Юлия Ковальчук – Возвращая прошлое (страница 7)
– П-пожалуйста… П-пожалуйста… не надо… только не троньте! – Ее голос дрожал так, что мне захотелось в этот момент сквозь землю провалиться. В мыслях я уже трижды проклял себя за неаккуратность.
– Эй, – тихо произнес, стараясь быть предельно осторожным. – Я и не собирался. Успокойся, ты в безопасности. Я просто хочу помочь.
– Где я? – Она заморгала пышными ресницами, и еще крепче сжала одеяло.
– Ты у меня дома, только не волнуйся, прошу. Я не трону.
Она тяжело выдохнула, немного расслабилась и почти шепотом спросила:
– Со мной все так плохо? Я умру?
– Эмм… С тобой не все в порядке, но ты не умрешь, – подбодрил я, стараясь казаться дружелюбным, чтобы она не видела во мне очередного монстра.
– Жаль, – обреченно выдала она.
– Даже не смей думать о таком, ты справишься!
– Нет… нет… не справлюсь… Вы же ничего не знаете! – Слезы хлынули из ее глаз, словно прорвавшаяся плотина, и ручьями потекли по щекам. Я растерялся, не зная, что делать в такой ситуации. Мне еще не приходилось быть ни нянькой, ни жилеткой для слез. Но, видимо, в этой жизни нужно попробовать все.
– Послушай, не надо плакать. Все наладится.
Ее моральное состояние ранило меня в самое сердце. Я осторожно дотронулся до подрагивающего плеча девушки, чтобы успокоить, но реакция была мгновенной: она резко дернулась и посмотрела на меня огромными от страха глазами. Я тут же убрал руку, подняв обе ладони вверх, показывая, что не представляю никакой угрозы.
– Прости… не хотел напугать тебя, – поспешил оправдаться.
Она же сделала над собой усилие и попыталась остановить истерику. Замерла на какое-то время, оценивая свои силы, лишь изредка всхлипывая, но по ее лицу было понятно, что девушка прекрасно осознавала, что беспомощна и не сможет встать с кровати без посторонней помощи.
– Ты потеряла много крови, ты слаба. Как тебя зовут?
– А… Аня.
– Меня Кирилл! Ань, ты не бойся, я помогу тебе, чем смогу.
– Почему… почему вы это делаете?
– Потому что я нашел тебя там, на дороге, – ответил я. – Ты бросилась под колеса моей машины, и я не мог поступить иначе, – уверял, стараясь втереться в доверие. – У тебя есть родные или близкие? Я могу рассказать им, где ты, или отвезти тебя к ним.
– Нет, нет, нет, только не это! – взвизгнула она, и снова началась истерика. Она ревела навзрыд, а я не понимал, что такого сказал, что могло вызвать такую бурную реакцию?
– Ань! Ань! Пожалуйста, прекрати! Давай так: ты не думай ни о чем, поспи, а потом что-нибудь придумаем, окей? Только не плачь, прошу!
Ее нос слегка дернулся, затем она кивнула, прикрыв веки. Я чувствовал, что взвалил на себя слишком много, но это меня не пугало. Преодоление препятствий – это то моя стихия, ведь всегда иду до конца, не отступая. Особенно теперь, когда дело касалось Ани, которая вызывала во мне странные, необъяснимые чувства. Это притяжение к ней было для меня сплошной загадкой.
Несмотря на припухлость вокруг глаза, девушка оказалась невероятно красива, от нее было невозможно оторвать взгляд. Такая нежная, хрупкая, утонченная, и ранимая. Мне отчего-то захотелось защитить ее от всего зла в этом мире, стать ее щитом, не подпуская никого, даже себя.
Понимая, через что ей пришлось пройти, я знал, что Ане будет непросто снова открыть свое сердце мужчине. Но что, если я смогу стать другом? Если судьба уготовила мне именно такую роль, то я готов ее принять.
Моя квартира находилась в элитном доме. Три просторные комнаты были обставлены со вкусом дорогой мебелью, не уступавшей той, что стояла в особняке отца. К созданию интерьера я приложил руку сам. Больше пространства и меньше захламленности, ничего лишнего, только самое необходимое.
Вниманием девушек я никогда не был обделен, этим и пользовался, менял их как перчатки, а наутро не помнил имя очередной красотки. Серьезных отношений избегал, ведь это не мой стиль. Капризы и истерики со стороны женского пола я терпеть не собирался. Но с появлением этой «находки» что-то внутри меня дрогнуло и стало меняться.
Я тихо заглянул к ней. Аня спала, и теперь я тоже мог немного отдохнуть. Устроившись на кушетке, я провалился в глубокий сон.
– Отпусти! Умоляю, не надо! Отпусти… Нет! А-а-а!
