Юлия Каменева – Седьмой кувырок. Роман (страница 5)
Алекс:
Шура:
Алекс:
Шура:
Алекс:
Николай страдал. С Ниной они продолжали встречаться тайно. Происходило это преимущественно в гостинице или у неё дома, когда пожилая тётка, блюстительница старых нравов, ночевала на даче. В противном случае родственница извела бы племянницу разговорами о близости только после свадьбы, единственном союзе на всю жизнь и прочей несбыточной ерунде.
Нина по-прежнему была нежна, ласкова и весела. Лишь иногда она вдруг глубоко задумывалась и как бы отстранялась, отгораживалась от Николая и его чувств. Речи о свадьбе не заводила. Мужчина тоже молчал на эту тему. От каждой редкой и потому волнительной встречи он получал целую бурю эмоций, еле скрываемых от дочери. Виделись любовники нечасто, поэтому время на разговоры не тратили. Любознательная Ниночка с удовольствием составляла возлюбленному компанию в походах на выставки и концерты. Вот только Коле в такие вечера приходилось лгать Шурке то о внезапном вечернем совещании, то о встрече со школьным товарищем.
Шли годы. Шурка росла и готовилась оканчивать школу. На выпускном Николай не сдержал сентиментальную слезу, когда его дочери вручали аттестат. Какая же красивая его Шурочка! Жаль, мама не видит… Впрочем, та уже давно забыла о дочери.
Перед выпускным девушка всю ночь не спала, с вечера накрутив волосы на бигуди. Боже, на что готовы женщины ради красоты! Николай бы так не смог. Однако дочкины мучения того стоили: блестящие шоколадные локоны игриво струились по тонкой спинке, приковывая взоры юношей. В нарядах Николай разбирался плохо, но приталенное средней длины голубое платье выгодно подчёркивало фигуру и начавшую наливаться грудь. Выпускники уехали кататься на всю ночь по городу, поэтому Коля осмелился пригласить Нину к себе.
Женщина с опаской разулась. Давненько она не посещала эту квартиру. Здесь царила строптивая Шура, поэтому чувство напряжения и дискомфорта не отпускало. Нина неплохо относилась к любовнику и при иных обстоятельствах не отказалась бы связать с ним свою жизнь, но его дочь представляла для неё серьёзную преграду. На месте Николая Нина никогда бы не позволила Шуре так командовать. Неужели из-за дочкиных капризов мужчина должен оставаться холостяком?
Николай провёл любимую на кухню. Вдвоём они накрыли на стол. Еду час назад доставили из ресторана. Коля не рискнул использовать их с дочерью продукты: девушка непременно заметит, сама же покупала.
Мужчина просто таял, слушая любимый голос, и наслаждался присутствием Нины в его квартире. Как же ему этого не хватало! Общего ужина, обсуждения событий дня, нетерпеливых взглядов, якобы нечаянных прикосновений, предвкушения близости…
Нина рассказывала о своих воспитанницах. На прошлой неделе она возила подопечных на соревнования в областной центр. Следом за ними на стадион приехала мама одной из девочек, порядком пьющая дамочка. Оленьке было очень неловко за родительницу, она стеснялась, не знала, куда деться от стыда. Перед выступлением юным гимнасткам необходимо было настроиться, привести себя в должное состояние духа, но помятую женщину с бутылкой в руке, бросающуюся со всеми обниматься, это не волновало. Пришлось вызывать охрану и просить удалить мамочку…
– Я люблю тебя! – признался ликующий и удовлетворённый Николай после того, как оба утолили свою страсть.
– Коленька, я тоже тебя люблю. Но нам нужно серьёзно поговорить, – собравшись с духом, начала Нина. – Я ни разу за эти годы не поднимала вопрос нашего будущего, понимая, как всё сложно из-за Шуры… Но твоя дочь выросла. А мои годы летят стремительнее, чем секунды на турнире. И твои, кстати, тоже. Когда мы перестанем прятаться? Я хочу, чтобы ты открыто забирал меня с работы, хочу утром варить нам с тобой кофе. У меня нет собственных детей, хотя я хотела бы их иметь. Не всё же мне с чужими заниматься… Когда ты откроешься? Шура довольно-таки взрослая – пусть позволит тебе жить своей жизнью.
– Ниночка, я поговорю с ней, – помрачнел Николай. – Только умоляю тебя, подожди капельку, а? Я улучу подходящий момент и всё ей про нас расскажу.
– Коля, ты меня не услышал! Я не стану ничего больше ждать. Действуй, наконец! – Нина ушла в ванную, замотавшись в покрывало.
– Любимая, – продолжил Николай, когда она вновь появилась в спальне. При виде её влажного после душа тела, завёрнутого в тоненькое полотенце, у него защемило сердце. – Знаешь, мне вот-вот должны выделить на работе однокомнатную квартиру. Шурке я не скажу об этом, и мы с тобой сможем встречаться там.
