Юлия Корнеева – Меч и Платье. Книга 1. (страница 4)

Себя было ужасно жалко, хотя это помогло прийти эмоционально в норму от попаданства и принять себя полностью в новой жизни и маленьком теле.

Ну кто такое вообще рассказывает пятилетнему ребенку?! Я, конечно, успокоилась, но не сразу. Отец укачивал и говорил, как сильно меня любит. Когда истерика прошла, я даже успела поспать.

Разбудил шелест юбок горничных, спешно расставляющих блюда на столике, умопомрачительный запах яств заставил окончательно проснуться и обрадоваться. Вот он, молодой организм: от счастья до слез – один шаг.

Отец посмотрел на меня с нежностью, но не двинулся с места. Дождавшись, когда выйдет прислуга, спросил:

– Милая, расскажи, что ты помнишь про тот день. Кто тебя вывел из замка?

Я понимала, что отец вранье почувствует сразу, и решила сказать честно:

– Не знаю.

В ответ тот нахмурился.

– Папочка, я много чего не помню, прости… – произнесла грустно, вздыхая.

Отец сжал меня в крепких объятиях. Я вспомнила, что в этой истории было еще яйцо из запретного леса, поэтому, решив, что сейчас подходящее время узнать о судьбе добычи, спросила тихим голосом, глядя в глаза:

– Папочка, а где яичко?

Граф напрягся, все тело стало каменным. Не знаю, почему, но интуиция подсказывала: его нужно спасти. А я верила своей интуиции всегда, и она меня никогда не подводила.

– Не знаю, как объяснить, но оно помогло мне вернуться домой, не знаю как, но знаю, что оно помогло, – шмыгнула носом для убедительности.

Расчет был прост: сбить его с выстроения логической цепочки рассказа. А как можно сбить мужчину вернее всего? Правильно! Началом новых слез. Да, понимаю, что мое объяснение корявое, но давайте будем честны. Если бы это произнесла взрослая женщина, прозвучало бы чересчур подозрительно. Но тут говорил ребенок, переживший поход в лес к монстрам и сумевший вернуться.

Отцу этого корявого ответа было достаточно. Он сжал меня еще раз в своих объятиях, поцеловал в макушку и произнес все тем же бархатистым голосом:

– Все хорошо с твоим яйцом, завтра увидишь, а сейчас пойдем ужинать. За тебя все в замке переживают. Даже наша суровая Мадлен расстаралась и приготовила все твои любимые блюда.

Вечер прошел замечательно – отец больше не касался неприятных тем, мы наслаждались общением друг с другом. Он рассказывал много удивительных историй, где-то те казались достаточно жуткими. Было очень интересно слушать, но, к сожалению, я еще малышка, и сил сидеть всю ночь за беседой нет. Меня стало клонить в сон, и я поняла, что отсюда никуда не уйду. Хорошо, что я маленькая девочка, и просьбу остаться ночевать с папочкой восприняли нормально.

После его рассказов было страшновато оставаться одной, а он – самый сильный человек в этом замке, ну, и еще моя комната пугала своим розовым беспределом сильнее наемных убийц и монстров, а у отца все так лаконично и по-мужски сдержанно.

Вообще, я готова поменяться с ним спальнями насовсем, но боюсь, что мне не разрешат. А жаль…

Утром я познакомилась со своим загадочным яйцом, и совсем оно не как куриное, а, скорее, перепелиное, с теми же крапинками, только цвет более яркий.

Отец решил отправить меня на все лето восстанавливаться в поместье на юг. Там есть море и много солнца, которое я и в той жизни не любила, и в этой не особо – куда мне с бледной кожей? Сгорю ведь под солнечными лучами, но я ребенок, и мнения моего не спрашивали.

Со временем я освоилась. Рози – это моя личная горничная. Да, та самая добродушная болтушка, которая разбудила в первый день попаданства, оказалась личной помощницей, и я этому факту была рада. С сэром Ричфилдом я тоже «познакомилась» довольно быстро. Ну, что сказать, если описать его одной фразой – «северный медведь». Очень похож на скандинавского мужчину из сказок: темные волосы, заплетенные в множество косичек, густая черная борода, растущая почти по всему лицу, оставляя суровый взгляд открытым. Брови были тоже жгуче-черными, уходя в чернильную синеву, и густыми, было непонятно: у этого йети борода из бровей растет или отдельно сама по себе? На сэре Ричфилде обычно кожаная броня с металлическими вставками, поверх надет плащ и наброшена черная густая шкура, похожая на медвежью. Потом я узнаю, что шкура – это не медведь, а монстр высокого ранга, которого убил его сын в десять лет.

Сейчас сыну одиннадцать, и он находился в экспедиции на монстров в дальних землях графства. Они очищали землю от скверны и монстров, дабы расширить владения и сдержать заражение почвы гадостью и гнилью. Более подробно никто не рассказывал – говорили всему свое время, а сейчас я маленькая.

