Юлия Климова – В ее сердце акварель (страница 46)
«Любишь?» – спрашивала Зофия.
«Люблю», – честно отвечал Василий и прижимал ее к себе крепче. Какая тоненькая, хрупкая, далекая и близкая одновременно.
Позже она тоже произнесла это важное слово – искренне, естественно, глаза сияли, и сомневаться не приходилось: правда, все правда.
Иногда Зофия уезжала ненадолго в Москву, и тогда приходилось терпеть разлуку, ждать и надеяться на скорую встречу. Но когда она возвращалась, они вновь прилипали друг к другу, мир сокращался до взгляда и вдоха. Василий не заговаривал о будущем, но лишь потому, что боялся отказа и старательно накапливал и выстраивал нужные слова. Уверенность в себе и самостоятельность Зофии нравились и не нравились одновременно, с обычной деревенской девчонкой было бы намного проще, но… Он даже не желал сравнивать – нужна только она и никто другой!
В конце осени Зофия опять уехала в Москву, шли дни, недели, месяцы, а она не возвращалась. Оставалось лишь нервничать, злиться и кружить возле дома Кравчиков. «Письмо бы прислала или телеграмму. Вернется – женюсь и никуда не отпущу!»
В Утятине Зофия появилась в первых числах марта. Получив от нее записку, Василий бросился навстречу, позабыв натянуть свитер или прихватить куртку: сейчас он ее хорошенько отругает, а затем прижмет к себе, и бесконечные мучительные часы ожидания исчезнут без следа! Надо только добежать, увидеть, дотронуться…
Зофия стала другой, повзрослела, что ли… Светлые локоны лежали на плечах, на губах застыла полуулыбка, в карих глазах вихрь искр и еще какая-то неуловимая тайна. Напрочь забыв о воспитательном процессе, Василий бросился к ней, но ледяной и острый взгляд остановил его.
– Подожди, – Зофия отступила на шаг и улыбнулась. – Нам нужно поговорить. Ты прибежал в одной рубашке? – И добавила: – Соскучился, значит…
Она еще спрашивала!
– Конечно, а ты разве нет?
– Наверное, лучше сказать сразу. Я вышла замуж за друга отца, у нас с тобой уже не может быть никаких отношений. – Зофия подняла руку и показала новенькое блестящее обручальное кольцо, которое, как назло, засияло на солнце. – Надеюсь, ты меня поймешь и не станешь устраивать трагедий, мы с тобой хорошо проводили время, но я встретила человека, способного сделать меня счастливой. Саша меня очень любит… и я его.
Слова резали не хуже ножа, сердце сжалось, и в висках застучала боль, сначала тихо, осторожно, а затем сильнее и чаще. Василий пошатнулся и замотал головой, отрицая услышанное.
– Ты шутишь?
– Нет.
– Но ты говорила, что любишь меня.
– Я ошибалась. И потом, чувства иногда уходят… – Зофия стала говорить строже, видимо, ей хотелось как можно скорее закончить разговор.
– Но я не ошибался, и я люблю тебя больше жизни. Почему, скажи, почему он, а не я?!
Поверить в происходящее было очень сложно, Василию даже показалось, что это дурной сон, от которого легко избавиться, нужно только открыть глаза. Еще несколько минут назад он бежал, мечтая обнять и поцеловать… Как она могла так поступить?
– Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос.
– Почему?
– Ты обидишься.
– Я хочу знать правду. Тебя заставил отец?
– Вовсе нет. – Зофия улыбнулась мягко, будто перед ней стоял не мужчина, а ребенок, и добавила: – Мы с тобой не слишком подходящая пара… Я думала, меня перестанет беспокоить этот вопрос…
Налетевший ветер запутался в ее волосах, привычным движением Зофия убрала локон от лица и тряхнула головой. «Какая же она красивая», – пролетела мысль, и Василий сделал шаг вперед, отчаянно надеясь на то, что фразы можно перечеркнуть. Вот только на ее пальце кольцо… Она принадлежит другому человеку. И все эти дни принадлежала, а он ждал и сходил с ума.
– Отчего же неподходящая пара?
Помолчав, Зофия вздернула подбородок и ответила быстро и резко:
– Мы из разных миров. Ты – деревенский парень, Вася Дюков, а я – Кравчик, и я всю жизнь мечтала о большем, и я заслуживаю большего. Посмотри на мой дом и на свой. Как бы ты ни старался, что бы ни делал, у тебя всегда будет лишь клочок земли и изба. Да, я сейчас груба, но это – реальность, и раз уж мы заговорили об этом… – Зофия сделала глубокий вдох и выдох. – То я лучше скажу все сразу, чтобы в нашей истории навсегда была поставлена точка. Ты не должен держать на меня зла. Это правда. Понимаешь? Правда! – последние слова она выкрикнула, щеки вспыхнули, пальцы сжались в кулаки.
Постояв немного не шевелясь, выровняв дыхание, Зофия развернулась и пошла в сторону своего дома. Василий знал: она не обернется. Когда он, шатаясь, добрел до колодца, его душа разрывалась на части, а глаза дико болели, все казалось, что их обжигает блеск обручального кольца Зофии Кравчик.
