Юлия Королева – Преступление без наказания. Детектив (страница 4)

– Вы издеваетесь, что ли? – спрашивает он.

– Ну, как бы это вполне логично, Антон Фёдорович. Ладно, давайте дальше. Скажите, у ваших девушек были враги, недоброжелатели? Может быть, вы слышали, что они ссорились с кем-то?

– Ну, всякое бывало, они же работали в салоне, где конкуренция неизбежна. Многие им завидовали, например. Но прямо уж слишком серьёзных конфликтов не было. Я такого не помню.

Возвращается Игорь. Сочувственно смотрит на Барсука, кивает мне.

– Игорь, отсмотри камеры, пожалуйста – прошу его я – может быть, что-то найдёшь подозрительное.

Он садится за свой стол, включает компьютер и вставляет флешку.

Через некоторое время говорит мне:

– Маргарита, вот тот момент, когда невеста идёт к туалету незадолго до своей смерти.

Я внимательно смотрю на экран. Абсолютно ничего подозрительного. Сначала Стася танцует с младшей дочерью Барсука, держит её за обе руки, потом что-то говорит ей и идёт к туалету, на ходу поправляя причёску. Выглядит она при этом вполне нормально – никаких признаков того, что ей плохо и через несколько минут она упадёт замертво.

В кабинет заглядывает Роб, в руках у него «планшетка», на которую скрепкой прикреплен лист.

– Марго – шепчет он мне – за три часа до смерти у девушки был половой акт.

– Роб – укоризненно отвечаю ему – это вполне нормально, учитывая, что она выходила замуж.

– Ты меня не поняла, Марго. ДНК её партнёра не совпадает с ДНК жениха.

Часть 3. Барсук, окунь и милая Мила

– Что? – я смотрю на Роба, не веря в то, что он говорит – то есть ты хочешь сказать, что невеста на собственной свадьбе…

– Марго, ну в самом деле! Ты взрослая женщина, а ведёшь себя, как ребёнок! У богатых такая практика сплошь и рядом!

– То есть ты считаешь это нормальным?

Роб закатывает глаза:

– Марго, я не считаю это нормальным! Да какая разница, что я вообще считаю?! Факт остаётся фактом – девушка на собственной свадьбе… согрешила с другим мужчиной. Я уже отнёс образцы в лабораторию Дане для сравнения материала с ДНК гостей.

Задумчиво грызу карандаш.

– Спасибо тебе, Роб. За три часа… То есть, получается, что это действительно тот, кто был гостем на свадьбе. Очень интересно! Невеста отнюдь не святая.

Я возвращаюсь к Барсуку.

– Антон Фёдорович, скажите, вы знали, что у Станиславы Андреевны есть любовник?

– Что вы несёте? – раздражённо говорит он – если бы я это знал, я бы ни за что не женился бы на ней. И вообще, с чего вы это взяли? Стася не такая!

– Наличие у неё в жизни другого мужчины подтверждает анализ ДНК – за три часа до смерти у неё был половой контакт.

– Я вам не верю!

– Вы можете не верить мне, но, как говорится, факты – вещь упрямая, а мы в своей деятельности опираемся именно на них.

Он внезапно стучит громко по столу, на что Игорь укоризненно говорит ему:

– Успокойтесь, Барсук! Это вам не институт благородных девиц! Не ломайте мебель!

Я жду, когда лицо Барсука из багрово-красного от гнева вновь станет нормальным, а потом спрашиваю:

– Вы можете предположить, кто был любовником вашей жены? Кстати, за три часа до её смерти – это примерно двенадцать дня. Где вы были в это время? Я имею ввиду, на каком этапе была свадьба?

– Да откуда я могу знать, с кем эта шлюхa трaхaлась! А в двенадцать дня мы были на катаниях. Нас расписали в одиннадцать, а в двенадцать наш кортеж поехал кататься.

– Был момент, когда вы отходили от своей невесты?

– Ну, конечно! Общался с гостями, с партнёрами, это же свадьба – все хотят поздравить, выпить с тобой…

– Понятно, Барсук. Ладно, отправляйтесь домой. Пока – я выделяю это слово голосом – вы свободны. И да, завтра я приеду поговорить с вашей матерью, а заодно и сестрой. Думаю, не стоит тащить к нам пожилую женщину. А вот детей придётся вызывать повесткой с соблюдением всех необходимых формальностей, и разговаривать с ними в присутствии психолога.

– Не трогайте моих детей! – говорит он напыщенно.

– Барсук, вы хотите воспрепятствовать следственным действиям? – невинно спрашиваю у него, хлопая глазами. Он отпускает голову и молчит – да, и позаботьтесь о том, чтобы меня завтра беспрепятственно впустили в ваш коттедж.

Он уходит, а я говорю Игорю:

– Жутко скользкий тип. Ладно, Игорь, тебе нужно съездить к родителям Эвелины Рубашкиной, поговорить с ними. Не нравится мне эта история с сердечным приступом – кидаю взгляд на часики на руке – ого, конец рабочего дня. Тогда всё завтра, завтра!

Я приезжаю домой тогда, когда Руслан уже готовит ужин. В кухонном фартуке он выглядит забавно, и я невольно улыбаюсь. Щека у него перемазана в муке. Целую его и сына, который вертится тут же со своими игрушками, переодеваюсь и иду в душ.

У нас негласный договор – за столом мы не говорим о работе. Только семейные вопросы. После ужина Руслан идёт в кабинет, а я мою посуду и, усадив Юрчика за мультики, направляюсь к мужу. Он сидит в кресле и перебирает какие-то бумаги. Усаживаюсь прямо на стол напротив него, запускаю руку в густые волосы, забираю бумаги и читаю их.

– Новый клиент?

– Угу. Авария на дороге, двое погибших.

– Нелегко тебе придётся.

Он обнимает меня за талию и усаживает к себе на колени.

– Рус, ты помнишь нашу свадьбу?

– Да, а что?

– У нас новое дело. Невеста умерла прямо во время свадьбы.

Я знаю, что целиком и полностью могу доверять мужу.

– Вот это ничего себе – присвистывает он – убийство?

– Вероятно, да. Но причина смерти до сих пор не ясна. Роб проводит развёрнутый анализ.

– А кто несчастный жених?

Я рассказываю ему про Барсука.

– Какой-то чёрный вдовец – бурчит Руслан – кстати, я знаю его немного. Пару лет назад он звал меня к себе юристом. Но я отказался – привык к свободе, не хочу ни от кого зависеть.

– К хорошему быстро привыкаешь – смеюсь я.

На следующий день, как только я прихожу в комитет, мне сразу звонит Диана.

– Марго, тебя шеф зовёт.

– А что случилось?

– Не знаю. Он ругается в кабинете с Робом.

– Господи – говорю я – будет ли у нас покой когда-нибудь? Сейчас приду.

Роб стоит перед шефом в позе провинившегося школьника. Завидев меня, Евгений Романович восклицает:

– Нет, Марго, ты только послушай, что говорит этот умник!

Я поворачиваюсь к Робу, но тот молчит.

– И что он говорит? – спрашиваю я у шефа.

– Он говорит, что не знает, от чего умерла Полянская!