Юлия Июльская – Милосердие солнца (страница 9)

С этими мыслями Киоко поднялась и поспешила во дворец. Солнце почти скрылось, до стражи лисы ещё было время, но тревога внутри разрасталась, охватывая уже не только туманное будущее, но и настоящее, перебрасываясь на то, с чем можно было сделать хоть что-нибудь.

Боль была последним, что она ощутила перед потерей сознания, и первым, что ощутила после пробуждения. Этот яд был просто ужасным, но где-то внутри она очень гордилась тем, что создала его.

— Невероятно глупо. — Слова иглами пронзили сознание, вызвав приступ ещё более яростной острой боли. Чо поморщилась. — Я сказал тебе прийти, а не тайком пробраться в деревню и выкрасть своего друга. Зато ты доказала, что действительно предала нас. Разве наша Чо сделала бы что-то подобное? Разве стала бы скрываться и действовать исподтишка?

— Тору, — выдавила она, пытаясь отвлечься от того, что её череп словно дробили на части.

— Что? — В его голосе вдруг прозвучало участие, но насквозь фальшивое. Она знала, что он улыбается.

— Ты идиот. — Чо не видела, но ярко представила, как улыбка спадает с его лица, превращаясь сначала в недоумение, а потом в маску злобы. — Мы все всегда действуем исподтишка. И если хочешь поговорить — дай мне отвар.

— Отвар? — Он засмеялся. — Нет уж, терпи. Ты это заслужила.

Чо застонала. Иша-сан всегда давал отвар пленным. «Они уже повержены собственной гордыней» — так он всегда говорил. Нет смысла заставлять их страдать.

— Где Иша-сан? Позови, я буду говорить с ним.

Чо почувствовала тяжёлое дыхание — Тору приблизился.

— Нет уж, говори со мной, — выплюнул он ей в лицо. — Теперь я здесь закон и власть. И я буду решать, что с тобой делать.

— Да решай, сколько влезет, — бросила она. — Я просто хочу поговорить с наставником. Ты можешь стать предводителем, но ты никогда не заменишь его. — Боль усиливалась с каждым словом, но она заставила себя договорить: — Ты мне не командир. Ты — сопляк, с которым я сражалась на занятиях.

— И которому всегда проигрывала! — закричал он, и Чо откинулась назад. Голова взорвалась острым приступом боли.

— Иди в Ёми, Тору, — устало выдохнула она. — Ты хороший боец, но человек туповатый. Позови Ишу-сана, я имею право поговорить с тем, кто привёл меня в клан.

— Ты имеешь право заткнуться.

Послышались шелест одежды — Тору встал — и удаляющиеся шаги. Чо хотела его остановить, но сил кричать не было. Она лишь понадеялась, что он выполнит её просьбу.

— Мы можем укрепиться вот здесь, с запада. — Иоши поставил фигурку на карту и вдруг понял: что-то не так. Тревога — чужая, неясная — расползлась по телу, и он уже не мог стоять на месте. — Прошу прощения, Кунайо-доно, давайте вернёмся к этому обсуждению позже.

Не дожидаясь ответа, он вышел из павильона Совета и быстро пересёк сад, спеша к дворцу Правления. Что-то было не так, но он никак не мог уловить, что именно его тревожит.

— Иоши? — Обеспокоенная Киоко встретила его у входа. Она сидела на крыльце, но, увидев его, тут же поднялась. — Что-то случилось?

— С тобой всё хорошо? — Он подбежал и осторожно взял её за руки, ощупывая, чувствуя тепло тела.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, я просто… Просто вдруг стало очень тревожно.

Киоко нахмурилась, и он, смущённый собственным поведением, выдавил из себя улыбку.

— Но раз с тобой всё хорошо, то, наверное, не о чем беспокоиться. Не понимаю, что на меня нашло. Я ощущал нечто подобное, когда ты пропала из рёкана.

При упоминании рёкана глаза Киоко вдруг округлились.

— Норико! — воскликнула она.

— Что?

— Норико! Это её тревогу ты чувствуешь. И тогда чувствовал. С ней что-то случилось! — Киоко тут же бросилась к воротам.

— Постой! Погоди, не торопись. — Иоши тщетно пытался её остановить, прислушиваясь к собственным ощущениям. Норико… И как он сам не подумал?

— Их поймали, скорее!

Чёрные крылья распахнулись — и Киоко взмыла в воздух.

