Юлия Климова – Ветер подскажет имя (страница 43)
«Я найду тебя…»
Глеб и не надеялся, что после такого путешествия сможет подняться с кровати и сделать хотя бы один шаг. «Больше никогда, – стучала в висках непрерывно повторяющаяся мысль. – Больше никогда».
Шатаясь, борясь с острым приступом тошноты, он дошел до ванной, схватился за живот и рухнул на колени рядом с унитазом.
– Здравствуй, белый друг, нам нужно серьезно поговорить.
Резь в желудке усилилась, и коньяк попросился наружу.
Умывшись, изучив приличные синяки под глазами, Глеб в который раз пообещал себе раз и навсегда забыть про полеты в прошлое. Особой силы не осталось, лимит исчерпан, и теперь до определенного времени никакого волшебства не будет. Придется долго ждать, когда накопится.
Сделав попытку одеться, Глеб потерял равновесие и рухнул на кровать.
– Ну и плевать, – буркнул он, подтягивая под голову подушку. Сон пришел практически сразу, отключил воспаленный мозг, расслабил тело и дал возможность вернуться к нормальному состоянию. Восстановление было таким же быстрым, как и падение в прошлое, Глеб проснулся, открыл глаза и не ощутил в руках и ногах боли.
– Надо же, да я прям супергерой, – сказал он, протягивая руку к джинсам. «Но не просите и не уговаривайте, больше таким идиотом не буду».
Теперь, когда физическое состояние пришло в норму, можно подумать и об увиденном. Оказывается, Матвей Глинников позаботился о близкой ему девушке, и в «Полтаве» скорее всего и сейчас лежит бриллиант «Бук-Тунг».
– Федор Дмитриевич, как там у вас совестью? Не беспокоит?
Глеб подумал о Кате, застегнул только три нижние пуговицы рубашки и так, с разгильдяйским настроем и полуоткрытой грудью, вышел из номера и направился на первый этаж в ресторан. После пережитого точно нужно хорошенько подкрепиться, и сейчас белковая пища в неограниченном количестве не помешает.
«Как ты там, Катя? Если обнаружила мой подарок, то, думаю, плохо. Ничего, держись, организую я тебе счастье».
«Жучки» работали исправно, и на вокзале Глеб положил в сумочку Кате диктофон с записью одного из разговоров Ольги и Андрея. Тогда они пошли обедать и обсудили все, что им было нужно. «Теперь ты узнаешь, почему помощник Мелихова так хорошо и заботливо к тебе относится. Грубая правда, ничего не поделаешь, крошка».
Увидев Мелихова, Глеб сел ближе к окну в кресло и попросил сделать ему яичницу из семи яиц и навалить на нее побольше жареного бекона.
Федор нервничал, часто брался за телефон, а Глеб неторопливо ел и довольно улыбался.
«Томительно приятно наблюдать за муками простых смертных. Ну что, канцелярия, пора закругляться? Сейчас у меня такое чувство, что я прям вершитель судеб. Боюсь лопнуть от важности».
Нарочно медленно, со значением вынув из подставки бумажную салфетку, Глеб попросил у официанта ручку и написал:
«Благословляю, – выдохнул Глеб. – Живите долго и счастливо, ну и дальше по списку».
Расплатившись, он направился к двери. Остановился около менеджера и протянул ему салфетку:
– Будьте любезны, передайте Федору Дмитриевичу Мелихову, он как раз пьет кофе за своим любимым столиком. А у меня что-то голова кружится, бекона, наверное, переел.
Менеджер недоверчиво посмотрел в спину удаляющегося Глеба, чуть помедлил и направился в угол зала к владельцу отеля.
Федор смотрел на салфетку и слушал нестройные объяснения менеджера. Невозможно понять, что за человек передал ему это послание, об этом и потом подумать можно… Катя. Если верить салфетке, то она уехала в Бронницы. Горин тоже говорил, что она за городом…
Быстро поднявшись, Федор устремился наверх за ключами от машины. Сейчас он даже с удовольствием сядет за руль и рванет вперед, все лучше, чем раздражительное бездействие. И даже если Кати там не окажется – ничего, он будет хотя бы знать об этом.
Садясь в машину, Федор поймал себя на том, что мысленно обращается к ней уже ласково: «Катюшка ты моя», и эти слова звучали одновременно непривычно и правильно. На полпути он начал улыбаться, вдруг поверив, что Катя именно в Бронницах. Корабли, шкатулки, картины, монеты, мечи, вазы – это, наверное, навсегда останется у него за спиной, что поделать, он коллекционер, но перед ним – лицом к лицу – всегда должна быть она… Катя. И очень важно и нужно найти сейчас те самые слова, которые и ее заставят улыбнуться.
