Юлия Каначкова – После ненависти (страница 3)
Она была на углу следующего квартала. Небольшая, семейная. Там могли быть вода, бинты, таблетки от этой адской головной боли. И… возможно, что-то крепкое.
Лия шла следом, ее взгляд скользил по выбитым витринам, по плющу, уже оплетавшему фонарный столб. Ее аналитический ум, привыкший к порядку и логике, пытался собрать пазл.
Они свернули за угол - и остановились как вкопанные. Перед ними раскинулась главная площадь, сердце района, теперь превратившееся в грандиозную, жуткую декорацию к Концу Света.
Машины застыли в причудливых, неестественных позах. Кабриолет вжался носом в витрину цветочного магазина, из которой теперь буйно лезли настоящие, дикие цветы. Автобус замер посреди пешеходного перехода, его двери распахнуты, словно в последней попытке выпустить панику наружу. На сиденьях виднелись темные, неподвижные силуэты. Рядом с остановкой лежал детский трехколесный велосипед, ярко-красный, брошенный на боку. Рядом - маленький, растоптанный рюкзачок в виде динозавра.
Столики и стулья кофейни были сметены невидимым ураганом, разбросаны, перевернуты. На одном из уцелевших столиков стояла чашка с кофе, давно заплесневевшая, рядом - тарелка с окаменевшим куском торта. На земле валялась раскрытая книжка в яркой обложке, страницы слиплись от дождя и грязи. Витрина кафе была выбита, и внутри уже проросла молодая поросль клена.
Фонтан в центре площади больше не журчал. В его мраморной чаше стояла зеленая, застоявшаяся вода, покрытая ряской. Бронзовые фигуры быка и девушки были почти скрыты под ковром ползучего плюща. У края чаши, лицом вниз, лежал человек в форме полицейского, его фуражка затянута тиной в зеленой воде рядом. На плитке перед ним темнело большое пятно – высохшее, но все еще узнаваемое...
Рекламный щит на здании банка частично обвалился. На уцелевшей части все еще висел яркий плакат с улыбающейся семьей и слоганом «Ваше счастливое будущее сегодня!». Рядом с щитом, на ступенях банка, сидела женщина, прислонившись к колонне. Она смотрела в небо, рот приоткрыт в беззвучном вопросе или крике. В руках она сжимала кошелек и разорванную фотографию. Чуть поодаль, у входа в аптеку, которую они искали, валялась пустая детская коляска. Одна ее сторона была смята упавшей вывеской.
Природа не просто пробивалась - она торжествовала. Трещины в асфальте превратились в миниатюрные ущелья, заполненные травой и мелкими цветами. Деревья в скверике на краю площади, всегда подстриженные, теперь буйно разрослись, ветви свисали до земли. Плющ карабкался по стенам домов, затягивая выбитые окна зелеными завесами. Птицы, невероятно громкие в этой тишине, свили гнезда прямо в нишах банкоматов и под козырьками магазинов. Бабочки порхали над разлитой газировкой и брошенным мороженым, превратившимся в липкую лужу. Воздух гудел от пчел, слетавшихся на цветы сирени, пробившиеся сквозь плитку тротуара рядом с треснувшей канализационной крышкой.
- Там, - хрипло бросил Алекс, его голос казался кощунственно громким в этом безмолвном музее смерти. Он кивнул на покосившуюся вывеску «Аптека». Окна были выбиты, дверь приоткрыта, завалена осколками стекла и обломками соседней каменной вазы для цветов, теперь пустой и расколотой.
Они остановились у входа. Тишина внутри аптеки казалась еще более плотной, зловещей, после открытого пространства площади. Алекс нахмурился, прислушиваясь. Ничего. Только шелест бумаги от сквозняка где-то внутри и далекое карканье вороны.
- Жди здесь, - приказал он, не глядя на Лию. Его тон вернул ее к реальности. Не друг. Союзник поневоле.
- Нет, - выдохнула она, глядя на пустую коляску. Голос дрожал, но был тверд. - Вдруг там… или завал… Двоим… безопаснее. -
Алекс бросил на нее быстрый, колючий взгляд. В его глазах мелькнуло что-то - раздражение? Удивление? - но он лишь фыркнул и первым шагнул в проем, отпихнув дверь ломом. Стекло скрежетало под ботинками, эхо разнеслось по пустой площади.
Внутри царил хаос. Стеллажи повалены, лекарства рассыпаны по полу, перемешаны с осколками и бумагами. Пыль висела в лучах света, пробивавшихся сквозь разбитые витрины. И запах… Резкий, химический - разбитые флаконы, спирт, лекарства. И снова - этот сладковатый, мерзкий шлейф. Где-то в глубине, за прилавком.