— Да стой же ты! Норико легко сможет ускользнуть. — Он бежал за ней, пытаясь выиграть хоть немного времени. Всего пара мгновений — и Киоко улетит так далеко, что её и на лошади будет не догнать. — Сначала нужно узнать, что именно случилось. Если вообще случилось. Может, твоё появление только усугубит ситуацию! — Он остановился и согнулся пополам. Крылья давали невообразимое преимущество в скорости, поэтому весь воздух он потратил на то, чтобы до неё долетели слова. Бежать дальше не было смысла.

Точка в небе остановилась и стала стремительно приближаться. Иоши выпрямился: хвала Ватацуми, услышала.

— Почему моё появление должно усугубить ситуацию? — Она приземлилась и уставилась на него ясными глазами, мерцающими лазурью.

— Потому что Норико может тревожиться по какому угодно поводу, а тебя наверняка сразу заметят.

Киоко нахмурилась. Едва-едва, но Иоши нравилось, что она всё чаще позволяла ему увидеть отражение своих эмоций на лице. Прошлая Киоко была тайной, загадкой, которую то и дело нужно было разгадывать. Теперь же она раз за разом давала ключи и подсказки к своим чувствам, чтобы даже за привычными масками он сумел их рассмотреть.

— Ты ведь помнишь, что я могу обратиться в кого угодно? — спросила она, позволив нотке ехидства просочиться между словами.

— Да.

— Ты забыл. — Это уже не было вопросом.

— Я помню, — поспешил заверить Иоши. — Просто уже представил, как ты пикируешь на крышу одного из домов в деревне и во весь голос объявляешь всем войну.

— Да, я ведь именно так обычно и поступаю. — Теперь в её голосе сквозило раздражение, и это не предвещало ничего хорошего. Он научился восхищаться храбростью и самоотверженностью Киоко, но порой её своенравие граничило с безумием, которое легко могло стоить императрице жизни. Поэтому он не хотел, чтобы она летела. И поэтому она сейчас имела полное право злиться на него.

Иоши уже открыл было рот, чтобы оправдаться, но понял, что внутренняя неясная тревога вдруг стала вполне осязаемой, отделилась от него, обросла собственной оболочкой.

«Чо у них», — услышал он бесплотный голос Норико где-то внутри своей головы.

— Чо что? — переспросил он по привычке вслух.

Киоко вопросительно подняла бровь.

«Чо поймали, — пояснила Норико. — Я их вытащу, но мне потребуется чуть больше времени».

Киоко, нервничая, пыталась поймать взгляд Иоши:

— Что происходит?

— Чо поймали, — повторил он слова бакэнэко.

Киоко тут же снова зажглась нетерпением:

— Им нужна помощь?

— Нет, Норико разберётся, — покачал он головой.

— А зачем она тогда сказала это? — не поняла Киоко.

«Потому что ты, болван, развёл панику», — зашипела у него в голове Норико. Иоши не выдержал и закатил глаза.

— Из-за меня, — признал он.

— Из-за тебя, — повторила Киоко, явно не веря в это.

— У неё всё хорошо, им просто нужно чуть больше времени, — он старался говорить убедительно. — Идём обратно. — Иоши взял её за руку, но Киоко выдернула ладонь.

— Я полечу туда и буду рядом на случай, если понадоблюсь.

— Киоко, хватит. — Её упорство раздражало всё больше. — Это не твоя битва. Глупо так рисковать на пороге войны.

— Ты готов взять на себя ответственность за смерть Чо? — резко спросила она. — За смерть Ёширо? Норико? А ведь если умрёт бакэнэко — ты отправишься в Ёми за ней, потому что твою ки ничто уже не удержит. Собой ты, значит, жертвовать готов? — Глаза ясные, как море в безоблачный тихий день, сверкали в свете луны осуждением. — Нет уж, Иоши. Лучше я буду нести ответственность за свои решения, чем позволю тебе мешать.

Она не оставила ему возможности ответить, развернулась и полетела прочь из дворца, за стену и дальше.

«Иоши, — шепнула мысленно Норико, — они собираются её убить. Они убьют Чо».

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и в пыльном помещении царила непроглядная темень, когда Тору вернулся к Чо.

— Наконец-то. — Чо вытянулась выше, насколько могла, и попыталась размять плечи. Головная боль отступала, но тело ещё ломило, да к тому же затекло от долгого сидения в одной позе.

— Я всё понять не могу. — Лицо Тору проступило из темноты. Он сел напротив и смотрел так пристально, словно намеревался прочесть все ответы в её глазах. — Столько лет ты была нам верна. Да, пусть мы цапались, не идеальная семья, но семья. Мы все были друг за друга. Мы столько с тобой пережили. Я знал, что тебе тошно от всего острова, но не думал, что ты решишься нас бросить. Почему?