Юлия Касьян – На отшибе всегда полумрак (страница 51)

— А зачем тогда? — открыто спросила она.

— Хочу ее спасти.

Она хмыкнула и потерла тонкие руки. Я заметила, что ее кожа на руках покрыта какой- то корочкой, словно среди ровной глади воды всплыли соленые ребристые островки.

— Ее уже не спасти, поздновато ты, — сказала она удрученно.

— Она сбежала? Вырвалась? — уточнила я.

— Можно и так сказать.

Я задумалась.

— Расскажи мне о ней.

— Она была маленькой, чистой и доброй. И такой наивной, — усмехнулась она. — Она верила в чудеса и в то, что это… это все временно. Я старалась приглядывать за ней, но не все в моих силах. Ей было четырнадцать, когда мать отправила ее работать.

— Работать? Сюда? — не поверила я своим ушам.

— А куда же еще, не в магазин же.

— Почему?

Она внимательно оглядела меня с ног до головы.

— Тебе, наверное, повезло. Ты не знаешь, какими жестокими бывают родители.

— Знаю, — произнесла я сухо.

— Тогда что мне объяснять. Эта шлюха, ее мать, давно была не в спросе, а ей нужно было колоться. Вот и сказке конец. Она отправила Раю, зная, что за нее дадут больше. Продала ее.

Мои челюсти сомкнулись, как капкан, руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Голова закружилась, в ушах звенел голос, к горлу подступил уже не сглатываемый ком, когда я представляла Раю, слушающую мать. Тут перед глазами всплыло воспоминание, как она, доверчиво улыбаясь, ерзала по кровати и сминала простынь руками.

Я пошла в туалет, и меня вывернуло. После этого сидела на полу в туалете глухую вечность. Не могла заставить себя встать, не могла пошевелиться. Просто сидела, уставившись в одну точку, и видела эту картину, смотрела этот фильм жизни. Когда я вышла из туалета, задала только один вопрос:

— Ты знаешь, где она сейчас?

— Записывай адрес.

Я достала телефон и записала.

На следующий день я стояла на небольшом кладбище рядом с ее новым домом. Пепси была права и в том, что я опоздала, и в том, что она убежала. Теперь она была свободна. А я… я была полна уверенности в своем предназначении.

Глава 48

На отшибе

Мне не нужна была причина ее смерти и имена тех, кто виноват. Я и так это знала. Виноваты были все, и я в том числе. Но был только один человек, который открыл ей дверь в этот жуткий мир, а потом затолкал в темный склеп. И этот человек должен был ответить за все. За свои действия и за бездействие, за безразличие, за безграничную нелюбовь и предательство.

Нашла ее адрес, это не составило проблемы, просто очередной вечер с Пепси. Я знала, что бы ни случилось, она меня не выдаст, она поймет и будет молчать. Я ей доверяла, а она приняла меня такой, какая я есть.

Где-то еще месяц ушел на подготовку. Я следила за ней, пыталась понять ее распорядок дня, которого не было и в помине, пыталась отследить, кто и когда к ней наведывается. Выходные вылетали сразу, в эти дни она усердно работала телом, а потом «улетала» далеко и надолго. Но я хотела, чтобы в тот самый день она была в сознании, в этой реальности. Чтобы она понимала, что происходит.

Подобрала место, где, по мне, было тихо, спокойно и безлюдно. Я заранее все подготовила, но за несколько дней до намеченной даты при итоговой проверке обнаружился новый замок на воротах склада. Это меня расстроило, необходимо было все перепланировать — маршрут, место действия. И цикл подготовки начался заново. Мне срочно нужно было определиться с местом. Ночами я колесила по городу, присматривала районы, места, скверы, склады. Но ничего, что соответствовало всем моим параметрам, не находилось. Я устала от постоянного напряжения, я выдохлась. В этот вечер заглянула сестра. Мы сидели на моей кровати, и она сказала:

— Конечно, склад был идеален, но лес ничем не хуже. А может, даже лучше. Он подходит под все наши критерии.

Я неохотно улыбнулась. Арендованный дом был прекрасным местом для преступления, и подходил нам, но я сомневалась. Не хотелось осквернять его присутствием всякой нечисти. Так я ей и объяснила.

— А мы не будем осквернять дом. На участке есть сарай, просто его надо привести в порядок, подготовить. Я помогу тебе.

Я еще полежала на кровати, обдумывая ее слова, после чего встала, собрала небольшую сумку с вещами, предупредила старосту, что мне срочно нужно уехать дней на пять по очень важным семейным делам, и мы отправились в дом. По дороге мы заехали в крупный гипермаркет, где помимо продуктов я приобрела все инструменты и материалы, которые нам могли потребоваться.

