Юлия Королева – Анютка-малютка. Повесть (страница 22)
Бабы в деревне удивляются – как еще не спилась Оксанка, мужики любят к ней захаживать, женатые редко, все чаще те, кто еще не женился или хотят первый опыт приобресть… Та всех привечает… Бабы, как правило, Оксанку избегают, да и она сильно ни с кем не знается – работает себе в колхозе, летом и под осень в город ездит излишки урожая продавать, а оттуда привозит наряды самые разные, чтобы, значится, перед мужчинами в грязь лицом не ударить. Пытались ее и на собрании комсомольской ячейки пропесочить, и бабы гоняли девицу, да та только рассмеялась и выдала в ответ:
– Вы за собой глядите! А я за собой сама присмотрю – неча мне тут вашу нравственность навяливать! У самих рыло в пуху, а все туда же – жизни учить!
И она, Анютка, сколько раз видела, как к ней мужики, воровато озираясь, захаживают. А еще видела, как на веревке во дворе ее сохнут вещи – красивые чулки с поясом, комбинации шелковые, да белье… Вот так-то… И чего она, Анютка, не догадалась сказать этому Митрию, что вон, есть Оксанка безотказная…
Дома она тщательно закрыла открытое в комнате окошко, словно испугавшись чего-то и сама же посмеялась над своими страхами – ну и дурочка же она, человек просто спросил ее, а она уже и затряслась, как осиновый лист!
О своем разговоре со скотником она поведала только Соне, а поскольку та была трусихой, которую еще поискать, то во время Анюткиного рассказа охала и ахала от страха.
– Ань, а можно, я с тобой на ферму схожу? – спросила она – ты же завтра пойдешь Пеструшку проведать?
– Да, пойду! Если хочешь – пойдем со мной, да только зачем тебе?
– Ну… Я еще скотника этого не видела, а так посмотреть охота, интересно же…
– Ладно, пойдем. Только подальше от него держись! И наедине с ним не оставайся, а то и тебя начнет расспрашивать про женщин в нашем селе.
На следующий день они вдвоем отправились на ферму, проведать Пеструшку и теленка. Увидев Митрия, Анютка выразительно скосила на Соню глаза, и та сразу поняла, что перед ней новый скотник. Но Митрий лишь угрюмо кивнул Анютке, и пошел работать.
– И чего в нем такого? – спросила Соня – обычный мужик, только жизнью потрепанный слегка.
– А у меня кровь в жилах стынет, когда я его вижу – вздохнула Анютка – знаешь, мне почему-то кажется, что он опасен. Кто он такой? Что делает у нас в деревне, откуда пришел? Никто ничего о нем не знает.
– Ну, Назар Егорович-то знает наверняка. Он же председатель, все обо всех знать должен. Слушай, Аня, а может, ты расскажешь ему осторожно, что этот Митрий бабами интересовался нашими? Ну, так… На всякий случай…
– Ты права, Соня! Надо рассказать! Конечно, у меня нет доказательств, что он что-то дурное замышляет, но все же! В книжке одной написано: «Предупрежден – значит, вооружен»!
Поговорить с председателем Анютка решила при встрече – отвлекать Назара Егоровича такими, на первый взгляд, пустяками, где-то в сельсовете ей не хотелось. А видела она его часто – тот старался и в поля успеть, и на ферму, и на конюшню, а иногда и в сельпо захаживал, так что при Анюткином образе жизни, – подвижном и мобильном – их встреча всего лишь вопрос времени, буквально от пары часов до одного дня.
Застала она его опять же на ферме, когда пришла туда как-то вечером – опять посмотреть, как умело справляется Григорий Данилович. Когда они закончили все дела, Анютка попросилась с Назаром Егоровичем вместе в деревню пойти, и там по дороге все про Митрия ему и рассказала.
– Я не наябедничать хочу – оправдалась она – просто… мало ли что… Подозрительный он какой-то… Самое главное, чтобы ничего не сделал женщинам нашим.
Назар Егорович вздохнул.
– Спасибо тебе, Аня, за наблюдательность твою, да за то, что сказала мне о разговоре вашем. Митрий этот… непростая у него судьба, насовершал он ошибок в жизни много, а теперь вот… все исправить хочет. Нужно, как ты считаешь, давать человеку шанс, верно? Если он решил новую жизнь начать?
– Наверное нужно – Анютка пожала плечом – нельзя же… думать, что и вовсе в человеке ничего хорошего нет.
Не сказал Назар Егорович Анютке того, что знал о Митрие, девчонка она совсем еще, ребенок, по сути – зачем ей знать такое. Да и скотник за это недолгое время хорошо себя зарекомендовал, ну и что, что необщительный да нелюдимый – люди разные все, а жизнь его потрепала. Зато работает хорошо, за животными смотрит отлично, сильный, выносливый…
…Павел набирал группу для похода на Жемчужное. Располагался мобильный штаб в библиотеке, и он говорил, что как только группа соберется, можно будет начать инструктаж. Набирали всех желающих – и парней, и девушек, но предупреждали, чтобы молодежь рассчитывала свои силы.
