Юлия Каменева – Седьмой кувырок. Роман (страница 7)
Максик неоднократно оставался с Ларисой Ивановной – та делала с ним уроки, много разговаривала. Удивительно, но нелюдимый и плаксивый мальчишка, дичившийся людей, совершенно не боялся улыбчивой женщины. К Илье относился насторожённо, зажимался и не улыбался в его присутствии, но позволял одаривать себя знаками внимания и иногда гладить по голове. Илье импонировал сынишка Шуры, он намеревался добиться улыбки в свой адрес и не сомневался в успехе.
Через три года после успешной операции и длительной реабилитации Лариса Ивановна встала на ноги. К тому времени ей казалось решённым делом, что Илья с Шурой поженятся. Материнское чутьё не обмануло: мужчина сделал избраннице предложение, но та не ответила согласием. Воспитанная одним отцом, Шура подсознательно опасалась создавать полную семью. Проживание с любимым мужчиной в одной квартире пугало её, она не имела никакого представления, что нужно делать. Как вести себя с любимым, находясь наедине продолжительное время? Как показываться перед ним без косметики, взлохмаченной с утра? И самое главное, как к переменам отнесётся Максик? Мальчик слегка поборол свою неприязнь к потенциальному отчиму, но по-прежнему держал дистанцию. Шура не торопилась открываться сыну. Да и встречались они с любовником редко. Илья неоднократно настаивал на регистрации брака. Лариса Ивановна болела, мучилась давлением – сказывались возраст и травма, а мужчина мечтал, чтобы мать погуляла на их свадьбе.
В день Шуриного рождения, отмечаемого скромно, в домашней обстановке, Илья открыл коробочку из красного бархата и подал кольцо.
– Шурка, выходи за меня! – просто сказал он и повернулся к насупленному Максу. – Макс, мы с твоей мамой хотим пожениться. Ты не возражаешь, если мы станем семьёй?
Мальчик уронил ложку, которой подносил ко рту крабовый салат. На секунду Шура застыла.
– У-у-у, – заскулил он, сжимая руками голову и раскачиваясь.
– Максюшка, что с тобой? – испугалась Шура, опомнившись и бросаясь к сыну.
– Ты меня не лю-ю-бишь!! – голос Макса сорвался от слёз. – Я хочу жить дома, с тобой! Мама!! Зачем нам этот Илья?
– Я буду твоим папой, – вставил слово расстроенный мужчина.
– Мой папа в командировке! – выкрикнул, всхлипывая, Максим. Шура придумала для сына эту распространённую байку, и тот в неё верил. Во всяком случае, ему так было удобно. Когда мальчишки в школе обижали его, он грозился всё рассказать отцу, который вернётся и всех накажет. На самом деле в папе Макс не нуждался. Ну не понимал он, что делать с мужчинами! Мама – это друг, ласка, нежность. Мама – это всё, она вся растворилась в нём. Как же это прекрасно – знать, что ты настолько любим! Для чего ему папа? Ругать, заставлять менять розетки и помогать возиться с машиной, как у Кольки-одноклассника? Нет, Максу никакие такие папы не подходят. Лучше жить с мамочкой!
Шура растерянно молчала. Сцена напомнила ей эпизод из собственного детства, и она осознавала, что никакие уговоры тут не подействуют. В своё время она побывала на месте сына и знала, как страшно ему представить, что налаженная жизнь изменится. Женщина не могла решить, как ей поступить. Да, она выросла в неполной семье, и это наложило отпечаток на её характер. Родила ребёнка без отца, ни капельки от этого не страдая. Напротив, настоящая семья – с детьми, мамой, папой и бабушкой – расценивалась ею как нечто непонятное и слишком сложное. Шура не умела подстраиваться под другого человека. Отец всегда поступал так, как требовала дочь, и теперь она сама шла на поводу у собственного сына. Жаль, но ей, скорее всего, не удастся изменить эту родовую карму. Слишком много сил на это нужно. Да и зачем? Шуре неплохо жилось с папой, грех жаловаться на детство. И Макс вполне доволен тем, что растёт с мамой. Какой смысл менять сложившиеся устои? Нет, это выше всяких сил.
Запахло валерьянкой. Это Лариса Ивановна накапала себе успокоительных капель. Илья суетливо заметался между матерью, любимой и пасынком. А на Шуру напал какой- то ступор: вроде всё слышит, но как-то отстранённо, словно не с ней это происходит, а на экране телевизора демонстрируется кинофильм, который её никоим образом не касается.
Прекратив подвывать на манер раненой собачки, Максим успокоился и упрямо поджал губы. Лариса Ивановна попробовала разговорить его, но он упорно безмолвствовал. И без того замкнутый, с этого дня он отгородился от матери невидимой стеной, через которую она так и не сумела пробиться.
Ради сына Шуре пришлось разорвать отношения с Ильёй и его матерью. Её жизнь потекла в неспешном режиме: женщина смирилась, что близкие отношения с мужчинами ей заказаны, и на ухаживания противоположного пола больше не отвечала. Макс сменил гнев на милость, но ещё долго ожидал подвоха, оживляясь лишь в домашней обстановке.