Алекс двинулся к стойке, где обычно стояла вода. Лия осторожно шагнула за ним, озираясь. Ее нога наступила на коробку с таблетками, рассыпав их. Звук гулко отдался в тишине. Алекс обернулся, резко:
- Тише! Черт возьми!
- Я не специально! - шепотом парировала Лия, чувствуя, как от его окрика по спине пробежали мурашки.
За прилавком воды не было. Пустые полки. Алекс с силой пнул опрокинутый стул.
- Проверю склад, - процедил он, направляясь к дверце за стойкой.
Лия осталась среди хаоса. Ее взгляд упал на полку, чудом уцелевшую. Там стояли коробки с бинтами, пластырями, перекисью.
- Вонь… Там… - он сделал резкий глоток воздуха, будто задыхался. - Фармацевт… или кто… Не лезь туда лучше!
Лия инстинктивно отшатнулась, прижав коробку с бинтами к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Она поняла. Источник запаха. Алекс отвернулся, его плечи вздымались от тяжелых вдохов. Он боролся с тошнотой, с ужасом, который был сильнее злости.
Здесь воды нет, наконец выдохнул он, не оборачиваясь. Ищем дальше. Супермаркет на площади.
Он снова взял лом, но его движения стали менее уверенными. Лия молча кивнула, сжимая коробку с бинтами и перекисью. Она увидела его руки в порезах, в пыли и запекшейся крови.
- Дай руку, - тихо сказала она, уже на выходе из аптеки, на фоне пугающего простора площади.
Алекс обернулся, удивленно хмурясь.
- Что?
- Рука в глубоких порезах. Загноится - умрешь. Или мне одной идти дальше? - В ее голосе не было сочувствия, только холодная прагматика.
Он колебался секунду, его взгляд скользнул по замершему автобусу с силуэтами внутри. Ненависть в его глазах боролась с инстинктом выживания и усталостью. Наконец, он протянул окровавленную ладонь, резко. Лия взяла ее - его рука была крупной, шершавой, сильной. Она резко плеснула перекиси на глубокий порез. Алекс вздрогнул, стиснул зубы, но не отдернул руку. Шипение пены смешивалось с его тяжелым дыханием и пением птицы где-то на руинах банка. Лия сосредоточенно промокла рану, чувствуя, как под пальцами напряжены его мышцы. Она наложила повязку, движения были быстрыми, точными.
- Спасибо, - прохрипел Алекс, когда она закончила. Слово вырвалось неохотно. Он тут же резко дернул руку назад.
- Это не для тебя, не надейся. Договор, - холодно отрезала Лия. - «Пока - вместе». Значит, ты должен быть в строю. - Она подняла коробку. - Это берем. Пригодится.
Алекс ничего не ответил. Он лишь кивнул и снова пошел, но его шаг был чуть менее агрессивным. Они пересекли площадь, стараясь не смотреть на детали, которые кричали о последних мгновениях тысяч людей. Их взгляды машинально выискивали не только угрозы, но и признаки полезного уцелевшего.
Возле разбитой витрины дорогого бутика, под горой стекла и обломков гипсокартона, Лия заметила ярко-желтый рюкзак. Он был прочный, из водоотталкивающей ткани, один ремешок порван, но сам цел. Рядом валялись разбросанные тетради и учебник по биологии - чья-то забытая школьная сумка. Лия, не раздумывая, подхватила его. Пустой, легкий, с несколькими карманами.
- Пригодится, – прошептала она себе, сбрасывая пыль и стряхивая осколки.
Теперь коробка с бинтами и перекисью оказалась внутри. Это маленькое действие - обладание чем-то своим, полезным - дало ей призрачное ощущение контроля.
Алекс тем временем приметил пару прочных рабочих перчаток, валявшихся у колеса перевернутой грузовой тележки возле супермаркета. Кожаные, потертые, но целые. Он молча поднял их, стукнув друг о друга, чтобы сбить грязь, и сунул за пояс. Его израненные руки требовали защиты. Он также подобрал пустую пластиковую канистру из-под воды на 5 литров, валявшуюся рядом с разбитой витриной. Она была помята, но вроде целой. Надежда на воду обрела осязаемую форму.
Повсюду валялись отдельные уцелевшие предметы, создавая сюрреалистичный коллаж: неповрежденный термос под скамейкой; ярко-красный детский мяч, закатившийся под смятый рекламный щит; раскрытый зонтик, зацепившийся за ветку разросшейся сирени; несколько консервных банок (горошек, фасоль), откатившихся от разбитой палеты у входа в супермаркет - их металл был помят, но не вскрыт. Лия схватила пару банок на автомате, сунув их в рюкзак.