– Я в министерство хочу обратиться! – с жаром говорил Павел Анютке – чтобы здесь, в Сутое или в райцентре, разрешили базу туристическую построить! Представляешь, как было бы здорово! Тут ведь мест нехоженных, неосвоенных очень много.
– Ну, не скажи! – смеялась Анютка – дядя Миша Калашников, лесник наш местный, все исходил!
– А ты его близко знаешь?
– Да, с самого рождения! Хочешь, познакомлю?
И она действительно познакомила Мишку Калашникова и Павла, причем эти разные по возрасту люди сразу же нашли общий язык, и Михаил выложил перед Павлом все свои самодельные карты, которые он рисовал, исхаживая годами тропы тайги, уходя порой на несколько дней.
– Слушай, дядя Миш! – Павел горячо благодарил Михаила – да это же… Это же бесценные карты! Никто еще тут не был, не знает, что там – а ты уже нарисовал!
– Бери, пользуйся, коли надо! – отвечал польщенный Михаил – я не только для себя это делал, а и для людей!
Павел все уговаривал Анютку пойти с ними в поход к Жемчужной, но Анютка сомневалась – это дело не одного дня, а ей бабушку оставлять не хочется. Опять же – и пойти охота, очень – очень, аж саднит в душе от интереса – посмотреть на такую красоту! Но бабулю она не оставит, а у матери отпуска не получается – недавно там была. Так что вряд ли у нее получится вырваться. Вот и у Сони не выходит – ей ее Виктор запретил. Так и сказал:
– У тебя что, Соня, дел больше нет, как по лесам с чужими мужиками шарашиться?! Так я тебе быстро заделье найду! В поход она собралась! Не смеши меня! Не девическое это дело!
Когда Анютка услышала про эти его слова от самой Сони, то сказала ей:
– Сонь, неужели тебе это нравится? Он ведь еще тебе никто, а уже командует тобой?! А дальше чего будет, когда ты за него замуж выйдешь?
Соня только вздохнула:
– Знаешь, Аня, он прав с одной стороны! Как это, девушки – и в поход с парнями?! Мало ли что там может получиться!
– Соня, а что там может получиться? Ты думаешь, парни эти, хоть и студенты, только мечтают о том, чтобы уйти с девчонками в поход и что-то там с ними сделать? Да нужны мы им больно! Это у них увлечение – в походы ходить! А чем еще летом заниматься, и вообще – почему надо сразу думать о людях плохо?!
– Вот они от своего безделья в походы и ходят! – кивнула Соня – избалованная городская молодежь!
– А почему, если городская – то именно избалованная? Деревенских, что ли, не бывает таких? Вон, взять хотя бы Витьку твоего! Я бы не сказала, что он трудится, как пчелка, а все почему? Потому что на отца своего полагается, тот ведь при должности! Мог бы летом, между прочим, не сидеть около тебя, а пойти подработать, в колхозе всегда руки нужны! А он скоро вообще у тебя поселится – ревнует, что ли, что так охраняет?!
Сама Анютка устроилась на полдня работать в колхоз в поле – на свеклу и морковь. Прореживать, окучивать, опылять, подкормками разными прикармливать. Работы много, а к бабуле все равно среди бела дня нет-нет, да забежит тетя Тася. Но тут – Анютка вроде как на работе, а если в поход, да просить соседку присмотреть за старушкой – это уж, вроде как, баловство.
Ефросинья, надо сказать, была против того, чтобы Анютка в полях спину гнула – на своем огороде работы хватает, да и Настя помогает хорошо, каждую неделю и деньжат подкинет, и привезет что-то из города, хотя что Ефросинья, что Анютка уговаривают ее не возить много, да и одежду она дочери покупает, правда, на свой вкус, а потому надевает очередную новую кофточку или юбку Анютка только после длительных с мамой баталий. А то порой Насте обратно отдает, чтобы та сама носила, не из вредности, а потому, что не носит Аня такое, не нравится ей, а Настя все старается вкус привить девчонке, чтобы та полюбила платья, юбочки, туфли на каблуках.
– Мам, ну какие каблуки?! – сердится Анютка – я же ветеринар, для меня самая удобная обувь – сапоги резиновые, а летом кроссовки какие-нибудь! Ты хоть раз видела ветеринара на каблуках?! Да меня на ферме засмеют, если я так у коровы припрусь роды принимать! Или хряка кастрировать!
Слушая все это, Настя закатывает в ужасе глаза, а после, когда Анютка убегает, высказывает матери, что в кого пошла эта Анька, что ее привлекают такие вещи, как отел у коровы или кастрация кабана!
Вот и в поле Аня пошла только потому, что хотелось ей самой заработать себе на одежду, ту, которую она считала удобной и приемлемой для себя. Что ж поделать, если она, Анютка, больше любит брюки, футболки, рубашки, жилетки. Вон, до их города и на джинсы какие-то мода дошла, и ей, Ане, тоже хочется себе такие. Настя же скривилась, когда услышала об этом – она совсем недавно, поддавшись уговорам дочери, привезла ей модные вельветовые брюки коричневого цвета, расклешенные от колена, так Анька в таком восторге была, что тут же их на себя надела и побежала в библиотеку, где теперь студенты – туристы собирались, во главе с Павлом, своим кружком.