Ее вопль, полный первобытного ужаса, сорвал меня с места. Я, как безумный, метнулся в комнату. Аня, словно птица, угодившая в капкан, билась в лихорадочном сне. Хрупкая игла капельницы, под натиском ее отчаянных взмахов, танцевала у самой кромки вены, грозя вырваться наружу. Не раздумывая, я навалился на девушку, грубо прижав ее руки к измученному телу. Она извивалась, сопротивлялась, а я лишь сильнее стискивал тонкие запястья, будто бы усмиряя дикого зверя.
– Аня! Аня! Тише! Все! Милая, все позади! Ты в безопасности!
Внезапно ее веки распахнулись, обнажая расширенные от ужаса, влажные от слез глаза. Увидев меня, нависшего над ней, девушка снова закричала, как будто я и есть само воплощение ее кошмара. Наверное, в этот момент Аня сочла меня чудовищем, явившимся из ночного кошмара. А я? Идиот, каких свет не видывал. Додумался же навалиться на нее сверху!
– Аня, да не ори ты так, оглохнуть можно! Что соседи подумают?
– Отпусти! Отпусти… – прошептала она, голос дрожал от неподдельного страха.
– Все, все, успокойся. Я не трону, я же сказал! – Я медленно, с трудом разжал ее сведенные судорогой пальцы.
Затем, как ошпаренный, спрыгнул с кровати, освобождая ее от своего присутствия. Но она все еще всхлипывала, словно раненый зверь. Я понятия не имел, как себя вести, как доказать ей, что я не представляю угрозы, что я лишь хочу помочь. Но, видимо, рана в женской душе была слишком глубока, и… почти неизлечима. Понимал, что нужно запастись терпением, ведь легкого пути не будет. Ведь я даже не знал, сможет ли она вообще когда-нибудь оправиться от пережитого. От таких зверств, наверное, невозможно исцелиться до конца. Я поспешил выйти из комнаты, давая ей возможность прийти в себя, отдышаться. Скорее всего, я лишь смущал ее своим присутствием.
Спустя какое-то время, собравшись с духом, я снова заглянул к Ане. Казалось, она немного успокоилась, и на душе у меня стало чуточку легче. За окном сгущались сумерки, скоро должен был прийти Айболит. Я подумал, что нужно предупредить девушку о визите врача, иначе, увидев незнакомого мужчину, она снова впадет в истерику.
– Ань? Как ты себя чувствуешь? – начал я осторожно.
Она молчала, взгляд ее был устремлен в потолок, в пустоту. О чем она думала, оставалось только гадать.
– Ань, ты есть хочешь? Я могу что-нибудь приготовить. Что ты любишь? – я пытался хоть как-то наладить с ней контакт.
– Я… Не знаю, я… не голодна…
– Тебе нужно поесть. Может, яичницу? – Я неловко взъерошил волосы на затылке. – Эмм… просто я не особо силен в готовке.
– Мне все равно, – безучастно ответила она.
– Слушай, скоро придет врач. Только ты не пугайся, это он тебя с того света вытащил. Ему нужно будет осмотреть тебя.
– Что осмотреть?
– Твои раны и… там. Ну, ты понимаешь, где… Вчера он наложил швы, их нужно обработать.
– Врач? Мужчина? – Ее глаза округлились.
Я кивнул.
– Нет! Нет, только не это… Не нужно врача…
– Не стесняйся и не волнуйся, так нужно. Тем более что вчера он все уже видел, это его работа.
– А вы? Вы видели меня обнаженной? – смущенно спросила Аня. И тут я окончательно убедился в том, что она совсем еще ребенок, чистый и наивный.
– Твои сокровенные места, на которых швы, я не видел. Но мне пришлось отмывать тебя! Ты была очень грязная.
Она снова покраснела, нежный румянец робко проступил на ее бледных щеках.
– Насчет врача договорились?
В ответ – тишина. Она лишь натянула одеяло на голову и судорожно вздохнула.
– Будем считать, что договорились!
Дожаривая омлет, я услышал долгожданный звонок в дверь – это был Айболит.
– Наконец-то! И чего так поздно? – проворчал я, встречая его у порога.
– У меня, знаешь ли, не ты один в пациентах! Как она? – Леонид стянул свое серое драповое пальто и протянул его мне.
– Плохо! Истерит без конца, – буркнул я, вешая пальто на вешалку.
– А я предупреждал! Ты хоть узнал, кто она и откуда? Родные небось места себе не находят? – Мужчина прошествовал в гостиную, забрасывая меня вопросами, на которые у меня пока не было ответов.
– Да хоть бы слово! Молчит, как рыба об лед, ревет только белугой!
– Имя хоть выяснил?
– Аня ее зовут!
– Уже что-то.
– Дядь Лень, прошу, будь с ней помягче.