Юлия Киреева – Луч понимания надо мной (страница 3)
Не бойся – все это муть. Все это совсем не страшно. Однажды ты станешь старше и новый проложишь путь."
И время тогда, кружась новым солнцеворотом, откроет иное что-то, вплетая преданье в вязь,
И тот укрепляя мост, что всем нам давно доступен, где каждый из нас лишь путник, гуляющий между звёзд.
Мы дирижёры
И если я тебе не говорю, то может быть, я думаю, так проще – куда-то в жизни двигаться на ощупь, по ветру плыть, подобно кораблю.
А захотев, и вовсе сбиться с курса, отринув обстоятельный маршрут, отправиться туда, где нас не ждут на поиски душевного ресурса.
И отыскать, уверовав вполне, что мир велик, силен, неубиваем, и можно кораблем или трамваем скользить спокойно на своей волне.
Не думая о чем-то наперед, не выжидая самой лучшей даты, поверив в то, что мы еще крылаты и легок будет первый наш полет.
Оставить позади свои дела, снять с плеч мешки с давно давившим грузом, себя представив милым карапузом, смотрящим изнутри, как из окна на этот мир, но нашими глазами.
Еще не знавшим странных перспектив, в божественный вглядевшись объектив, омыть печаль чистейшими слезами.
И отпустить былое неспеша, сорвать так опостылевшие шоры, и вспомнить, наконец – мы дирижеры оркестра под названием "Душа".
Как бабочка
Я в коконе, как бабочка-юнец. Еще не знаю кем мне быть и статься. Я в череде безумных трансформаций чего-нибудь достигну наконец?
Быть может так и будет. Будет так, как должно быть всему на этом свете. Куда-то дует перелетный ветер, а я всего лишь толстенький червяк.
А я пока всего лишь пустота, как черная дыра в небесной шторе. Как камешек в огромном синем море ни разу не отброшенный со дна.
И мне ль, такому, что-нибудь хотеть? И мне ли вызываться и бороться? Мечтать своим крылом коснуться солнца и в звездное пространство улететь?
Куда там. У меня и крыльев нет, я мягкая зеленая текстура. Шестерка лап, объемная фигура и никаких значительных побед.
Я в коконе и, кажется, умру, безвестно молодой и тонкокожий. И этот миг, на подвиг не похожий, как довелось, с достоинством приму.
Но чудо происходит наяву.
Однажды в день весенний и погожий он просыпается. Живой и непохожий.
И бабочкой взлетает в синеву.
Должник
Говорят, что никто никому не должен, а я – должник.
Я в долгу пред собой и другими людьми вокруг:
Передать и отдать то, что в строках различных книг
Озарением каким-то открыто мне было вдруг.
То, что сказано было кем-то, а мне дано
Для того, чтоб поняв, осознать и другим нести,
Что услышать кому-то далекому суждено,
Что кому-то придаст уверенности и сил.
Что останется важным и в чьем-то уме взойдет,
Как солнце восходит поутру над землей.
И изменится что-то и что-то произойдет,
Пусть никак совершенно не связанное со мной.
Это долг или милость, а может быть так, пустое…
Но я чувствую, что иначе я предаю
Слово живое, растерянное, простое
То, что я дальше кому-то передаю.
Слово – священная музыка букв и знаков,
Мудростью древней пришедшее в новый день,
Мир изменяет – он чудно неодинаков
В многоголосье и выдумках всех людей.
И если отдать частичку и быть как провод
Кабельной сети, радио и антенн,
Может возникнет для чьей-то надежды повод
И для кого-то начало для перемен?
Потому, я себе повторяю, что я в долгу,
И делюсь тем что есть на сердце и в голове.
И пусть даже совсем никому я не помогу,
Может быть, помогу себе.
Шагни
У тебя на душе, как и прежде, сплошной раздрай.
Все тебе через край, все что хочется – выбирай.
И казалось бы, чудо чудное, чисто рай,
А тебе все не нравится, цель тебе подавай!
И дают тебе цель – как кинжальное остриё.
Не моё, – говоришь, – это, кажется, не моё.
Слишком трудная цель и не мне достигать её,
Да теперь мне всё это спокойствия не даёт.
Просишь новую цель. Может будет она проста?
И тебе выдают, но и эта опять не та.
Что ж с тобою не так, что за вечная маята
И доколе ты будешь в своих облаках витать?
Выбирай, наконец, у всего на земле есть срок,
Ты не вечна, чтоб тысячу раз изменять урок.