Внутреннее притяжение вело к Дюкову, рыжая малышка или в доме, или гуляет где-то поблизости.
«Знаешь, Леська, я вот подумал, а не найти ли тебе кого помоложе? – Глеб хохотнул, наклонился и сорвал сухую травинку. – Василий Петрович вроде гостей не жалует, но я к тебе постучусь как старый знакомый. Мы же с тобой неразлейвода. Признаю, не по тому пути я пошел изначально, но главное в нашем деле что? Главное – вовремя сменить направление».
Глеб не строил сложных планов, ему требовался всего один разговор с Лесей. Во-первых, для того чтобы понять, какие чувства витают в ее душе, а во-вторых, передать номер телефона Егора. Вдруг пригодится.
«Обязательно пригодится, тут и думать нечего. Крошка, я Елизавете Ильиничне обещал похлопотать за Егора, ты уж постарайся на этот раз влюбиться в кого следует. Я, между прочим, тебе уже второго принца подгоняю, и кандидатуры, честно говоря, катастрофически заканчиваются. Выбирай: или Егор, или первый попавшийся пастух. Устал я торчать в этой дыре».
Подняв голову, Глеб увидел Лесю. Она шла от леса в сторону дома дяди и о чем-то сосредоточенно думала. Джинсы, теплая коричневая рубашка и длинный вязаный жилет кирпичного цвета. «Кажется, я соскучился по малышке. Кстати, удачно встретились, не придется ломиться к Дюкову». Улыбнувшись, Глеб притормозил и крикнул:
– Олеся! Доброе утро!
Она явно его узнала, кивнула, приветствуя, и взяла правее, чтобы подойти и поговорить.
– Доброе утро.
– Вы меня помните? Я Глеб.
– Конечно, мы познакомились вчера.
Леся улыбнулась, но Глеб заметил на ее лице беспокойство, что было вполне объяснимо – он все же свидетель болезненной сцены, воспоминания в подобных случаях не уходят быстро.
– Решил немного прогуляться, скоро уезжать, а с окрестностями я толком и не познакомился. – Глеб развел руками, демонстрируя наивысшую степень открытости и дружелюбия. Следовало прощупать почву, а потом…
– В Утятино красиво. Вы уже были на речке? Там изогнутый мостик и живописный берег. Я немного рисую, и мне очень нравятся завораживающие пейзажи. А здесь таких много.
– Боюсь, скупое воображение помешает мне заворожиться. – Глеб засмеялся и шагнул к Лесе ближе. Их и так разделял всего метр, но теперь расстояние сократилось, что давало возможность перейти к более доверительной части разговора. – Согласитесь, это не каждому дано.
– Не соглашусь. Каждому. Нужно только немного постараться.
– А как насчет исключения из правил?
– Они, наверное, есть.
Она вновь улыбнулась и заглянула в глаза Глебу, точно хотела в них что-то отыскать.
«Малышка, ты же не собираешься гипнотизировать посланника Небес? Хотя кто тебя знает…» Он мысленно усмехнулся и сменил тему:
– Жаль, что вчера вы ушли рано, честно говоря, я не поддерживаю подобные сцены с прилюдным выяснением отношений. Многие выбирают жить прошлым, а не настоящим, я нахожу это странным.
«Тяжело мне даются витиеватые речи. И хватит на меня так внимательно смотреть, перед тобой самый обыкновенный Амур с грехами вместо крыльев – ничего интересного».
Леся не могла оторвать глаз от Глеба, он буквально отдавал тепло, и это ощущение не получилось бы объяснить или описать. Возможно, нарисовать?.. Да, возможно. Не очень хотелось обсуждать с посторонним человеком день рождения Зофии Дмитриевны Кравчик, но Глеб слова произнес, а она не почувствовала неловкости или боли.
– Я тоже нахожу это странным, – ответила Леся. – Меня никто не предупредил заранее о трудных отношениях моего дяди и Зофии Дмитриевны.
– Вы верите в пророчества? – Глеб улыбнулся и вопросительно приподнял брови.
– Сейчас мне трудно ответить на этот вопрос: все же его главная героиня – я.
Они засмеялись, и больше не осталось неловкости или напряжения, Глеб был на ее стороне, уверенность в этом коснулась души Леси.
– И каково это? – спросил он.
– Весьма сомнительное удовольствие.
– Но наверняка есть и плюсы, нужно только их разглядеть.
– Да. – Леся кивнула. – Знаете, я в тот момент ждала помощи от другого человека… Но меня поддержал Егор. Мы почти незнакомы, это странно…
– Почему? Нормальный поступок нормального мужчины.
– И все же. Я бы очень хотела его поблагодарить, но, к сожалению, у меня нет номера его телефона.
«Крошка, он есть у меня!»
– Не проблема. – Глеб неторопливо (а это далось с трудом) достал из заднего кармана джинсов мобильник, нажал пару кнопок и добавил: – Записывайте и начинайте считать меня магом и волшебником.
– Спасибо! – Леся быстро достала мобильник и увидела эсэмэс от Кирилла: