Юлия Климова – Ветер подскажет имя (страница 29)
– Батюшки, батюшки! – зазвенел рядом взволнованный женский голос.
Ватная темнота давала тот самый покой, который требовался и душе, и телу. Когда не важно, доберешься до цели или нет, когда ветер и холод встречаешь равнодушием, когда завтрашний день не имеет значения, а вчерашний – давно растворился без следа. Отдаленно Саша чувствовала пульсирующую боль на лбу, наверное, ударилась… Но темнота затягивала и затягивала, и совсем не хотелось ей противиться.
– Откройте глаза, вы меня слышите? – слова донеслись до сознания и рассыпались. Мужской голос. – Как вас зовут? Где вы живете? Дайте же воды!
Звучали и другие фразы, то далекие, то близкие: «Молодая ж совсем», «Чего упала-то?», «Может, не ела давно, тощая вон какая», «А звать-то ее как?». Но мужской голос настойчиво стучался в душу и чем дальше, тем тяжелее было отказывать ему.
– Попробуйте открыть глаза. Вы меня слышите?
Капли прохладной воды брызнули на лицо, Саша вздрогнула, вздохнула и открыла глаза. Ресницы показались до невозможности тяжелыми.
Шум вокруг усилился, торговцы и зеваки загудели, обсуждая возвращение к жизни маленькой незнакомой девушки.
На Сашу смотрел мужчина лет тридцати пяти, рыжеватые кудри падали на лоб. Точно такие же, как и у нее, зеленые глаза глядели встревоженно и заботливо, правую щеку украшала точка-родинка, она казалась слишком яркой на светлой коже. Лицо мужчины было добрым, и Саша сделала попытку поблагодарить его за участие. Но с губ слетел лишь приглушенный непонятный звук.
– Матвей, что она говорит?
– Не знаю, Лиза… Экипаж, немедленно найдите нам экипаж!
Мужчина уверенно подхватил Сашу на руки и широким шагом направился к проезжей части. В глазах опять потемнело, звуки стихли.
Глава 14
Выбрав самый ранний экспресс, Катя вернулась в отель утром. То ли вечерние мысли лишили аппетита, то ли очень хотелось попасть на одну из лекций, но она пропустила завтрак, попросив в номер лишь чашку кофе. Расписание сообщало, что в 10.30 искусствовед, разработчик оригинальной методики выявления исторических фальсификаций Юрий Аркадьевич Вдовин расскажет о «Жизни шедевра в пространстве и времени».
«Вы даже не представляете, как много я могу рассказать на эту тему. Шедевры часто живут на полках в шкафах, где-нибудь на загородном участке, и даже не подозревают, что есть другая жизнь: с температурным режимом в галереях, со светом специальных ламп и с восхищением в глазах одухотворенных посетителей. Еще немного, и я начну испытывать чувство вины… Или это я так уговариваю себя продать корабль Мелихову?»
Она старалась переключаться и не думать постоянно о Федоре и «Полтаве», но пока это не слишком получалось. К круговороту мыслей добавилась еще одна: «Он будет рад, когда корабль наконец-то займет достойное место в его коллекции. Он будет счастлив».
Лекция проходила в другом зале: гораздо меньше, но уютнее. Свободные места еще оставались, и Катя села в пятом ряду ближе к проходу. Впереди устроились студенты, сдержанные женщины в деловых костюмах, мужчины преклонных лет… Собираясь отключить звук в мобильном телефоне, Катя раскрыла сумку и услышала привычное жужжание эсэмэс.
«Наверное, на него работают все разведки мира», – усмехнулась она, понимая, что обнаружить ее присутствие в отеле совсем не сложно. Достаточно поставить задачу перед собственными сотрудниками.
Лекция не понравилась сразу, Юрий Аркадьевич Вдовин рассказывал дотошно и нудно. Прохаживаясь по сцене, он постоянно обращался к залу с риторическими вопросами, и это окончательно убивало атмосферу загадочности, присутствующую на выступлении Мелихова. Уйти было неловко, и Катя осторожно достала мобильник, чтобы проверить почту. Вот сегодня надо было сесть на последний ряд.
Оказалось, есть пропущенное сообщение от Андрея, Катя быстро открыла его и прочитала:
Это было спасением, и Катя благодарно возвела глаза к потолку. Теперь есть весомая причина покинуть зал, ее ждут…
«Ю. А. Вдовин?»
«Да».
Осторожно поднявшись, стараясь не привлекать к себе внимания, она торопливо спустилась по ступенькам и покинула конференц-зал. Андрей уже шел навстречу, широко улыбаясь. Увидев Катю, он развел руками и сказал:
– Вы молодец, побег – дело мужественного человека.
– Но поджилки-то трясутся, – ответила Катя.
– Мы это сейчас исправим блинчиками или омлетом.
