Юлия Июльская – Милосердие солнца (страница 35)
— Твоя сила в другом, — улыбнулся Ёширо так, как умел улыбаться только он. Едва-едва, но в этой лёгкой улыбке было столько поддержки, сколько не было ни в каких словах.
Чо смутилась, но постаралась не подать виду.
— И что теперь, так и будем ждать? Год?
— Продолжим готовиться. Нам от этого только лучше. Больше самураев у них не станет — хочется верить, — зато наши будут сильнее, ловчее и выносливее.
— И спокойнее, — улыбнулась она. — Хорошо, вообще я хотела спросить о другом. Как думаешь, стоит ли говорить даймё, что я нашла ядовитых птиц?..
Кицунэ приподнял брови.
— Ты не знаешь мой ответ? — В его голосе сквозило не столько изумление, сколько неуверенность и даже чуть-чуть опасение. Видимо, за то, что Чо всё-таки решится воспользоваться птицами.
— Мы могли бы использовать перья… — попыталась она.
— Ты как вообще их обнаружила? Когда?
— Когда была в южных холмах. Там, где мы раньше жили… Ну шиноби.
— Снова ходила в деревню? — Все эмоции в голосе Ёширо тут же сменились сочувствием.
— Да… Просто… В голове не укладывается, что она опустела. Вся. Неужели сёгун таки выделил им место в Иноси?
— Как знать, — пожал плечами Ёширо. — Он ведь сёгун, человек чести. Мог пойти на такое за возвращение сына.
— Не знаю… Странно это. Самураи не друзья шиноби.
— Так ведь это и не дружба, простая плата за услугу.
— Ну может быть… Неважно, — спохватилась она. — Пока там была, решила осмотреть небольшой лесок рядом. И вот какой-то дрозд или кто — я не очень разбираюсь — налетел на меня и клюнул в руку, ещё и поцарапал. Я, как-то не подумав, лизнула ранку…
— Лизнула? — опешил кицунэ. — Чо, ну ты же с ядами работаешь…
— Так ведь до этого я понятия не имела, что и с птицами такое бывает! — возмутилась она. — Да и там яда-то, видимо, немного. Для человека точно недостаточно, у меня только губы онемели. Но если собрать побольше перьев…
— То есть ободрать всех птиц того леса?
— Ну… Возможно…
— Чо, это опасно. У нас нет противоядия. И не будет в ближайшие годы. Тут то же самое, что и с лягушками.
— От этого, — она подняла мешок с корой и потрясла им, — тоже нет противоядия. Как и от всего остального, что я тут отыскиваю. Но это — начало. Понимаешь? Новые открытия. Даже Иша-сан не знал, что есть
— Чо… Чо!
Она встрепенулась и посмотрела на Ёширо.
— Ты взвалила мешок с корой себе за спину. Кажется, это не очень безопасно?
Чо сбросила мешок и недоумённо посмотрела на него. Вот так всегда, стоит улететь в свои мысли…
Вздохнув, она начала снимать с себя кимоно.
— Всё равно его тоже нужно сжечь. Но теперь мне не помешает сполоснуть в ручье ещё и спину. Принеси свежее, ладно?
— И пропустить время раскрытия самого красивого бутона в этом саду? — улыбнулся он.
— Этот бутон без свежего кимоно никуда отсюда не денется, — смущённо отшутилась Чо. Ёширо подумал с мгновение, кивнул и тут же исчез за голыми ветвями кустарников.
Что ж, никаких птиц, значит… А жаль. Даймё был бы доволен. Кунайо-доно всегда доволен, когда появляются новые способы убийства врагов.
Встретят начало конца
Жизнь в Ши угасала, когда она приняла решение окончательно его покинуть. Киоко сидела на поляне, подставляла лицо лучам остывающего солнца и медленно дышала, оставляя с выдохами тревоги о грядущих переменах.
Кунайо-доно говорил, что война начнётся ещё до времени смерти, но вот уже время жизни, больше года прошло после их возвращения с Большой земли, а мир был всё так же спокоен. Насколько могли быть спокойны те, кого согнали к западу и грозили отправить в Ёми.
Не открывая глаз, она почувствовала рядом ки, что сопровождала её все эти месяцы, всегда была рядом. Мягкая, нежная, с лёгким ароматом качимы, к которому всё сильнее примешивался более яркий запах вербены.
— Отец не желает, чтобы я отправился с тобой. — Джиро стал совсем взрослым, скоро ему не нужно будет одобрение отца, но, когда это время настанет, он сам не захочет покидать Ши. В этом Киоко была уверена.
