Юлия Климова – Ветер подскажет имя (страница 27)
Их взгляды встретились, и Катя долго не отводила глаз, испытывая силу воли. Она ожидала напряжения, смятения, смущения и даже страха, но душа не сжалась и не потребовала побега.
– Речь действительно о… весомой сумме?
– Например, три миллиона. Матвей Глинников не был известен в широких кругах, в большей мере он работал над различными изобретениями. Интересный персонаж прошлого, между прочим. – Федор заложил руки за спину и продолжил: – Глинников обладал умеренным богатством, но имел графский титул. Различные поделки, если можно назвать их так, для него являлись скорее хобби.
«Федор Дмитриевич, а вдруг мне понравится обладать вашей мечтой? Вы сильно рискуете…» – мысленно улыбнувшись, подумала Катя, подходя ближе.
– Мы забыли про ваши любимые книги, – произнесла она после паузы, – а я бы хотела с ними познакомиться.
Катя надеялась заметить на лице Мелихова хотя бы тень разочарования, но он остался совершенно спокоен и еще раз указал на полки, приглашая изучить их.
Спать пришлось на полу возле печки. Геда протянула старое, пахнущее прелой травой одеяло, пробормотала под нос неразборчивые фразы и, прихрамывая, ушла в угол комнатенки. Павлу даже показалось, будто старая цыганка превратилась в один из сундуков, и он усмехнулся, представив это.
Что знает Геда и о чем молчит? И как вытряхнуть из нее эти знания? Или в ней бурлит цыганская кровь, позволяющая приоткрывать завесу тайны?
Да, он бежит по следу, но не за добычей… Теперь уже нет.
Павел закрыл глаза и прислушался к тяжелому шумному дыханию Геды. Она не спала.
– Скажи правду, я не причиню ей зла.
– Ты не причинишь ей зла, даже если захочешь. Ветер на спад пошел.
– Я должен знать, куда мне двигаться дальше, я должен успеть помочь.
– Завтра дорога уведет туда, где вторая половина твоей руки, и дожди застучат по сердцу, застучат… Боль ждет. Ты узнаешь, что такое боль.
– Не надо обо мне, скажи о ней.
Геда больше не проронила ни слова, и Павел лег, подложив руку под голову. Сон не шел, но не из-за слов цыганки (они не коснулись души), мысли об Александре не давали покоя.
Утром, игнорируя ноющий голод, Павел вышел из лачуги и проведал Норда. Задерживаться у цыганки он не собирался, надо торопиться, возможно, получится что-либо узнать в деревне на той стороне реки.
– Возьми, – раздался голос Геды за спиной, и Павел обернулся.
– Что это? – спросил он, глядя на клочок красной ткани.
– Платок.
– Зачем он мне?
– Не каждому зверю верят, когда он подходит близко. Сохрани его, и, может, когда-нибудь он каплей упадет на засохшую семечку.
– Кажется, это только часть платка.
– Тебе и этого хватит.
Поправив дорожную сумку, Павел вскочил на Норда и посмотрел в сторону деревни.
– Где лучше перейти на тот берег?
– А тебя там никто не ждет. Твоя дорога прямо.
– Значит, скажешь, куда ехать?
Геда запахнула полы вязаной кофты, поежилась, прищурилась и посмотрела на небо, будто именно там, между медленно плывущих облаков, должен был появиться ответ. Павел терпеливо молчал, не желая спугнуть появившуюся надежду. Если старой цыганке нужно получить разрешение у неба, то он подождет.
– Поезжай в Сусловку, зайдешь в кузню и все узнаешь, – наконец сказала Геда, развернулась и направилась к двери.
– Благодарю, – искренне произнес Павел, понимая, что вопросы задавать бесполезно, цыганка на них не ответит. Значит, Александра добралась до Сусловки. Это приличный путь, и он уж точно не был легким для юной девушки, выброшенной из дома на произвол судьбы. Но слишком быстро. У нее была лошадь? «Ты молодец… Дождись меня, я помогу». – Поехали, Норд, – резко сказал Павел и отчего-то тоже бросил взгляд на небо.
Геда зашла в лачугу и прислушалась к удаляющемуся топоту копыт.
– Не найдешь ты ее в Сусловке… – пробормотала она, глядя на одеяло, расстеленное на полу. – Для Александры ветер на спад пошел, а твой только набирает силу. Скачи, тебя ждет то, что ты заслужил.
Глава 13
В редакции Катя не была несколько дней. Такое и раньше случалось много раз, но почему-то именно сейчас казалось, будто пролетели недели или даже месяц. Стены отеля «Тасман» держали крепко, предлагая и бассейн, и тренажерный зал, и ресторан со вкусными завтраками, обедами, и ужинами. Ноутбук лежал на столе, расписание ближайших конференций обещало много нового и интересного. Но душа начала тихонько просить свободы, и желание выпить привычную чашку кофе за рабочим столом требовало немедленно собраться и выйти на улицу. Кате нужно было покинуть отель, чтобы разорвать нити (пусть и ненадолго), уже связывающие ее с Мелиховым, и хорошенько подумать о прошлом, настоящем и будущем.
