Юлия Красинская – Алиса Блан. История единицы 7341. (страница 8)
Через минуту пришёл ответ. Короткий, как выстрел.
«Гражданин Грег Блан отклонил запрос. Причина: нецелесообразно».
Алиса смотрела на экран.
Нецелесообразно.
Слезы не дали дольше смотреть в экран.
Глава 5. «Вниз»
Она проснулась в темноте.
Не в мягком свете, имитирующем рассвет над Средиземным морем. Не под тихую вибрацию умной кровати, синхронизированную с фазой быстрого сна. Просто темнота. Густая, ватная, какая бывает только в комнатах, которые Система перестала считать жилыми.
Алиса полежала минуту, глядя в серый потолок, где больше не бежали строки утренних рекомендаций. Потом села, спустила ноги на пол. Холодный. Подогрев отключили. Она не удивилась. Она больше не в зоне 7.0 и выше. Это порог, за которым начинается серьёзная экономия ресурсов. Ещё немного и в кране пойдёт вода без минерализации, а из ароматизаторов для неё останется только «Нейтральный».
Встала. Часы показывали 08:15. В квартире никого не было. Грег ушёл, не завтракав. Или услужливый автомат уже всё за ним прибрал. Детей отвёз он же. На основном табло квартиры ассистент зафиксировал в 07:45: «Гражданин Г. Блан покинул жилую зону с несовершеннолетними. Цель: образовательные учреждения. Продуктивность: высокая».
Перед глазами снова всплыло лицо Марка - красное, заплаканное, чужое. «Почему ты не можешь быть как все нормальные матери?»
Алиса прошла на кухню. Открыла шкафчик над холодильником, куда Грег убирал вещи, «не вписывающиеся в рекомендованный рацион». Там стоял джин. Beefeater. Настоящий лондонский, в тяжёлой стеклянной бутылке с красной этикеткой. Грег купил его давно, ещё до рождения детей, когда они иногда позволяли себе «неэффективные удовольствия». С тех пор бутылка стояла нетронутой - её содержимое не входило в базу данных Системы, а значит, его не существовало.
Достала бутылку. Налила в стакан на два пальца. Добавила тоник. Тот самый, что хранился там же, рядом с джином. Лёд взяла из морозилки, пока автомат не заблокировал и её.
Система щелкнула, видимо, пытаясь предупредить о нарушении рекомендованных запретов. Но так и не произнесла ни слова. Система зафиксировала нарушение, но комментарий был заблокирован, как неэффективный для данной рейтинговой группы.
Алиса Блан стояла у окна, смотрела на идеальный Лазурный сектор и пила джин с тоником. В восемь утра. Вопреки всем рекомендациям. Вопреки запретам. Вопреки самой себе - той, прежней, которая девятнадцать лет не позволяла себе даже лишнего выдоха.
Джин обжёг горло, растёкся теплом по груди. Она закрыла глаза. Вкус был настоящим, как запах утки, как кофе из турки, как бумажные страницы, которые листала соседка снизу.
Допила, поставила стакан в раковину. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Затем прошла в гостевую спальню, взяла браслет. Экран мигал: «Алиса Блан. Единица 7341. Внимание: стремительное падение рейтинга. Текущий рейтинг: 6.5. Прогноз: дальнейшее снижение. Рекомендация: немедленно обратиться к ассистенту по рейтинговой стратегии».
Она не стала читать дальше.
Включила монитор в изголовье. Настройки. Поиск устройств. На экране замигали буквы: «Локальная сеть. Устройства поблизости: 3. Подключиться?»
Она нажала «Да».
Система предупредила: «Внимание. Прямое соединение с устройствами, не входящими в социальный круг единицы, не рекомендуется. Продолжить?»
Она нажала «Да».
Список устройств: «Квартира 12. Устройство: КПК (без рейтинга). Владелец: Ветрова М. Соединение устанавливается».
Пока внутри системы что-то щёлкало в ожидании, Алиса набрала: «Мира, здравствуйте! Это Алиса Блан. Мне нужна Ваша помощь».
Ответ пришёл через минуту: «Приходите. Браслет оставьте дома».
Лифт Алиса вызывать не стала. Пошла пешком по лестнице.
В Лазурном секторе лестницы существовали только для чрезвычайных ситуаций - Система не поощряла перемещения вне зон отслеживания. Но блокировать их было нельзя: правила безопасности требовали наличия эвакуационных путей. Она начала спускаться. Двадцать третий этаж - её этаж. Здесь ещё было чисто: стены выкрашены в спокойный бежевый, на площадке стоял горшок с живым фикусом. Двадцать второй - то же самое. Двадцать первый - фикус уже искусственный, но дорогой, почти неотличимый от настоящего.
С каждым этажом что-то менялось.
На пятнадцатом пропал бежевый цвет - стены стали серыми. На двенадцатом исчезли горшки с растениями. На десятом появилась трещина в углу - тонкая, едва заметная, но не заделанная. На восьмом запахло не ароматизатором, а чем-то кисловатым, как в подъездах старых домов из её детства.