– Я отказываюсь ходить на лекции без вас. Вдвоем убегать интереснее: один отвлекает внимание, а второй – крадется к выходу… Федор всем желающим предоставляет площадку для выступлений?
– Не всем и только в подходящий для него период. Перед осенней выставкой нужно немного пошуметь и встряхнуть историческое и искусствоведческое сообщества. Определенная реклама не помешает, и лучше гнать шум заранее. Кстати, я только от Федора, он просил передать, что ждет вас ближе к двум часам. Это время у вас не занято?
– Нет, я вчера съездила в редакцию, немного разгребла долги и теперь опять свободна.
– Вы начали статью?
– Да, написала половину на одном дыхании. В схватке с вдохновением я всегда проигрываю. – Катя подняла голову и посмотрела на Андрея. «Знает он про корабль или нет?»
– А я последнее время ленюсь и, кажется, стал излишне мечтательным.
– Это не всегда плохо.
– Но у меня сегодня три встречи, и еще надо заехать домой. Так что после завтрака – никакого разгильдяйства!
Завтрак можно было назвать душевным, они разговаривали обо всем, мгновенно подхватывая и отбивая фразы друг друга. Катя остановила выбор на сырниках с малиновым вареньем, Андрей – на омлете с креветками и черри.
– Кофе или чай?
– Капучино.
В поздних завтраках есть своя прелесть, неторопливость делает их маленьким праздником, отрицающим суету дня. Катя ела неспешно и вспоминала сырники, которые когда-то готовила бабушка. Нет, повар не смог ее превзойти: либо это блюдо получается домашним, либо не стоит его готовить. Третьего не дано.
– Вам нравится?
– Да, – схитрила Катя. По сути, шеф-повар не виноват, что воспоминания сильнее нежнейшего сырника, окруженного листочками мяты, кусочками свежей клубники и тонкими нитями карамели.
Допив капучино, Катя с сожалением попрощалась с Андреем и отправилась в свой номер. До двух она успеет немного поработать над статьей, и для этого понадобится переслушать некоторые диктофонные записи. Кажется, забыт вопрос с фотографиями… У Мелихова есть профессиональные фото предметов коллекций, но нужны и его личные. Причем новые.
Мобильник запел, и Катя вынула его из сумки.
– Доброе утро, Федор.
– Доброе утро или, вернее, день. Вынужден извиниться и перенести нашу встречу. К сожалению, неожиданный звонок перечеркнул все мои планы. Буду рад, если вы согласитесь со мной поужинать.
– Да, хорошо.
– В семь удобно?
– Да. – Катя вышла из лифта.
– Договорились.
Голос звучал сухо, по-деловому, и по сердцу скользнуло разочарование, пожалуй, так Федор разговаривал с ней только вначале, когда обсуждались детали интервью. С тех пор прошло несколько дней, а кажется – целая вечность. Возможно, он торопится или навалились проблемы, обычная история для человека, занимающегося бизнесом.
В номере, устроившись на диване с ноутбуком, Катя призналась себе в том, что ждала встречи с Мелиховым. Игра – каждый раз стараться угадать его мысли – уже стала привычной, она бодрила и заставляла поднимать голову навстречу ветру. Как Федор мог узнать, что корабль хранится в ее семье? Быть может, пришлось перерыть кучу бумаг, прежде чем открылась долгожданная правда. Но годы идут, а люди часто не берегут то, что попало к ним так или иначе… Доплыл ли корабль до наших дней, и если доплыл, то в каком состоянии? Наверное, этот вопрос частенько мучил Мелихова, да он и сам говорил об этом.
– Доплыл, – прошептала Катя. – Состояние приличное, на три миллиона по-прежнему тянет.
Усмехнувшись с грустью, она включила диктофонную запись, и комната наполнилась уверенным голосом Федора. Минут пять Катя практически не шевелилась, а только слушала, и лишь после придвинула к себе ноутбук.
«Ваши привычки – моя радость». Глеб позавтракал рано утром за двумя столиками (по очереди). Сославшись на яркий свет, он попросил официанта перенести его глазунью и двойной эспрессо в уютный притемненный угол зала. За первый стол всегда садился Андрей Кравцов, за второй – Федор Мелихов. Теперь и там и там были легко и непринужденно установлены «жучки». Глеб обратил внимание, что по вечерам, когда ресторан набивается гостями, на эти столы ставят табличку – «Зарезервировано». Значит, места придерживают на случай, если они понадобятся Кравцову или Мелихову. Живут они здесь, на завтрак, обед и ужин приходят часто.
«В кои-то веки буду подслушивать с удобствами. Говорите обо всем, мои дорогие, ни в чем себе не отказывайте и особенно делайте упор на интимные тайны. Люблю я, знаете ли, послушать про всякую аморалку…»