Юлия Картман – Ловец из ноосферы (страница 4)

– На Земле есть разные сферы. Есть атмосфера, гидросфера, литосфера биосфера. Воздух, вода, земля, природа и животные. А есть ещё ноосфера – это невидимая материя, которая влияет на весь мир. В ней витают все знания, мысли и идеи всех людей. В будущем, как утверждал учёный Вернадский, человечество изучит окружающий мир до такой степени, что все накопленные знания из ноосферы напрямую смогут управлять природой и техникой. И каждый человек сможет проникнуть в ноосферу, получить оттуда любую информацию и использовать её на благо. Надо просто продолжать изучать и беречь природу, вот.

К концу своей речи я неожиданно осознал, что понимаю всё, что профессор талдычил на лекциях.

– Все ли спокойно приняли эту идею Вернадского? Не звучит ли то, что вы сказали, как магия? – задал вопрос профессор, сразу переставший на меня грозно смотреть и сменивший тон.

– Конечно, нет. Многие учёные сказали, что это эзотерика, и что Вернадский выдумщик и этот, как его… утопист, вот.

«И я с ними согласен. Бред какой-то», – хотелось добавить мне своё ценное мнение, но я ещё не настолько сошёл с ума.

– Как знаешь, – внезапно ответил профессор и непонятно улыбнулся.

Не знаю, откуда я взял всю эту информацию, причём оттараторил её без запинки. Но по глазам профессора я понял, что сказал что-то близкое к правде. Такое чувство, что мой мозг выудил откуда-то из подсознания всё, что раньше говорил профессор, объединил это в слова и предложения, и вложил в мой открывшийся сам собой рот. Честно, я и не думал, что так точно повторю то, что профессор говорил нам все три года обучения философии. Видимо, это просто впиталось в меня само собой.

Он поставил мне высший балл и больше никогда не обращал на меня внимания, хоть я и бывало, отвлекался, спал и разговаривал на лекциях. Профессор явно посчитал, что я понял, о чём он говорил. А я так сам и не понял, как это всё тогда из меня на лекции вылетело.

А понял я это немного позже.

Это был день тестирования первокурсников, а точнее, выпускников школ, поступавших в университеты. Вступительные экзамены. Я принимал участие в работе экзаменационной комиссии и помогал раздавать листы с тестовыми заданиями, и следить, чтобы никто не пользовался подсказками. Мы засекали время, а студенты в аудитории пытались быстро решить тесты. Среди этих студентов была сестра моей соседки по парте по имени Виктория. Такая симпатичная девчонка внешне, но скромная, так что ни с кем не общалась и никаких вопросов не задавала. Села и уткнулась в тест.

А пока я сидел и лениво наблюдал за будущими студентами, пишущими тест, и одновременно за мухой, пытавшейся вылететь из аудитории через закрытое окно и бившейся об него с завидным упорством. я вдруг почувствовал ЭТО. В моей голове совершенно необъяснимо возник вопрос: «В каком году Юлий Цезарь стал великим понтификом?!» Более того, я ощутил настоящую панику, как будто если прямо сейчас не отвечу, то провалю важное тестирование для поступления в университет. Это точно не было моим настоящим чувством, это было что-то чужое, извне. Ведь я уже почти отучился на юридическом факультете, и все свои тестирования сдал уже пятьдесят раз. Даже был на хорошем счету у преподавателей. Чего мне было волноваться?

Случайно я посмотрел на Викторию. Девчонка сидела с огромными вытаращенными глазами и паниковала, глядя по сторонам, как будто искала, кто ей поможет. И я ощутил абсолютную уверенность, что это именно ей нужно узнать про Цезаря. Я тоже, конечно, не знал ответа на этот вопрос. Но я понял, что это её единственный шанс поступить в то место, куда хочется, а не куда пытаются устроить её родители. Её мечта об историческом факультете висела сейчас буквально на волоске, и мне очень сильно захотелось помочь. Сам не знаю, почему, но мне стало физически плохо от её мучений, такими они были яркими, как будто она не думала об этом, а прокричала лично мне прямо на ухо. А потом всё стало очень странно.

У меня стало покалывать кончики пальцев и спину, как бывает, когда сидя или лежа пережмёшь ногу или руку, и потом распрямляешь, а кровь так слегка болюче начинает по ней течь как будто бы заново. Так вот, я внезапно ощутил, как это покалывание – «бурление крови», во мне нарастает и нарастает. У меня быстрее забилось сердце, уши как будто заложило, мне захотелось… Только не смейтесь. Ну, в общем, почему-то я был уверен, что если сейчас подпрыгну, то взлечу. И уж точно я был уверен, что услышал чужие мысли, и именно мысли Вики. Как? Не спрашивайте. Не знаю, хотите – не верьте, но я это точно знал.

