Юлия Китаева – Наследник двух миров (страница 2)

Дарлан сел. Сластена пристроился рядом, сразу потянувшись к корзинке с плюшками.

– Что стряслось? – Спросил Дарлан, глядя на мрачные лица гостей.

Фритт переглянулся с Алибакроном. Тот едва заметно кивнул. Фритт глубоко вздохнул и начал рассказ.

Он говорил о своей глупости семнадцатилетней давности – о том, как поддался тьме, как убил Сабину, как украл Книгу. О колдуне Балдоне, который тогда, в иллюзорном магазинчике, едва не затянул его в ловушку. И о черной божьей коровке, которую они считали уничтоженной.

– Мы думали, она исчезла, – глухо произнес Фритт, и в голосе его звучала такая горечь, что Дарлану стало не по себе. – Ошибались. Балдон прятал её в параллельном измерении, выкармливал, усиливал долгие годы. Мы не чувствовали её, потому что она была не в нашем мире.

Лейв нервно поправил очки и добавил:

– Я наблюдал за магическими потоками. Последние полгода они искажались, но я списывал на природные аномалии. Ошибка. – Он сглотнул. – Она выросла. До размеров небольшого дракона. И теперь, когда Балдон вернул её в наш мир, пепел уже начал распространяться. Медленно, но верно. Ещё год – и пепел накроет все королевства.

Тишина повисла в зале такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Даже Сластена перестал жевать.

– Год, – эхом отозвался Блас. Он сидел неподвижно, только пальцы, лежащие на столе, чуть заметно дрогнули. – Маловато.

– Мы справимся, – твёрдо сказала Лирит, но Дарлан заметил, как побелели её костяшки – она сжала руки под столом. – Справились же с проклятием ведьмы.

– Это другое, – покачал головой Лейв. Он встал и принялся расхаживать вдоль стола, жестикулируя. – Та тварь питается магией. Понимаете? Чем больше магии вокруг, тем она сильнее. А у нас магии… – он обвёл взглядом комнату, задержавшись на Бласе, Лирит, Фритте, Алибакроне, – предостаточно. Если мы подойдём к ней с магией, мы только накормим её. Усилим. Сделаем практически неуязвимой.

Наступила тишина. В этой тишине было слышно, как потрескивают свечи в канделябрах и как далеко в саду перекликаются птицы.

И вдруг раздался спокойный, ровный голос Дарлана:

– Я пойду.

Все головы повернулись к нему и уставились на юношу.

– Что? – Ахнула Лирит, подавшись вперёд. Её лицо побледнело ещё сильнее.

– Мама, папа, – Дарлан говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. – Я чувствую этот запах уже несколько дней. Ту горечь, о которой говорил Лейв. Я чувствую эту тварь – там, на востоке, за границами наших земель. Она зовёт меня, или предупреждает, или… не знаю. Но я чувствую. – Он встал, расправив плечи. – Я должен идти. Это мой долг – защитить то, что вы создали. Этот мир, это королевство. Если я могу подойти к ней без магии – значит, мой путь туда.

Блас посмотрел на сына долгим, изучающим взглядом. В глазах отца мелькнуло что-то – гордость? Тревога? А может, воспоминание о собственном прошлом. Он видел в глазах Дарлана не мальчишескую браваду, не желание покрасоваться. Там была настоящая, взрослая решимость.

– Мы пойдём с тобой, – сказал Фритт, тоже поднимаясь.

– Нет, – отрезал Дарлан так твёрдо, что Фритт замер на полуслове. – Вы нужны здесь. Если тварь прорвётся или если Балдон ударит с другой стороны, королевство должно быть защищено. Магия здесь нужна. А я возьму только Сластену.

Гном, который как раз запихивал в рот очередную плюшку, поперхнулся, закашлялся и выпучил глаза.

– Меня?! – Пискнул он таким голосом, каким обычно пищат мыши, попавшие в мышеловку. – С какой это стати? Я уже старый, толстый, мне сладенького хочется, а не по лесам шастать! У меня радикулит! У меня подагра! Я вообще… я в свидетели не нанимался!

– Потому что ты знаешь те места, – улыбнулся Дарлан, и от этой улыбки гном как-то сразу сник. – Ты прошёл через живой лес, через пещеру дракона, через земли Ши. Ты помнишь каждую тропинку. И потому что я тебе доверяю. Больше, чем кому-либо.

Сластена открыл рот, закрыл, снова открыл. Его усы жалобно обвисли. Он обвёл взглядом присутствующих, ища поддержки, но все молчали. Лирит смотрела на сына с болью и гордостью. Блас – с пониманием. Фритт – с уважением.

– Ну, – наконец выдохнул гном, тяжело вздыхая. Ладно. Только если по дороге будут сладости. Много сладостей. И ночлег только в приличных местах. И чтобы никаких этих ваших героических подвигов без предупреждения! – Он погрозил Дарлану пухлым пальцем. – Я за тобой в своё время ещё с пелёнок приглядывал, и сейчас не дам глупостей наделать!

Лирит поднялась из-за стола, подошла к сыну и обняла его. Крепко, как в детстве.

– Береги себя, – прошептала она. – Ты наша гордость.

Блас подошёл следом, положил руку на плечо Дарлана. В его глазах стояла та особая влажность, что бывает только у отцов, отпускающих сыновей в большой мир.