Однажды Шура встретила своего отца. С грязной авоськой, полной бутылок, он выходил из автобуса. Шапка-ушанка наползла на глаза, несвежий шарф прикрывал давно не видавшие бритвы щёки. От мужчины разило стойким перегаром. Шура машинально дёрнулась к нему, но тотчас передумала. Она вжала голову в плечи и поднялась в автобус.
«За что это нам? – мучилась она вопросом, отваривая вечером вареники с вишней на ужин сыну. – Отчего так всё неправильно?..»
Вж-жик!
Круги… Фиолетовый сменил красный, поблёк и плавно перетёк в розовый…
Звон и голос.
Скрежет.
Тело невесомое, и его как будто нет… Знакомая обстановка: темнота, круги, этот «вжик».
Голос… То ли собственный, то ли чей-то. В этой звенящей пустоте… Мысли её? Или кто-то здесь есть?
Почему я снова тут? Шура
Потому что тебе не понравилось там. Голос
Я вообще-то просила хорошего, любящего отца! Шура.
Разве ты его не получила? Голос.
Вжик! Вж-жик. Вж-ж-ж…
Конечно получила. Спасибо! Но в итоге всё пошло не так. Плохо. Шура.
Это зависело только от тебя. Думай, делай выводы… Где-то ты пошла не по той тропе, а потом пожалела о своём выборе. Поэтому и очутилась здесь так рано. Голос.
А папа? Он ведь тоже, как и я, мечтал о чём-то? Но явно не о том, чтобы в пьяном угаре пытаться найти угол для ночлега, будучи брошенным собственной дочерью. Шура.
Да, могу открыть тебе секрет. Николай в предыдущей попытке слишком сильно любил женщину, и чувство это не было взаимным. Своим влиянием и богатством он удерживал её, зная, что любимая страдает. Тогда для этой женщины всё закончилось слишком печально. И Николай настоял на том, чтобы в следующий раз он сумел отпустить свою половинку. Отпустил? Голос.
Да, мою маму. И долго не мог забыть. Шура.
Зато взамен сумел отдать всего себя тебе, дочери от любимой женщины. А уж как вы этим распорядились – это ваше дело. Ну, настроена попробовать второй раз? Голос.
Нет, погоди… Сколько всего будет попыток? Шура.
Зависит от тебя. Скажем, семь. Устроит? Сумеешь совершить правильный выбор и реализовать его до последнего, седьмого раза – получишь бонус: право заново пройти уже единожды пройденный путь, но с новыми знаниями. При этом в нужный момент твоя память и опыт прежних попыток помогут исправить ход событий. Если захочешь, разумеется… Голос.
А почему именно семь? Шура.
Почему, почему… Вы сами придумали это число, возвели его в ранг сакральных… Семь дней недели, семь чудес света, семь дней сотворения Вселенной. Поторопись, пожалуйста. Тебе пора! Определяйся! Голос.
Хорошо. Одари меня родителями, безумно любящими друг друга! Шура.
Принято. Голос.
Вихрь подхватил и закружил в темноте. Круги снова завертелись…
Вжик…
Второй кувырок. Алекс
Александр, или Алекс, как его дома называли родители, появился в семье американцев Мари и Натана в небольшом гостеприимном городке Б., красивом и уютном, располагающемся на побережье Калифорнии. С самых первых минут его личность формировалась под влиянием чрезмерной любви родителей друг к другу. Мальчиком занималась преимущественно соседка Нонна – кормилица, приходящая няня и одновременно помощница по хозяйству.
Родители малыша дружили с детства – жили в соседних домах и с рождения были неразлучны. Их семьи, увлечённые бизнесом, не препятствовали общению тихой, скромной девочки и бойкого, заводного мальчишки. В самом деле, так редко встречаются подобные пары, где между влюблёнными царит полная идиллия. Многие сказали бы, что это пресно, ведь взаимоотношения тем интересней, чем более разные мужчина и женщина. Но не в случае Мари и Натана. Они до такой степени прикипели друг к другу, что увлечения партнёра воспринимали с неподдельным интересом и всячески разделяли их. Скучать им не доводилось: шебутной Натан не уставал фонтанировать идеями активного проведения досуга, а уступчивая Мари неизменно участвовала во всех его рискованных вылазках.
Повзрослев, Мари превратилась в невысокую, хрупкую девушку с мальчишечьей фигурой. Она предпочитала носить короткую стрижку, что вкупе с нулевым размером груди издали делало её похожей на юношу – копию Натана. Парень даже гордился этой их схожестью. До тех пор, пока не возмужал и не перерос подругу почти на голову.
Никаких препятствий в развитии своего романа юные влюблённые не встречали. Всё шло по плану: Натан перенял бизнес родителей и приумножил семейный капитал, а Мари неспешно, без лишних амбиций занималась домом. Молодая семья приобрела собственный коттедж на сопке возле озера, и вскоре после новоселья Мари забеременела Алексом.