Статья дописана, интервью в самом разгаре. Погрузившись в работу, Катя не замечала, как быстро летит время. Чувства, сжимавшие душу, стали немного другими, теперь они не мешали, а помогали в работе.
Она перебирала ответы Федора на ее вопросы и мысленно разговаривала с ним. Интересно, она смогла бы сделать его лучше? Хотя бы на пару дней?
Сварив овсяную кашу на воде, она долго сидела на веранде и перебирала воспоминания. Встреча с Андреем немного успокоила ее, но дружеские чувства не могут заменить… любовь? Испугавшись этого слова, Катя поднялась и вернулась в кухню. Может, затеять уборку? Пора уже начинать новую жизнь этого дома. Или сначала составить план, что и как здесь нужно исправить?
Катя заглянула в комнату и вынула из сумки телефон. На этот раз были и сообщения, и не отвеченные звонки. От Федора.
«Может, проблема с переводом денег», – не желая сбиваться с рабочего настроя, подумала она и убрала телефон обратно в сумку. Рука коснулась пухлого конверта. Что это?
В конверте лежал диктофон, и это вызвало любопытство и удивление. Вернувшись в кухню, задаваясь вопросом, как он мог к ней попасть, Катя приготовила чай и лишь затем села на диван и нажала кнопку. Она не ожидала услышать разговор Ольги и Андрея, слова вырвались, закружили над столом и полетели обратно, больно жаля. Не в силах слушать дальше, Катя выключила диктофон, встала и выбросила его в мусорное ведро. Руки задрожали, и пришлось обнять себя за плечи, чтобы хоть немного прийти в себя. Нет, она не хотела бы знать, кто и за сколько готов ее продать, но иногда полезно познакомиться с правдой.
«Андрей, это всего лишь деньги… Они не сделают тебя счастливым».
Переодевшись в старенькую футболку и джинсы, собрав часть волос на затылке, Катя сгребла на участке мусор в кучу и сложила его в металлическую бочку. Вернувшись в дом, она еще несколько раз перечитала сообщение Федора и поняла, что не может не ответить.
Но связь опять барахлила, взяв телефон, Катя тяжело вздохнула, открыла дверь и направилась к яблоне.
– Катя!
Обернувшись, она увидела Федора и замерла. Он не мог знать, где ее искать…
– А я как раз отвечала на ваше сообщение.
– И что отвечали?
– Я обещала позвонить немного позже.
– Мне подождать?
– Не надо.
Катя улыбнулась, и Федор закрыл за собой калитку и уверенным шагом пошел по дорожке.
Очень хотелось сделать шаг навстречу, но нахлынувшие чувства остановили. Как же она соскучилась и по этому спокойному выражению лица, и по открытому лбу, и по внимательному взгляду карих глаз…
Что ж, мобильник в ближайшее время не понадобится, и Катя убрала его в задний карман джинсов.
– Далеко же вы уехали от меня, – тихо сказал Федор, когда между ними практически не осталось расстояния. – Это ваш дом?
– Да, я собираюсь привести в порядок участок, давно об этом мечтала. – Катя поняла, что ее голос дрогнул, но исправить это уже было нельзя. – А о чем вы хотели со мной поговорить?
– Наверное, о главном. Ничего не могу с собой поделать, несколько дней назад вы сделали меня лучше. И это лучшее теперь не дает мне спокойно жить. – Федор протянул руку, коснулся плеча Кати, ее шеи, щеки. Из наспех сделанной прически выпала прядь, и ветер тихонько приподнял ее и опустил. – Не могу без тебя, – устало сказал Федор, осторожно убирая прядь за ухо. – Не могу. Пусто и плохо без тебя.
– А окимоно? Не пробовали с ними разговаривать?
– Пробовал, не помогает. И с вазами тоже пробовал, и тоже мимо.
Катя улыбнулась еще раз и наклонила голову, так, чтобы щека оказалась в его ладони.
– Я тут тоже немного разговаривала с теплицей и яблоней. И тоже мимо.
Федор притянул Катю к себе, его руки скользнули на талию, поднялись выше и опустились. Ему нравилось ловить в ее глазах радость, угадывать в них те чувства, в которых он так нуждался. Она доверчиво смотрела на него, проводя пальцем по пуговицам его рубашки. Губы то сжимались, то разжимались, и уже не было сил терпеть, но Матвей Глинников просил закончить историю, и Федор привез в Бронницы то, что должно было поставить последнюю точку.
Александра Образцова так и не пришла за бриллиантом, а она наверняка знала, что хранится на дне корабля. Драгоценный камень не должен был пропасть в таком случае, он должен был достаться Щербакову Сергею Кузьмичу.
«