Юлия Ковалева – Туннельный мир (страница 7)

Когда мы прилетели, возле ворот стоял Давид, я поджала губы.

– Привет, Рада! А ты не одна?

– Привет! Позволь представить. Мой отец – великий князь Мурании, повелитель грифонов Олден Челак! – мне хотелось, чтобы все папины титулы произвели на этого придурка впечатление и он, наконец, понял, что я не просто девушка.

– Очень приятно! А я – Давид Азимат, потомственный колдун и ничего более.

– Мне тоже очень приятно познакомиться с таким одаренным юношей! Ну, все, дети мои, дальше сами, в монастырь разрешен вход только монахам и практикантам.

Я обняла отца, он забрал моего Малыша. Ворота отворились, и мы вошли во двор монастыря.

Глава 6

Нас провели к настоятелю:

– Здравствуйте! – поприветствовали мы его с Давидом.

– Добрый вечер, рад вас видеть в монастыре Джанкур, – мы протянули свои направления, – Очень приятно, Рада, Давид! Я – настоятель Мальком. Как вижу, Давид сам выбрал наш монастырь, очень похвально, впервые за последние пятнадцать лет существования магических школ! Очень похвально! – я краем глаза посмотрела на Давида, хотела увидеть гордость, но он остался абсолютно спокоен. Меня это удивило. Настоятель Мальком продолжил, – Прежде, чем вы приступите к практике, ознакомлю вас с правилами монастыря.

Подъем в пять утра, все монахи и вы вместе с ними идете на зарядку. В шесть утренняя трапеза, после монахи трудятся, а вы идете в архив Джанкура занимаетесь. В вашем распоряжении любая книга, манускрипт, но только на территории монастыря. В случае ослушания вы, тут же будете с позором отправленные домой и отчислены из школы магии. Далее в полдень обед и два часа отдыха. Во второй половине дня все монахи и вы в том числе, идете за водой на источник, так как вы на время обучения становитесь послушниками монастыря, а у нас все равны. После возвращения с источника вы снова можете заниматься вашими исследованиями. Применять магические способности в стенах монастыря запрещено. Так же просьба соблюдать тишину и покой. Уважительно относиться к инокам, многие из них дали обет безмолвия и просто не смогут ответить на ваши вопросы. Поэтому в случае каких-либо возникающих проблем обращаться непосредственно ко мне. Надеюсь вам все понятно?

– Да, – закивали мы головами.

– Тогда милости просим. Брат Игнат проведет вас в ваши кельи. И выдаст вам монашескую рясу.

– Рясу? – удивилась я.

– Да, пока вы находитесь в монастыре, вы будете носить нашу рясу. Оставить можно только свою обувь, потому что монахи ходят босые. Они годами укрепляют дух и тело, а вы не готовы. Это единственное отклонение от правил. Располагайтесь и приходите в трапезную на ужин через час. Не опаздываете, иначе будете лишены ужина. Брат Игнат!

– Прошу, – молвил человек, который словно отделился от стены. До этого момента я даже не заметила, что мы не одни. Монах был в коричневой одежде. Широкие брюки заканчивались на щиколотке и были затянуты тесемками. Свободная рубаха с квадратным вырезом, подхваченная белым поясом. Босые ноги, полностью обритая голова, кроме макушки, из которой росла коса до самого пояса.

Брат Игнат вел нас коридорами. Я чувствовала жуткие сквозняки. Мы подошли к дверям.

– Прошу! – он отворил. Я вошла, было понятно, что в монастыре не будет особых излишеств и роскоши, но чтоб такое!

У стены стояла кровать, но это громко сказано, что кровать! Кушетка или же нет – половина узкой кушетки! Я сразу стала скучать по своей кровати. Всегда застеленной шелковым постельным бельем, моего любимого лилового цвета. Подушка из пуха микотары. Мечта! В школе кровать поскромнее, но эта, ни в какие ворота не лезет!

В каменной стене вырублен шкаф с деревянными дверями. Табурет на трех ножках, маленькая тумбочка с небольшой свечой.

– Да уж, – разочарованно произнесла я.

На кровати лежала ряса. Я медленно и очень нехотя сняла свой теплый комбинезон, вздохнула и повесила его в шкаф. Сразу стало холодно, быстро натянула на себя рясу.

В углу был крохотный камин, а возле него небольшая охапка дров. Камин не топился, наверное, лет сто. Холод пробирал до костей. Я лихорадочно взялась за растопку. Пальцы не слушались, ничего не получалось. Слезы стали наворачиваться на глаза. Я вспомнила папу, он же предлагал повлиять! Мне стало очень обидно, я же вторая в классе, что за несправедливость? Эти все рыбок растят на морях и озерах, греются на солнышке. И при всем при этом учатся хуже меня! Все придурок виноват: «Надеюсь, ему так же плохо и холодно, как мне!» – злорадно подумала я.

В двери постучали:

– Войдите! – гаркнула я, не отрываясь от тщетных попыток развести огонь. Дурацкое правило на запрет магии, вот если бы…

– Рада, давай я, – раздался сзади голос Давида.

– Ну, попробуй! – я отошла от камина, скептически глядя на то, как Давид начал разводить огонь. Но, к моей радости и в тоже время досаде, он справился буквально за пару минут, – Спасибо! – я протянула руки к огню, стало легче.