Через три дня сарай был готов. Вначале мы его почистили от всякого хлама и мусора, полы и стены покрыли пленкой, подготовили шкаф с инструментами, лопату, тачку для перевозки, ведра и еще кучу всякого запасного инвентаря. На четвертую ночь я отправилась в город. В бардачке у меня лежал шприц со снотворным и пачка наличных, чтобы она потеряла бдительность. В эту ночь она должна была работать на Седьмой улице. Припарковав машину на углу Седьмой и Пятой, я стала следить. Скучная работенка, скажу я тебе, не такая интересная, как показывают в фильмах. Работы в эту ночь у нее было мало, и она стояла до последнего. Когда я теряла ее из виду, сидя в машине, то приходилось покидать свой наблюдательный пункт и прогуливаться по улице. Было уже около четырех утра, и я потеряла ее из виду. Расстроившись и трижды выругавшись, вернулась к машине и собиралась уже отправиться домой, как почти перед машиной появилась она и застучала каблучками, направляясь вглубь квартала. Это была судьба, моя и ее. До дома ей было идти минут пятнадцать по еще спящим улицам. Фонари не горели, а пасмурная погода задерживала рассвет. Я подождала минут пять и тронулась с места, поехав за ней. Она прошла первый квартал, когда я нагнала ее и притормозила. Она остановилась и заглянула в машину. Я знала, что ей требуется. Опустила окно и спросила:

— Работаешь?

Она замялась и посмотрела по сторонам. Скорее, не из страха, а проверяя, нет ли поблизости сутенера. Потом уверенно кивнула.

— Я еду с вечеринки, и мне хочется продолжения, что скажешь?

Она сомневалась, но потребность уколоться пересилила все внутренние знаки «стоп». Она назвала цену, я кивнула. Она открыла дверь и залезла в машину. Я тронулась и привезла ее на парковку у причала. Мне нужно было, чтобы она уснула и не подняла шум, когда мы поедем из города.

— Расслабишься на дорожку? — спросила я, открывая бардачок, где лежали несколько готовых шприцев и пачка денег.

Ее глаза заблестели, и мерзкая сальная улыбка растянулась во все лицо. Она протянула мне руку, и я сделала укол. Все оказалось просто, слишком просто. Она отключилась. Я выкинула шприц и поехала к дому. Сестра встретила меня на участке, была спокойной и умиротворенной.

— Все получилось, — сказала я.

Она кивнула и ушла в дом. Я подогнала тачку и перевезла тело в сарай, привязала ремнями к стулу, руки дополнительно связала за спиной жгутом, в рот запихнула грязную тряпку и заклеила скотчем. После чего пошла отдыхать.

Днем несколько раз заглядывала к ней, смотрела, как она хлопает глазами, как пытается высвободиться, но только делает хуже, сдирая кожу. Ближе к вечеру, когда я зашла в сарай, то увидела, что она вместе со стулом лежит на боку. Видимо, расшатала и упала вместе с ним. На лбу у нее была шишка и небольшая рана, из которой на клеенчатый пол вытекло чуток ее черной ртутной крови. Я подняла ее со стулом и снова ушла. Вернулась, только когда стемнело.

— Ты можешь кричать, сколько влезет, вокруг нет ни одной живой души, — сказала я ей.

Ну чтобы она знала, чтобы понимала безнадежность ситуации, чтобы оценила все. Не знаю, собиралась я вытаскивать кляп, или нет. Хотела ли я услышать оправдания из ее грязного рта.

Она умоляюще смотрела на меня. Ее глаза то просили о пощаде, то метали молнии. Я смотрела на нее спокойно, уверенно, зная, что она никогда не выйдет из этого сарая.

— Ты, наверное, весь день раздумывала, почему ты тут, что происходит, — произнесла я. — И знаешь, я уверена, ты не смогла догадаться. А стоило бы. Хотя давай проверим, даже интересно.

Я подошла, рывком содрала скотч и вытащила слюнявую тряпку.

— Сука, я…

После этих слов я влепила ей пощечину.

— Еще одно слово без разрешения, и я запихну тебе эту тряпку в самое горло.

Она взглянула на меня и закрыла рот.

— Ну так, я хочу услышать твои предположения, почему ты тут. Покайся, — добавила я и хмыкнула.

— Ты от Сэма, я верну деньги, обещаю, отработаю.

— Мимо, — ответила я.

Она замерла. Думаю, она была уверена в правильном ходе своих мыслей.

— Еще варианты?

— Ты чокнутая сука, — тявкнула она.

— Утверждение верное, но снова мимо. У тебя еще одна попытка.

Я чувствовала запах ее страха, ненависти, безысходности. А еще я ощущала внутри что-то невероятное, собственную легкость, значимость, власть. Теперь я знала, что могу открыть двери гневу, который переполнял меня все эти годы. Знала, что я там, где должна быть, и я та, кто я есть.

— Я не знаю, не знаю. Что я сделала? Я готова все исправить, развяжи меня, и я сделаю все, что пожелаешь. Денег у меня нет, но я отработаю. Я найду деньги.

— Мне не нужны деньги, — сказала я и широко улыбнулась. — Зачем они мне? Эти бумажки. А знаешь, что мне надо, знаешь, чего я хочу?

Она замотала головой и изобразила внимание на своем лице.

— Верни Раю, исправь то, что ты сделала. Можешь?