Впервые увидев сэра, я чуть не потеряла дар речи. А его взгляд чего стоит: он замораживал любого одним присутствием. Ричфилд был суров и молчалив.

Методом проб и ошибок я выяснила, что этот суровый мужчина очень добр и безумно любит меня, и я аккуратно начала плести из него веревки, но до того момента, пока как-то раз случайно не увидела его другую сторону.

Увидела, как может быть жесток главный военачальник замка, но, справедливости ради, наказывал подчиненного за дело: тот был лазутчиком. Рози не дала досмотреть, что там произошло, поэтому толком не знаю, за кем тот человек шпионил и как его наказали.

Новый мир мне нравился. Я быстро влилась в ритм жизни, отца успела полюбить за неделю нашего знакомства. Тяжело отвечать холодом человеку, который проводит с тобой львиную долю времени, не спускает с рук и вечерами рассказывает удивительные истории.

Так я узнала, что у меня есть два старших брата – близнецы, которые учатся в столичной академии, и… мачеха. Как объяснил отец, она номинальная, брак был формальностью. Дворяне настаивали, и он не мог отказаться. Императрица тоже не смогла пойти против воли аристократов. По документам она – семья, а по факту – лазутчик знати.

Меня подкупала манера общения отца со мной: он не смотрел, что мне всего лишь пять лет, говорил как со взрослой, не сюсюкал и, что самое главное, ничего не скрывал и отвечал на все вопросы честно и без утайки, опуская кровавые события, если те присутствовали в рассказе.

В скором времени в замок вернулся и сын сэра Ричфилда вместе с экспедицией. Все в его отряде остались живые и здоровые. Это было редкостью, по этому случаю даже устроили праздник.

Мне заказали портниху из модного салона и разрешили самой выбрать фасон и цвет наряда. Я выбрала родовой цвет: кроваво-огненный в тон волосам, эта черта присуща всему нашему роду, у нас был огонь и в волосах, и в характере, так что было логично выбрать на праздник этот цвет и вообще пересмотреть весь гардероб.

Не став упускать возможность, я сделала заказ мастерицам на новые платья более сдержанного фасона и глубоких цветов. В новом гардеробе присутствовали и родовой, и глубокий изумруд, так мне любимый в прошлой жизни.

Само платье было частично выполнено из атласа с бархатом, должно получиться очень красиво. Такое платье я видела в Корейской дораме и в фантазиях всегда примеряла на себя. По замыслу из меня должна была получиться миниатюрная леди. Думаю, отцу мой выбор понравится.

Через несколько дней наряд был готов, я с нетерпением ждала праздника, очень хотелось удивить отца. Когда принесли праздничное платье, я приказала Рози закрыть дверь, чтоб никто мой сюрприз отцу не испортил.

Налюбовавшись перед зеркалом и накружившись, представляя, как танцую, меня осенило: я не умею танцевать. Резко остановившись, рухнула в платье на попу и заплакала. Вот они, эмоции ребенка. Рози перепугалась и, подскочив ко мне за доли секунды, рухнула рядом на колени и схватила меня за плечи.

– Маленькая госпожа, вам плохо? Что случилось?

В ту же секунду с мечом наперевес в мои покои вломился сэр Ричфилд и даже не заметил, что дверь была закрыта на щеколду, ведь он шел убивать.

– Что случилось?

Мне стало стыдно за свое поведение. Понимаю, что эмоции ребенка накладываются неожиданно, но я ведь могу хотя бы не поддаваться.

Ко мне снова обратилась Рози:

– Маленькая госпожа, что у вас случилось? Скажите, пожалуйста, мы с сэром Ричфилдом очень за вас переживаем!

Тут мне совсем стало стыдно за свое поведение, и я тихонько произнесла:

– Я хочу на празднике танцевать, а сейчас поняла, что не умею…

Мужчина рассмеялся, шагнул ближе, легко подхватил меня с пола и усадил на руку. Развернувшись вместе со мной, он направился к выходу.

– Маленькая госпожа, вы не расстраивайтесь, пусть в вашей жизни слезы будут только такие, по пустякам, а танцевать вас Рози за вечер научит.

Я с отчаяньем посмотрела на свою горничную, и девушка спохватилась.

– Сэр Ричфилд, куда вы понесли маленькую мисс? А ну-ка верните ее на место, негоже мисс неумытую выносить!

Мужчина остановился, развернулся к Рози и походу смутился.

– Я хотел познакомить мисс со своим сыном.

Та подошла к нему злющая и такая красивая в тот момент, забрала меня из его рук и грозно произнесла:

– Ждите за дверью, как мисс будет готова, я вас приглашу.

Сэр Ричфилд поник, молча согласился и вышел. Походу, ему моя помощница нравилась. Нужно узнать, что у него на личном, не позволю пользоваться своей Рози никому!

Девушка достаточно спешно помогла переодеться, умыться и заверить, что вечером мы обязательно попрактикуем танцы. Подняв настроение, она отлучилась, перед этим пригласив зайти сэра Ричфилда.