Юлия Климова – Жизнь, жребий и рок-н-ролл. Продолжение, или Обратный путь (страница 2)
– Ну всё… – последнее, что я услышал, уже убрав телефон от уха, поднося палец левой руки к значку «Завершить звонок».
***
Она думала, что я шучу.
Без пятнадцати девять я был возле гостиницы «Аструс». Теперь «Центральный дом туриста» называется так, хотя в Яндексе все его ищут по прежнему названию. Припарковался невдалеке на бесплатной стоянке и пешком дошёл до центрального входа в гостиницу.
В четверть десятого позвонил Марине:
– Привет! Я уже на входе и жду звезду русского рока.
– Сергей, извини, я… Не важно! Я умею быстро собираться, – ответила Марина. – Ты бы накануне всё-таки позвонил.
– Зачем? Мы же договорились.
– Извини, я… Короче, бегу.
Бежала Марина ещё полчаса. Я терпеливо ждал.
Наконец Марина выкатилась с двумя большими чемоданами. Сначала я обратил внимание только на них
– Ого! – удивился я. – Вещей стало больше?
– Ну, типа сувениры из Москвы. Хотя в Воронеже можно купить то же самое.
Поднял взгляд и…
– Не понял, ты поседела после стресса?
– Не смешно. Это Сильвер Фокс. Была рыжая лиса, стала серебряной. Что девушки делают, чтобы пережить свои личные, глубокие переживания? Вам, мужикам, не понять, что для того, чтобы что-то изменить внутри, нужно что-то изменить снаружи. Я окрасилась, чтобы стать другой.
Я хотел сказать, что рыжей она мне нравилась больше, но не стал травмировать её и без того травмированную психику. Взял чемоданы, направился к машине. Марина пошла за мной.
Не заостряю внимания на несущественном, порядок дальнейшего прост.
Пришли. Сели. Поехали.
Ехали. Молчали. Примерно полчаса. Затем Марина сказала:
– Сергей Анатольевич, ты извини, я, наверное, наболтала лишнего, когда ты звонил, да и вообще… Я, правда, не думала, что ты приедешь. Спасибо!
– Я всё прекрасно понимаю.
– Тогда давай ещё немного помолчим. Включай музыку. У тебя сборник, что играл в прошлый раз с собой.
– Не сборник. Подборка в дорогу из любимых групп для случайного воспроизведения. С собой, но она пополнилась группами с женским вокалом. Я понял, что одной Насти Полевой на моей флешке мало.
– Не объясняй. Просто включай. Я хочу вместе с тобой снова подумать о чём-то своём. Что там в этом жребии выпадет нам сегодня?
Я включил. И снова случайные песни, случайные фразы, случайные истории, случайные воспоминания. Её и мои, и я не помню, где чьи. Такие же, как по пути в Москву, или другие. Точно другие, потому что даже по прошествии одного дня мы сами другие и внешне, и внутри, а значит, и случайные фразы случайных песен, которые Марина в прошлый раз назвала жребием, вызывают совсем другие ассоциации, воспоминания, истории.
Он всегда присутствовал в моей жизни, сколько я себя помню. Помню день рождения моей подруги Софии, ей исполнялось пять лет. Мы ходили в одну группу в детском саду, а тут Соня пригласила меня к себе домой на день рождения.
Дома у них всё было очень славно: вкусные угощения, игры и конкурсы. Я во всём активно участвовала, как и другие дети. А он вдруг застеснялся, и я почти не замечала тихого, молчаливого мальчишку, сидевшего в дальнем углу.
Он оказался родным братом Сони, старше её на два года. Когда мы были в подготовительной группе, родители поручили ему забирать сестрёнку из садика, и я видела его каждый день.
Потом мы учились в одной школе, он был одним из лучших учеников, выигрывал олимпиады по математике и физике и шёл на золотую медаль. Он приглашал меня танцевать на школьных дискотеках, мои одноклассницы завидовали. А мне совсем не льстило его внимание. «Ботаник», не от мира сего, зачем он мне нужен? Его странность, несовременность и даже редкое имя Яша отталкивали меня.
Накануне своего последнего звонка он написал мне письмо со стихами, с признанием в любви. В тот день он ждал меня после уроков, подошёл, взял за руку.
– Я люблю тебя, Лиза! – сказал, пристально глядя мне в глаза.
– А я тебя – нет! – выкрикнула я, вырвала руку и убежала.
Мы с Соней учились на инязе, Яков изучал астрономию. Иногда я бывала в их загородном доме, оставалась с ночёвкой. После ужина мы с Соней обсуждали своих ухажёров, и преподов, и певцов, и моду, и последний спектакль, сидя в саду или в доме, у камина, если была плохая погода.