В редакции она не стала ждать лифта, а буквально вспорхнула по лестнице на свой этаж. Знакомые запахи, стопки журналов и газет, распечатки, недружное кряхтение принтеров, давно не цветущие орхидеи на подоконниках… Это именно тот мир, который сейчас очень требовался.
Поздоровавшись со всеми, выпив кофе сначала с маленькой рыженькой Олей Воробьевой, а потом с задумчивой Ириной Григорьевной, Катя села за стол и минут пять просто улыбалась, подперев щеку кулаком. В подставку для корреспонденции уже накидали писем, Володька Сухов оставил на столе свой любимый бонсай с запиской: «Я в отпуск. Полей через неделю. Буду благодарен всю жизнь», кто-то стрескал остатки имбирного печенья и вместо него оставил клейкий листок-напоминатель: «Умирала от голода. Прости, искуплю».
– У меня хорошая работа, – прошептала Катя и открыла ноутбук.
Помимо статьи про Мелихова и интервью, были еще задания, требующие сосредоточенности и приличной траты времени. И она с удовольствием взялась за наиболее сложные, оставляя простое на потом. Андрей спрашивал про вдохновение… Иногда достаточно оказаться в привычном, родном месте, и слова сами польются на белый лист, превращаясь в нетерпеливых чаек, требующих немедленно добавить и гладь моря, и скалистый берег, и небо, и солнце…
Ближе к обеду Катя пришла в кабинет Горина и дала послушать некоторые фрагменты диктофонной записи. Одобрительно кивая, он смотрел в окно, а потом, поправив очки, сдержанно похвалил и сказал, что дальше не станет вмешиваться, так как Кате контроль не нужен. И это было признание ее таланта.
«Сергей Юрьевич, спасибо…»
В три она собралась и поехала на Казанский вокзал. Теперь, когда Катя душой оторвалась от отеля, она могла вспомнить в подробностях вчерашний вечер и разобрать его на фразы и взгляды. Электричка постукивала и убаюкивала, деревья мелькали, сердце билось то взволнованно, то ровно. Бронницы. Дорога мимо дачных домиков, колонка, зеленый забор… Перешагнув порог, Катя скинула туфли, прошла в тесную кухоньку, достала из сумки бутылку минеральной воды, села на диван и подтянула ноги.
Три миллиона.
За вещь, которая ей не нужна.
Которая не нужна была и Матвею Глинникову. Он не собирался возвращаться за кораблем, а попросил его уничтожить. Наверное, злился на того, кому оставил подарок…
«Полтава» – единственный шанс привести этот участок в порядок, перестроить его, вдохнуть в фундамент и стены дома жизнь. Иначе пройдут два-три года, и протекающая во многих местах крыша начнет осыпаться, доски пола провалятся, щели увеличатся, и сюда уже не приедешь вот так запросто посидеть на диване. От наследства, пропитанного воспоминаниями о бабушке и дедушке, ничего не останется.
«Я обещала им все исправить, так, может, пришло время?.. Когда-нибудь и у меня появятся дети, а затем внуки. – Катя улыбнулась и сделала глоток воды. – Пусть они играют здесь и потом, через много лет, вспоминают детство и… меня».
Тема «Полтавы» обязательно соприкасалась с Мелиховым, Катя встала и под скрип половиц заходила по кухне. Мысли и чувства сталкивались, не давая возможности остановиться.
Как так получилось, что мнение Федора стало для нее важным?
Продажа корабля – проигрыш или нет?
Стоит ли размышлять о том, что подумает о ней, по сути, посторонний человек?
Отчего-то вспомнился танец, рука на ее талии, сантиметр, нарушающий покой, строки стихотворения, прочитанного в библиотеке…
Катя подошла к окну, распахнула его и посмотрела на старую яблоню, протянувшую ветки к сараю, на разросшуюся черную смородину и окруженную травой клубнику. В душе уже теплился ответ на все вопросы, но согласиться с ним… Невозможно.
Ей трудно продать корабль, потому что это то, что связывает ее с Мелиховым. Стоит разорвать нить и… все.
«Я буду ему не нужна».
Катя улыбнулась, тряхнула головой и произнесла вслух:
– Глупость, глупость, глупость…
Между ними же нет ничего кроме статьи, интервью и «Полтавы». Катя вновь заходила по кухне, но теперь ее шаг был гораздо медленнее. Как только материалы для текстов окажутся собраны, она уедет из отеля, вернется домой и жизнь потечет по привычному руслу. Будут новые задания Горина, встречи с интересными людьми, поездки.
А «Полтава»?
Катя небрежным жестом убрала съехавшую прядь от лица. Рано или поздно Мелихов сам заговорит о продаже, сделка случится, и каждый пойдет своей дорогой.
– Я очень хочу привести дом в порядок, – прошептала Катя, стараясь переключить мысли. – Только это важно.