– Ничего, я тебя научу. Здесь нет ничего сложного.

– Как-нибудь сама обойдусь, – прошипела.

– Рада, зачем ты так? Я же помочь хочу! Мы должны держаться вместе в этом суровом монастыре. Иначе нам тяжело будет.

Я вдруг подумала: «И в правду, зачем я так?». Стало стыдно и как-то не по себе:

– Ладно, не обижайся! Просто под впечатлением от этого места. Я не готова ко всему такому, – попыталась сгладить.

Давид тут же улыбнулся:

– Ничего, бывает. Ты держись меня и все будет хорошо, – он медленно приблизился ко мне и взял за руку. Руки у него были теплые не то, что мои. Давид посмотрел мне в глаза, – Руки совсем холодные! – он взяв мои ладошки в свои поднес к губам и попытался согреть их дыханием. Я резко выдернула руки:

– Ты что делаешь?

– Хотел согреть твои пальчики. Прости.

Я смутилась и буркнула:

– Нам пора. А-то на ужин опоздаем.

– Пойдем, – Давид открыл передо мной двери. Мы вышли в коридор. Холод окутал со всех сторон. Я вздрогнула, – Замерзла?

– Д-д-да! – процокотала я зубами.

– Тогда пойдем быстрее.

И тут я поняла, что абсолютно не знаю куда идти. Давид взял меня за руку. Ладонь была очень теплой, казалось, холод не приносит ему абсолютно никакого дискомфорта. Он повел коридорами, и довольно быстро мы пришли в трапезную. Я поразилась: «Надо же какая хорошая память!». Мне не удалось ничего запомнить, если бы не придур… Давид, бродила бы тут коридорами, пока не замерзла насмерть.

Трапезная находилась рядом с главным залом. Большая, прямоугольная комната, с длинными прямоугольными столами и скамьями вместо стульев. Высокие потолки, очень маленькие окна, у самого верха. Здесь был огромный, почти в мой рост камин, в котором ярко полыхал огонь, от него шло очень-преочень приятное тепло. Я, сразу не раздумываясь, направилась к камину, протянула руки, пальчики даже начало покалывать. Давид подошел сзади. Мы пришли рано и были наедине:

– Рада!

– Что? – но он молчал, а потом почувствовала, что Давид подошел ко мне почти вплотную. Я даже почувствовала его дыхание на моей шее, тепло его тела. – Ты замерзла! Хочешь, я тебя согрею? – осторожно положил руки мне на плечи и потянул к себе. Моя спина уперлась ему в грудь. Стало тепле, руки Давида обнимали меня. Постепенно согреваясь мне, начинало казаться, что все не так уж плохо.

В огромном камине потрескивали дрова, где-то в глубине монастыря выл ветер. Факелы, висевшие на стенах, создавали причудливые образы. А мы стояли с Давидом практически не дыша, боясь нарушить очарование момента. Я не знаю, сколько прошло времени миг или вечность, до того как дверь в трапезную отворилась, и начали заходить монахи. Я вздрогнула и быстро отошла от Давида, чтобы никто не заметил. Неловко так стало. Давид опустил руки, но продолжал смотреть на меня. Медленно опуская глаза к моим губам, я вспыхнула.

– Рада! Давид! Дети мои, вы уже здесь! Устроились?

– Да, спасибо, отец Мальком, – ответил Давид.

– Я тоже. Правда сквозняки и холод… – начала я.

Отец Мальком развел руками:

– Что поделаешь, здесь круглый год так. Мы уже привыкли. Вам тяжеловато будет, но это по началу. Вы камин топите получше. Я распоряжусь, чтобы дров вам двойную норму выдавали. Не хочу, чтобы дочь повелителя грифонов замерзла у меня. Брат Огир, княжне Раде и Давиду выдавать двойную норму дров, – подошедший монах молча кивнул, – Все, чем я могу помочь.

– Мне не нужно двойную, – вдруг сказал Давид, – Мои дрова отдайте Раде. Я вырос в горах у нас там практически так же. Поэтому я привык, и холод меня не беспокоит.

– Как пожелаешь, сын мой.

– Спасибо, Давид!

– Не за что, Рада!

Я с такой благодарностью посмотрела на Давида, а он просто улыбнулся мне в ответ и подмигнул. Мне стало не понятно, почему я его так недолюбливала в школе? Ведь он такой хороший! Даже дрова мне свои отдал! Волна теплоты и нежности захлестнула меня, хотелось взять и стиснуть его в объятиях! Как хорошо все-таки, что он тут со мной. Сама бы я тут совсем захандрила!

Пока мы разговаривали, монахи рассаживались за столы. Мы тоже прошли к столу, а так не хотелось уходить от тепла камина. Отец Мальком указал нам, где сесть. Мы присели, этот стол возглавлял сам отец Мальком, а мы сидели сразу возле него по правую руку. Так сажают особо почетных гостей.

Вошли монахи с подносами и начали раздавать миски. Они еще много раз уходили с пустыми подносами. Возвращались с полными, пока не обошли всех. Мы сидели в дальнем конце трапезной, поближе к камину, поэтому были одни из последних.