– — Нет, Коля! – твёрдо ответила женщина. Она устала от нерешительности любовника. Ничего не имея против его дочери, Нина хотела, чтобы мужчина в конце концов определился: оставаться ему отцом-одиночкой или зажить полноценной семьёй.
Молча они выпили чай, так же молча Нина заторопилась домой. Коля вызвал ей такси и проводил до машины.
После отъезда любимой Николай вытащил припрятанную бутылку водки с полки, где Шурка хранила банки с крупами, и налил себе целый стакан. После каждой ссоры он успокаивался, приняв беленькую. Мужчина ощущал себя раненым зверем, загнанным безжалостными охотниками в угол.
Встретив с теперь уже бывшими одноклассниками рассвет, Шура вернулась под утро весёлая и полная впечатлений. Свет дома не горел: отец, разумеется, спал. Мужчина предусмотрительно прибрал за собой следы возлияний, вымыл стакан и тщательно вытер его, прежде чем поставить на место в шкаф.
Девушка долго не могла уснуть: всё думала о будущем, об учёбе в институте, о новых событиях и встречах. И конечно о папе, который неизменно поддержит её во всём и будет сопровождать на самостоятельном пути…
Проснулась Шурка от аппетитного аромата оладий. К слову сказать, отец наловчился-таки их печь: теперь они выходили у него ровненькими и равномерно овальными. Шура обожала ими лакомиться, особенно с варёной сгущёнкой. Несмотря на то, что это лакомство давно стало продаваться готовым в магазине, отец не ленился полтора часа варить его в жестяной банке для любимой доченьки.
– Привет, пап! – Шурка подошла сзади и обняла отца со спины. Настроение у неё было отменное: всё складывалось как нельзя лучше.
– Осторожно, не обожгись, – предупредил Николай, подавая тарелку.
– Пап, как классно было, душевно! Мы и натанцевались в кафе, и наболтались! – тараторила выпускница, обмакивая выпечку в сгущёнку.
– Шур, мне бы с тобой тоже переговорить… – несмело начал родитель.
– О чём? – для Шуры, кроме её новой взрослой жизни, других тем не существовало.
– Помнишь, ты занималась гимнастикой? Нину, тренера, помнишь? – осторожно проговорил он.
– Конечно, – скривилась девушка. – Разве её забудешь? Она к тебе клеилась, чем жутко меня бесила! Если бы не это, я бы, может, так и продолжала заниматься. А что? Я же такая гибкая!
– Несомненно, очень гибкая и талантливая. Только это не она ко мне клеилась, а я к ней, – поправил её Николай. – И продолжаю добиваться. Александра, буду с тобой откровенен: мы встречаемся до сих пор, и я люблю эту женщину. Прошу твоего согласия на то, чтобы сделать ей предложение.
Шура замерла. Остаток оладьи некрасиво выпал из её рта и шмякнулся в кружку с чаем.
– Нет! – отрезала она, поднимаясь. – Посуду попозже помою.
Девушку взбесило, что отец впервые за долгое время назвал её полным именем. Это неопровержимо указывало на окончательность и бесповоротность его решения.
– Шур, погоди, куда же ты?.. – Отец схватил дочь за рукав домашней пижамы. – Давай обсудим это, прошу тебя!
– Что обсуждать, пап? Что ты любишь её, а не меня?.. Хочешь не мне, а ей оладьи по утрам жарить?! Или это она будет тут за кулинара, мамочку для меня изображать?.. Не хочу!!! В отличие от тебя, мне никто другой не нужен!
– Дочка, мне на работе квартиру совсем скоро дадут… И я хотел бы иногда там встречаться с Ниной, пока ты не привыкнешь.
– А я?! Одна буду коротать вечера?.. Может, мне пить начать с тоски, как ты?..
Шурка и сама не понимала, что на неё нашло. С одной стороны, у всех в их классе были полные семьи. Но с другой – она никогда не комплексовала и не чувствовала себя обделённой. Девочка из параллельного класса часто рассказывала ужастики про то, как молодая мачеха изводила её своими придирками, от которых иногда приходилось убегать из дома. Страшно… Страшно лишиться того, что уже имеешь. И неясно, чем грозят такие перемены. Нет, как есть – гораздо лучше. О папиных чувствах девушка не думала. Она давно привыкла, что в их маленькой социальной ячейке её благополучие ставится во главу угла.
– Короче, пап, выбирай – она или я. Хочешь, живи с ней в той квартире… Но тогда я знать тебя не желаю!
Произнеся жестокие слова, Шурка бросилась к себе в комнату и ничком завалилась на кровать. Её душили слёзы. Сквозь собственные рыдания она услышала, как отец бродит по залу, хлопая дверцами шкафов. Через несколько минут заскрипела и стукнула входная дверь.