Юлия Королева – Найти пропавшего Загуляева. Детектив (страница 2)

– Ну – говорит мне по дороге Клим – и что ты думаешь про всё про это?

– Мне кажется, всё это – какой-то розыгрыш – бурчу я – ну скажи, ты сам-то веришь, что человек может пропасть вот так вот, внезапно, ночью, в абсолютной тишине, без звука. Если это нападение – почему он не кричал? Нет, жена ничего не слышала, а на месте остался только телефон. То есть нашего фотографа упёрли вместе с фотоаппаратом.

– Слушай, а может, он снял чего-то неугодное, ну, и его похитили…

– Но ведь проще было сделать это в городе, днём… А не ночью в деревне, где каждый друг друга знает, и уж точно обнаружили бы чужака, зачем ему так себя светить? Можно было спокойно похитить его или его фотоаппарат в суетливой городской среде, где никто бы и внимания не обратил.

– Может, он тогда с любовницей завис и боится появляться на глаза своей жене?

– Я не знаю, Клим. Мистика какая-то… Приедем на место, разберёмся.

С основной трассы мы сворачиваем в сторону, когда видим соответствующую надпись на указательной табличке.

– И правда, странно, кто так деревню назвал? У кого-то, похоже, с головой было не всё в порядке!

С помощью редких прохожих мы выясняем, как нам попасть на место исчезновения фотографа. Там толпа народа, в основном деревенские зеваки, среди которых много молодёжи. Место исчезновения оцеплено, но для нас это ничего не значит. Пробираемся через ленту, и к нам тут же направляется оперативник.

– Маргарита Николаевна – он приветствует меня – тут уже и водолазы подсуетелись, и поисковый отряд создан, в том числе из деревенских. Лес кругом, будем искать.

Я оглядываю территорию. К реке ведёт довольно широкая тропинка – вполне может и машина проехать. Потом эта тропинка превращается в мост через ручей, который впадает в эту же реку. Сверху – железнодорожное полотно и когда идёшь по этому мосту, ощущение, что проходишь через арку. Слева от тропинки, не доходя до моста – ещё одна тропинка, уходящая наверх сквозь деревья черёмухи. Это те самые деревья, расположенные в виде арки, которые пошёл фотографировать Загуляев.

– Мы тут ничего не трогали – говорит оперативник.

Телефон пропавшего мужчины лежит на земле. Он даже не разбился, но это не говорит о том, что его не уронили, а спокойно положили на землю. Корпус крепкий, мог и выдержать. На земле вокруг телефона следы обуви, нечёткие, смазанные.

– Вы здесь ходили? – спрашиваю у оперативника.

– Нет – говорит он – оцепили. Ходила здесь только жена.

– Следов обуви несколько. А кровь где?

Он провожает меня и Клима чуть дальше, и скоро мы выходим туда, где тропинка стремится к железнодорожному полотну. Честно говоря, я выхожу из этой арки деревьев с каким-то облегчением, непонятно почему, но это место мне неприятно.

Пятно крови на земле довольно большое.

– У меня неутешительный прогноз – говорит мне Клим – если это его кровь – вряд ли он жив.

– Будем надеяться на лучшее – отвечаю ему и поручаю оперативнику – соберите на анализ и сразу к нам в лабораторию.

– Это точно человеческая кровь – говорит мне Клим – я такие вещи носом чую.

– Где жена? – спрашиваю я у оперативника.

– Сидит на берегу, там – он показывает рукой – ждёт результатов от водолазов.

Мы опять проходим через арку, а Клим говорит мне в это время:

– Слушай, а может, это жёнушка его… ну… того?

– А ей какой резон? Они в паре работали, говорят, их тандем был очень крепок. И услуги оказывали на высшем уровне. Ценник у них зашкаливал, но желающих было хоть отбавляй.

– Ну, не знаю, может, он изменял ей… Видела же его лицо – настоящий манекенный красавец.

– Ладно – говорю я – всё это только предстоит выяснить. А что у нас вон там?

Втроём мы идём туда, где дорожка, ведущая первоначально к мосту, разветвляется ещё и вправо. Тропинка ведёт к мостику через ручей и дальше, к двум странным, почти разрушенным, строениям.

– Это что? – спрашиваю я у оперативника.

– Это будка смотрителя, а это его дом – показывает он – здесь станционный смотритель жил ещё в семидесятые года, то ли путевой обходчик. Но потом, видимо, умер, а близких не осталось. Вот деревенские и начали дом по кускам растаскивать. Где кирпичи сопрут с печной трубы, где забор разберут на дрова.

Сквозь редкий частокол забора вижу цветущую вишню и черёмуху во дворе, сквозь выбитые окна – колченогий стол, покосившуюся печь и новогоднюю мишуру на полу. Становится жутковато – когда-то в этом доме жили люди, и как и все, праздновали праздники. А теперь вот только тлен, разруха и бардак.

– Осматривали эти дома? – спрашиваю я у оперативника.