— Потому что твоё место здесь.
— Может, и так, — не стал он спорить. — Но я бы хотел увидеть Хотэку. И помочь вам. Я ведь могу.
— В этом я не сомневаюсь. — Киоко открыла глаза и повернулась, чтобы посмотреть на волчью морду. — Но у посланников другая, более важная роль, разве не так?
Джиро лёг и опустил голову на передние лапы. Всегда так делал, когда не собирался отвечать. Этот вопрос не требовал ответа, потому что ответ был очевиден, и всё же, похоже, пока был волку не по душе.
— Не было никаких предзнаменований, да?
— Не-а, — буркнул он. — У каждого посланника свой бог. Мой, видимо, решил, что я ему не очень-то нужен.
— Уверена, что очень нужен. Иначе ты бы не явился на свет, — улыбнулась она. — Просто время ещё не пришло.
— Не все так думают. — Казалось, он ещё сильнее впечатался в лапы и вжался в землю. — Вороны каркали, что я лишённый.
— Подозреваю, за свою дерзость они недосчитались потом перьев?
В волчьих глазах блеснула искра той весёлости, какую она любила в Джиро.
— Как иначе, — усмехнулся он. Но тут же снова посмурнел: — И всё-таки, а вдруг они правы? Прежде оками начинали слышать своего бога едва ли не раньше, чем учились ходить.
— Сказки, ни за что в это не поверю. Зачем богам такие малыши?
— Сам не знаю.
— Вот и не переживай раньше времени. Мой дар проснулся только в шестнадцать. А Инари так и вовсе тысячелетиями ждала, чтобы одарить свою дочь. Порой надо просто немного терпения.
— Тысячелетия — это не слишком-то немного, — заметил Джиро.
— И всё же…
— А если моя богиня будет Аматэрасу? — Он всё никак не оставлял попытки пострадать. — Ты её терпеть не можешь, а мне не хотелось бы тебя расстраивать…
— Так я ведь не узнаю, — улыбнулась Киоко и посмотрела вверх. Солнечный диск больше не вызывал той ненависти. Где-то внутри ещё сидела застарелая обида, но Киоко всё больше склонялась к тому, что зло творят люди. Боги лишь условия, с которыми приходится считаться.
— Но я-то буду знать, — проскулил Джиро. — Я не хочу быть её посланником.
— Джиро. — Киоко опустила ладонь на его загривок и стала перебирать шерсть. — Ты станешь посланником для того, кто будет в тебе больше всего нуждаться. Моя ненависть была глупой, детской и отчасти наивной. Я много позже узнала, что ругать Аматэрасу, вопрошать у неё «За что?» и винить во всех бедах — привычка многих людей. Сколь бы мы ни почитали богов, мы требуем от них невозможного и обижаемся, когда они не выполняют эти требования, хотя они ведь не в услужении у людей. Обещаю тебе: если ты станешь посланником Аматэрасу — я не буду любить тебя меньше.
— А если Хатимана?
— Да хоть Кагуцути, — засмеялась она, потрепав Джиро по голове. Внутри тут же разлилось тепло, но вовсе не от любви или счастья. Тепло инородное, чужое. Рука замерла. Всего на миг, но Джиро тут же напрягся.
— Что?
— Я… — Она прислушалась к ощущениям. Тепло ушло. Но она уже знала, кто это был, кто напомнил ей о заключённой сделке. — Ничего, всё хорошо. — Киоко постаралась улыбнуться искренне, однако чувствовала, что улыбка вышла такая, к какой она ежедневно прибегала, живя во дворце.
Но Джиро, кажется, это устроило. Он расслабился, и она продолжила его чесать. И пока чесала — растила на поляне цветы. Всё больше и больше. Совершенно ненужное для боя умение, но именно оно давало столь необходимый покой не то её ками, не то той части, что некогда принадлежала Инари…
Всё готовилось ко сну. Трава, деревья, даже небо реже бывало ясным. Это было всё ещё неуклюже, с задержкой, немного странно, словно природа здесь, на западе, только училась умирать. Завершалось её второе время жизни после Дня возрождения, но листья упорно держались за ветви, цеплялись за жизнь, словно это могло что-то изменить…
— В прошлом году они к этому времени уже опали, — заметила Норико, глядя на красную шапку клёна, под которым они сейчас сидели. Всё чаще она оставалась в своей человеческой ки, всё реже он видел её кошкой.
— Может, знают, что это их последние дни, — сказал Хотэку.
— Не слишком радостный взгляд на будущее.