Алиса спускалась и чувствовала, как меняется воздух. Наверху, в зоне рейтингов 9.0 и выше, он был стерильным, профильтрованным, с лёгкой нотой цитруса. Здесь, внизу, он становился гуще, тяжелее, в нём появлялись примеси - запах готовящейся еды из квартир, где не пользовались доставкой, запах старой мебели, запах жизни.
На пятом этаже она остановилась перевести дух. На стене кто-то написал от руки: «Ты - не твой рейтинг». Буквы были неровными, торопливыми, но живыми. Алиса провела по ним пальцем. Краска была старой, но ещё крепко держалась на оштукатуренной стене.
Она пошла дальше.
Третий этаж встретил её тишиной и тусклой лампочкой под потолком. Дверь в двенадцатую квартиру была обычной, деревянной, с простой ручкой, без умного замка. Алиса постучала.
Мира открыла сразу, будто ждала. Волосы убраны в небрежный пучок. Глаза те же серые, спокойные. Она посторонилась, пропуская Алису внутрь.
Квартира оказалась маленькой, гораздо меньше их с Грегом. В ней пахло иначе: не ароматизатором, а сушёными травами, бумагой и чем-то ещё. На стенах висели настоящие картины, написанные от руки. На полках стояли бумажные книги. У окна - старый деревянный стол, заваленный исписанными листами. Ни одного экрана. Ни одного датчика. Только на подоконнике лежал допотопный компьютер, наверное, тот самый, с которого Мира ответила на сообщение.
- Садитесь, - сказала Мира, указывая на стул. - Чаю?
Алиса села. Кивнула. Мира заварила чай в старом фарфоровом чайнике - без автомата, руками. Аромат поплыл по комнате: мята, липа, что-то ещё, незнакомое. Алиса взяла чашку, согрела ладони.
- Я не знаю, зачем пришла, - сказала она тихо, делая первый глоток. - Просто мне кажется, Вы единственная, кто смотрит на меня и видит человека.
Мира села напротив, обхватила свою чашку обеими руками.
- Я вижу, потому что сама когда-то была на Вашем месте. Давно. Ещё до того, как рейтинги стали обязательными для всех. Я работала учителем. Литература. Дети, бумажные книги, разговоры не по протоколу. А потом Система решила, что мой предмет «неэффективен». Что дети должны учиться не чувствовать, а считать. Мне предложили переквалифицироваться в оператора образовательных автоматов. Я отказалась. Рейтинг упал. Потом ещё. И ещё. Теперь я здесь.
Она отпила чай, посмотрела на Алису.
- Мне было двадцать шесть, когда всё началось. Систему вводили постепенно, под видом «добровольной инициативы по повышению социальной ответственности». Сначала пилотные сектора, потом рекомендации для госслужащих, потом «настоятельные пожелания» для всех. Нам говорили: это поможет обществу стать справедливее. Каждый получит по заслугам. Прозрачность, честность, объективность. Красивые слова.
Алиса слушала, не перебивая. Она помнила смутно - ей было пять, когда мама впервые надела браслет. Помнила, как та вздыхала, глядя на цифры. Помнила, как папа спорил с кем-то по телефону, а потом вышел на балкон и долго курил, хотя Система этого не одобряла.
- Сначала люди сопротивлялись, - продолжала Мира. - Выходили на улицы. Бинтовали запястья в знак протеста против обязательного чипирования. В нашем районе был целый квартал, где никто не носил датчики. Мы собирались в старых кафе, читали стихи, спорили. Думали, что нас много и нас не сломать.
Она усмехнулась, горько и коротко.
- А потом начались первые понижения. Сначала «неблагонадёжным». Потом тем, кто с ними общался. Потом тем, кто просто молчал. Система не ломала нас грубо. Она душила мягко. Отключала сервисы. Ограничивала доступ. Переводила детей в худшие школы. И люди ломались. Один за другим. Кто-то уезжал за океан, в анклавы, где ещё не было рейтингов. Кто-то принимал правила игры и соглашался с Системой. «Жизнь не стоит на месте, - говорили они. - Нам всем так будет лучше».
Мира поставила чашку на стол.
- Мои родители уехали. В 2038-м, когда рейтинги стали обязательными для всех граждан старше шестнадцати. Они звали меня с собой. Я отказалась. Думала, что смогу бороться здесь. Что школа - это мой фронт. Что если я научу детей думать и чувствовать, а не считать, Система рухнет сама.
Она покачала головой.
- Глупая. Системе не нужны думающие. Ей нужны удобные. Послушные. Те, кто верит, что их ценность измеряется цифрой на запястье. Через пять лет после введения рейтингов мой предмет убрали из обязательной программы. Ещё через два - из дополнительной.
Алиса молчала. Слова Миры падали в неё, как камни в воду, расходясь кругами. Она представила молодую женщину с бинтом на запястье, читающую стихи в прокуренном кафе. Представила, как та же женщина стоит перед выбором: уехать или остаться. И остаётся. Не из героизма. Из упрямства. Из любви, которую Система объявила неэффективной.