова прозвучали для Александра как высшее благословение. – Но для этого мне нужна она сама. Я не могу исцелить её на расстоянии. Ты должен привезти её ко мне. Природа вылечит. Любое исцеление начинается с природы. Иначе – никак.
Она сделала паузу, её взгляд стал отрешённым, будто она прислушивалась к чему-то далёкому.
– Но ты должен понять одну вещь, мальчик. У всего есть своя причина. Я чувствую, что твои беды валятся на тебя не просто. Чувствую гнев духов. Тех, что хранят здешние земли. Не знаю, чем ты разгневал их, но подумай, возможно что-то ты делаешь не так.
Александр молчал, и Дарья, видя его напряжение, смягчилась.
– Всё, что я говорю – не угроза. Это закон, старый как сама Земля. Нарушишь равновесие – будешь пожинать последствия.
За окном была уже глубокая ночь, когда они закончили разговор.
Александру предложили остаться, и он, к собственному удивлению, с облегчением согласился. Впервые за долгие недели он заснул почти мгновенно, убаюканный тишиной и спокойствием этого места.
Утром, когда первые лучи солнца золотили макушки лиственниц, он проснулся. Ночь подарила ему крепкий, целительный сон без сновидений, и он чувствовал себя полным сил. Вышел на улицу насладиться свежим воздухом, наполненным ароматами леса и трав.
Двор вокруг избы бабки Дарьи был аккуратно убран. Дорожки выровнены и уложены плиткой. Деревья и кустарники – обработаны и подстрижены. Чуть в стороне виднелся небольшой огород, отделённый от основного двора маленьким домиком летней кухни. А рядом высажены какие-то плодовые деревья. Целый садик. Здесь тебе и яблони, и груши.
В доме уже хозяйничала Светлана, та самая женщина, что впустила вчера.
– Доброе утро, – сказал Александр.
– Доброе утро, Саша. Как спалось?
– Как никогда крепко, – честно признался он.
В углу кухни послышалось шевеление. Оказывается, и хозяйка дома уже не спала. Вместе со своей помощницей она готовила на огне кофе.
– Будешь кофеёк перед дорожкой, путник? – спросила она.
– Конечно! Спасибо, – отозвался Саша с искренней благодарностью.
Потягивая крепкий ароматный напиток, он рассматривал хозяйство бабушки Дарьи. Все здесь было на своём месте, грядочка к грядочке, травинка к травинке. Будто на участке этом с утра до ночи работала невидимая, но невероятно усердная бригада садовников. Между грядками копошились куры, а на заднем дворе дружно хрюкали поросята.
– Моя жизнь тесно связана с природой, – сказала старуха, заметив любопытный взгляд Александра. – И я всегда стараюсь помнить, что природа – не слуга, а союзник. Источник энергии и самой древней мудрости, – она медленно провела рукопожатие воздуху, словно гладя невидимое существо. – Каждое растение имеет душу. У каждой травинки, у каждого дерева – своя история. Они могут рассказать нам о жизни, о боли, о радости. Если только мы научимся их слушать. Слушать не только ушами, но и сердцем.