Солнечный свет в аудитории резко стал неприятным настолько, что не закрыть глаза было невозможно. Я прикрыл их, не в силах сопротивляться. А дальше меня куда-то потянуло. Счёт времени я не мог бы вести, потому что как будто мысленно взлетел, перестав существовать, а мир перестал существовать для меня. Всё тело, каждой клеточкой, чувствовало это покалывание бурлящей крови… И я не могу объяснить словами, как, но я понял, что нахожусь не в своём теле, а в каком-то пространстве, где я частица, а вокруг миллиарды таких же частиц. Я понял, что чувствую чужие мысли и могу впустить в себя любую информацию, если только не перестать испытывать такое ощущение полёта среди частиц и покалывания крови. Я мог уловить, о чём думал каждый человек вокруг меня, их мысли были так близко. Каждая мысль мерцала яркой искрой, и для того, чтобы это увидеть, зрение не требовалось. Только протяни руки и хватай любую искорку. Но в тот раз я выбрал другое. Не мысли, а знание. Я попытался выловить в бесчисленном множестве частиц нужные цифры.

Длилось это прекрасное зависание около секунды, потому что я открыл глаза, а ничего не изменилось. Зато я теперь знал про Цезаря. И я поймал взгляд Виктории и показал ей на пальцах цифру: сто шестьдесят три. Она счастливо улыбнулась и бросилась писать тест дальше. Ощущение легкости, эйфории и отсутствия посторонних мыслей сразу же прошло. Тело тоже чувствовало себя как обычно, и я понял, что больше не улавливаю никаких посторонних мыслей и знаний из ниоткуда больше не получу. Мне стало грустно. Но я стал надеяться, что это был не единственный раз.

И он был не единственный. В тот день я впервые по-настоящему побывал в Ноосфере. И моя жизнь стала совсем другой.

Виктория поступила на исторический факультет, как она и мечтала. Она правильно ответила на девяносто девять из ста вопросов теста. Это был лучший результат среди всех поступающих, и её приняли на единственное свободное бесплатное место в элитной академии в Санкт-Петербурге. И ещё, кстати, отвечу на возможный вопрос: нет. Мы с ней потом не начали встречаться или что-то типа того. Возможно потому, что единственным неправильным ответом в её тесте оказался тот самый, про Цезаря.

Ну, что тут скажешь. Ноосфера так просто не даётся. Но я хотя бы попытался!

Три, четыре, пять. Глеба идут искать

– Одну секундочку! – заорал Амир, пытаясь спешно натянуть на ходу из комнаты специальную одежду «для гостей», чтобы открыть дверь. Обычной домашней одеждой нам служили шорты и майки. Для посетителей же принято было одеваться. Мы были джентльменами.

– Спокойно, тихо, сейчас всё разрулим! – я тихой крыской подкрался к входной двери. Мы никого в гости не ждали. Так что неплохо было бы подслушать, кто это пришел.

– Тссс, – шепнул кто-то за дверью. – Не мельтеши.

Я подождал второго звонка в дверь. Амир к тому времени полностью оделся и встал наготове на входе в гостиную. Но у меня было нехорошее предчувствие, и я не спешил открывать.

Когда второй звонок истерически проорал несколько секунд, я соизволил спросить:

– Кто там?

– Мы к Андрееву, – раздался за дверью нетерпеливый девичий голос, смутно, кстати, знакомый.

– Я не жду гостей, до свидания, – ответил я и собирался уже свалить, как мужской голос за дверью сказал:

– Мы по делу о старушке в квартале Понкри.

Чтооо?! Откуда эти непойми кто знают?..

– Вы ошиблись адресом, досвидули! – крикнул я двери и направился к себе в комнату. Амир тоже скрылся у себя, покачав головой. Из его комнаты снова донеслось умиротворяющее бренчание на гитаре, которое до этого прервали наши нежданные гости. Я сходил на кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов, и пошёл в свою комнату.

Едва я вошёл, то застыл на месте: там были люди. Двое. Мужик в плаще и в шляпе, выглядевший как какой-нибудь сыщик из прошлого века, причём именно из чёрно-белого фильма. У него и усики, и бородка имелись, поэтому сначала он показался мне сильно взрослым. И девушка, тоже в пальто и шляпе. Из-за такого модного наряда я не сразу понял, кто это, но я её точно знал. Это была Арина – да-да, та самая зануда-староста с моего факультета. Арина, которая сейчас должна была поглощать пиццу и смотреть кино с моими бывшими одногруппниками Уинстоном и Джонатаном, на другом конце города.

– Это ещё что такое? – внезапно выбесился я. Моё первое удивление сменилось злостью, когда я понял, что ничего не понимаю, именно из-за наличия Арины в моей комнате. Её спутника я не знал, так что на него мне было всё равно. – Ты как сюда… Вы как сюда попали?!

Арина была очень довольна собой. Она улыбалась во весь рот:

– Пришлось поспешить к тебе в гости. Есть дельце.