– Даже в погреб спускались – кивает он – пусто и не следа от пропавшего фотографа.

Пройдя дома, мы выходим к железной дороге. По одну и другую сторону от полотна стоят скамейки. Табличка гласит о том, что это пять тысяч шестьсот четырнадцатый километр. Я тихонько смеюсь и, показывая на указатель, говорю своему помощнику?

– Ну да, не назовут же они станцию «Еловая дурь».

Он тоже хихикает, а мне кажется, что оперативник смотрит на нас, как на дураков.

– Ладно – говорю я – проводите меня к жене его. Хочу с ней поговорить. Клим, там, вон, за оцеплением, зеваки собрались. Попробуй у них выяснить, может, кто-то что-то слышал ночью.

Он уходит, а я подхожу к девушке, сидящей на камне около реки. Невысокая, полноватая, со стрижкой каре и большими грустными глазами серого цвета, она смотрит на меня и говорит:

– Вы, вероятно, следователь? Здравствуйте. Меня Юлия зовут, я жена Сергея.

– Я полковник Жданова – показываю ей корочку и опускаюсь напротив, на такой же камень.

– Юлия, послушайте, ну неужели вы действительно ничего не слышали?

– Абсолютно – спокойно говорит она – но вы учитывайте – река сильно шумит, а ночью тем более. Вот послушайте сами.

Да уж – если бы действительно кто-то что-то захотел тут услышать – всё равно бы не смог, шум такой, что только его и слышно.

– Зачем вы пошли ночью на реку? Что, действительно, искупаться? В мае месяце?

– Да нет же! – она с досадой кусает губы – поймите, мы творческие люди, и таким способом… ну… ищем вдохновения, что ли. Мы часто так ходим, кроме зимы, конечно, зимой тут вообще не пройдёшь – сугробы по пояс. А сейчас полнолуние, вот мы и отправились… посидеть под луной, посмотреть на воду. Наш дом находится на другом конце деревни.

– А во сколько вы пошли на речку?

– Где-то в полвторого.

– Ваш муж сам вызвался пойти пофотографировать?

– Да. Дело в том, что мы часто тут раньше ходили, но вот почему-то тропинку эту… то ли не замечали, то ли что… Я сегодня сама удивилась, когда обнаружила, что она выходит к железной дороге. А Сергей увидел эту арку из черёмух, и загорелся сфотать её. «Иди – говорит – на речку, я сейчас сниму и приду». Ну, я сидела и ждала его. А его всё нет и нет. Пошла искать. Это было где-то в полтретьего ночи.

– Вы пытались его звать?

– Да. Но никто не отзывался.

– Скажите, Юлия, вы допускаете мысль, что ваш супруг мог просто… с кем-то уйти… Поразвлечься, например…

– Вы сейчас женщину имеете ввиду? – она покачала головой – нет, это вряд ли…

– Почему?

– Я не знаю… Он не был настолько… легкомысленным, что ли. Это для компаний, для свадеб, для юбилеев он весёлый рубаха-парень, а на самом деле он был очень серьёзным. И заботился обо мне. Вряд ли бы он ушёл вот так…

– Юля, а у него были враги?

– Ну, как – враги – я видела, что ей неприятно говорить на эту тему – у людей с нашими профессиями они точно должны быть. Во-первых, конкуренты. Те всегда норовят перехватить заказ или устроить ещё какую пакость. Во-вторых, знаете, есть такая категория людей, которых фото не то, чтобы не устраивает, а просто… платить не хотят… Мы работаем по договору, у нас в нём прописаны все условия. И конечно, существует момент предоплаты за услуги. Так вот многие, после праздников, получив фото, начинают кобениться – то им не так, это не этак, и отказываются платить, да ещё требуют предоплату вернуть. Серёжа выигрывал несколько судебных процессов, да ещё умудрялся с таких через суд упущенную выгоду взыскать. Представляете, как эти обманщики возмущались потом?

– И много таких было?

– Ммм… дайте подумать… Только за этот год два судебных процесса. Все хотят разжиться памятными фотками на халяву – такова человеческая сущность. А то, что это адская работа – никого не интересует. Ну, и в-третьих – слишком настойчивые гостьи на праздниках. Видели же, наверное, его фото? Ну. вот, девки молодые напьются и на шею вешаются, а парни их ещё и в драку лезут…

– Да уж… работка у вас – говорю ей сочувственно – слушайте, Юля, а вы не допускаете мысли, что ему могло просто всё надоесть?

– Да нет же – досадно отмахивается она, словно от надоевшей мухи – мой муж – очень ответственный человек. Он точно не стал бы вот так всё бросать. Ну, сами подумайте – куда бы он направился – без денег, без телефона, с одним фотоаппаратом…

– Скажите, пока вы ждали мужа – вы слышали какие-то звуки посторонние – шум машины, мотоцикла, может быть, поезд проезжал…

Она задумывается:

– Поезда точно были. Один шёл в одну сторону, другой – в другую. С разницей примерно в минут пять.