Яков за ужином вёл себя, словно привидение, был почти незаметным, а потом молча исчезал в своей башенке на крыше. Там у него стоял телескоп. Мы с Соней пару раз наблюдали за звёздами, но мне было непонятно, как звёздное небо может быть интереснее того, что происходит ежедневно здесь, на земле.
А потом настал страшный две тысячи двадцатый. Соня и Яков потеряли обоих родителей – и маму, и папу. Они умерли от ковида с разницей в две недели. Родители оставили детям значительные счета в банке, но дом опустел, из него ушла радость. Даже для меня было тяжело не слышать лёгкие шаги и заливистый смех Лилии Моисеевны, и угрюмое ворчание Марка Анатольевича. Соня была совсем не в себе, я старалась поддержать её, как могла. А Яков наблюдал за звёздами.
Два года спустя пришла новая беда: брат и сестра попали в автокатастрофу. Соня была за рулём, при столкновении с фурой она погибла сразу. Якову повезло, что он сел сзади. Хотя, как сказать… повезло… Теперь он прикован к инвалидному креслу.
Я приезжала в этот дом, чтобы говорить о Соне, о том, как я её любила, как мне плохо без неё. Яков молча слушал меня, иногда по щеке у него бежала слеза. Помощница по хозяйству Антонина Петровна, ранее бывшая приходящей, переехала в их дом. Она помогала Якову справляться с бытом.
Мы с ним всё чаще гуляли в саду, по посёлку, до ближайшего леса. И много говорили обо всём. Выяснилось, что Яков читал гораздо больше книг, чем я. Мы говорили о произведениях Достоевского, Бунина и Булгакова, Стейнбека, Фолкнера, Стендаля, Цвейга и Доде. Он оказался таким глубоким и разносторонним человеком! Мне с ним интересно.
Я поражаюсь силе его духа: находясь в инвалидной коляске, Яков защитил диссертацию, пишет статьи в научные журналы, его пригласили на международный симпозиум в Японию.
Недавно во время прогулки он взял меня за руку – меня словно током ударило, не хотелось руку отпускать. У него очень красивые глаза и чётко очерченный контур губ. Я хочу его поцеловать и не решаюсь.
Я рассталась со своим женихом Вениамином, человеком, прочно стоящим на ногах, имеющим надёжный бизнес. Всё, о чём мы с ним недавно говорили и мечтали, кажется мне сейчас глупым и примитивным.
Это так странно. Яков не был мне нужен молодым, сильным и здоровым. А сейчас я не могу не видеть его более трёх дней. Скучаю. И мечтаю о том, что мы будем вместе и у нас родится серьёзный мальчик, увлечённый звёздами. Или девочка, похожая на мою любимую Соню и хохотушку Лилию Моисеевну.
Мы разговаривали о болезни Якова с домоправительницей Антониной Петровной. Я спросила, сможет ли он когда-нибудь ходить. Оказалось, врачи дают десять процентов такой возможности. Мне кажется, его шансы возрастут, если я буду рядом.
Я и хочу признаться ему в своих чувствах, но боюсь. А вдруг он оттолкнёт меня, как это сделала я в свои пятнадцать лет?
София закрыла бук лёгким волнующим жестом. И в приступе какого-то святого волнения постукивала носочками новых кед, ожидая заказа.
«Как я закончила финансовый? Для чего поступила туда?»
– Врач – лечит, учитель – учит! Кто такой менеджер? Что делает? – возмущался папа, узнав о её решении. – Большой город, там всё иначе, тебя обманут, предадут, чем тебе тут не живётся?
Его слова гремели в голове, перебивая басы.
Всюду она впредь станет поступать наперекор! Сердце подпрыгнуло к горлу в теле бунтующего подростка. Докажет родителям, на что способна! Непременно докажет, что и менеджер – профессия. И город её ждёт, конечно! Вот тогда-то и простите её за непокорность и ослушание, когда увидите, на что способна ваша тихоня!
Скучные лекции София выводила красивым почерком, чтоб хоть как-то скрасить их. Зубрила. Подсадила зрение. Нацепила модные очки. Получила диплом. Шанс. Стажировалась.
Она взахлёб училась филигранным словам высокого бизнеса в кругу, куда попала совершенно случайно. Она и чувствовала там себя случайной, даже не ведая значения этих слов, но не выдавала. Обучение искусству переговоров давалось приятнее. Там смысл, роли, вербальное, не вербальное, уловимое, интуитивное – там были полутона, не то что обнажённые цифры. Изучала продажи – первопроходцев, что меняли специи да ковры на диковинные товары вроде кукурузы, и искренне дивилась той былой простоте.
Она вписывалась во все обучающие командировки, где истинным наслаждением была только сама поездка – дорожные сумки, города, аэропорты, люди, истории «МММ»…