– Возвращайся, – коротко сказал он. – Мы будем ждать.

Алибакрон поднял посох, и голубое сияние на его навершии вспыхнуло ярче.

– Я наложу на вас защитные чары, – сказал он. – Не магические, а скорее… скрывающие. Чтобы вы могли пройти незамеченными там, где это нужно.

Лейв уже разворачивал карту, тыча пальцем в восточные земли:

– Вот здесь, за Живым лесом, начинаются Пустоши. Дальше идут Чёрные топи, а за ними – Разлом. По моим расчётам, тварь гнездится где-то там. Будьте осторожны. Очень осторожны.

Дарлан смотрел на карту, на тревожные лица родных, на хмурого Сластену, доедающего последнюю плюшку, и чувствовал, как сердце колотится где-то у горла.

Впереди была неизвестность. Впереди была опасность. Впереди было его первое настоящее приключение.

Глава 2. В тени прошлого.

Прощание было недолгим – таким недолгим, что Дарлан потом всю дорогу ловил себя на мысли, что не успел сказать что-то важное. Стояло раннее утро, солнце только начинало подниматься над шпилями Мираниума, окрашивая белые стены замка в нежно-розовый цвет. Роса ещё блестела на траве, и каждый шаг отзывался влажным хрустом.

Лирит обняла сына так крепко, словно боялась отпускать навсегда. Её тёмно-синее платье, расшитое серебром, мягко шелестело при каждом движении. Дарлан чувствовал, как дрожат её руки, и понимал: материнское сердце разрывается, но она держится, не показывает слабости. Наконец она отстранилась, провела ладонью по его щеке и улыбнулась сквозь слёзы, которые так и не пролились.

– Возвращайся, сынок, – только и сказала она.

Блас подошёл следом. На отце был тёмно-серый дорожный плащ, накинутый поверх простой рубахи – никакой помпезности, только удобство. Он снял с шеи амулет и надел его на сына. Тонкий кожаный шнурок, а на нём – драконий зуб, пожелтевший от времени, но всё ещё острый. Дарлан знал эту историю: когда-то амулет носил Фритт, потом он перешёл к отцу, а теперь – к нему. Зуб мягко засветился золотистым светом, коснувшись кожи Дарлана, словно узнавая нового хозяина.

– Он проведёт тебя, если потеряешься, – тихо сказал Блас. В его тёмно-синих глазах, видевших столько лет, плескалась всё та же глубина, что и в молодости. – Этот амулет помнит дорогу домой.

Гайд появился внезапно – старый друид умел появляться именно так, будто материализуясь из воздуха. Его длинная серая мантия была испачкана землёй и травой, длинная борода спуталась, но глаза смотрели остро и ясно, как в молодости. В руках он держал небольшую книгу в кожаном переплёте, потёртую, с пожелтевшими страницами.

– Это не та, великая, – пояснил Гайд, протягивая книгу Дарлану. – Это мой личный дневник. Я вёл его все годы наших странствий. Там описаны многие твари, с которыми мы сталкивались, их слабые места, повадки. – Он усмехнулся в бороду. – Может пригодиться, если встретите что-то знакомое. Только не потеряй, парень. Там полжизни записей.

Дарлан бережно принял книгу, спрятал во внутренний карман куртки, поближе к сердцу.

Сластена уже кряхтел у ворот, нагруженный больше собственного пони. Гном облачился в дорожное: толстый шерстяной камзол поверх рубахи, высокие сапоги с множеством пряжек, на поясе – фляга с водой и мешочек с сухарями. Но главным был огромный мешок за спиной, из которого торчали свёртки с провизией, и, судя по сладкому запаху, большую часть занимали именно сладости. Рыжие волосы выбивались из-под шапочки, усы топорщились воинственно, но в глазах читалась обречённость.

– Ну чего встали? – Проворчал он, с трудом взбираясь на пони. Маленькая лошадка, специально выделенная для гнома, недовольно фыркнула, но стерпела. – Пока стоим, тварь та всё ближе подбирается. Давайте уже, герои.

Дарлан улыбнулся и легко вскочил на белого жеребца. Конь под ним был красив – высокий, статный, с длинной серебристой гривой и умными глазами. Его звали Ветер – за быстроту и норовистый характер. Но Дарлана он слушался беспрекословно.

Они тронулись в путь под молчаливые взгляды родных, застывших у ворот. Лирит махала рукой, пока всадники не скрылись за поворотом. Блас стоял неподвижно, положив руку на плечо жены. Гайд уже исчез – он сделал свое дело.

Дорога лежала через знакомые места. Сначала – цветущие луга вокруг Мираниума, где паслись отары овец, а пастухи приветственно махали принцу. Потом начался лес – не живой ещё, обычный, с высокими соснами и путаницей тропинок. Но чем дальше они углублялись, тем гуще становились деревья, тем таинственнее – шорохи.

Живой лес встретил их особой тишиной. Здесь каждый куст дышал, каждая травинка смотрела вслед. Дарлан чувствовал это кожей – магия здесь была густой, как мёд, и древней, как сама земля. Вей, тот самый, что когда-то сидел на руке Лирит, теперь сидел на плече Дарлана, вцепившись крошечными пальчиками в воротник куртки. Маленький фей с прозрачными крылышками и глазами-бусинками иногда взлетал, чтобы показать дорогу, и снова возвращался на плечо.