Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 82)

– Но ты не должна.

– Я и не собираюсь. Этот разговор не имеет смысла. Даже если я не получу твоё одобрение – я пойду.

Она начинала злиться. Пыталась думать о том, что это забота со стороны Иоши, но такая забота казалась неправильной. Она ведь не зря столько упражнялась, не зря именно ей досталась эта ками.

Иоши молчал и пристально смотрел на неё. Про карту он давно забыл, и та самопроизвольно свернулась обратно, перемешав и скрыв в себе мелкие цветные камешки, которыми Иоши старательно обозначал позиции. Ну и ладно. Киоко злорадно подумала, что теперь он будет знать: углы свитков стоит закреплять до начала работы с ними.

Крылья уже подрагивали в нетерпении. Ей хотелось лететь туда, к берегу, посмотреть на всё с высоты, оценить размеры надвигающейся на Минато беды и сделать хоть что-нибудь.

– Хорошо, – коротко сказал Иоши.

– Что?

– Я говорю, хорошо. Хочешь – лети. Ты права: я не могу тебе запретить.

– Ты… Ты серьёзно?

– Ты хочешь, чтобы я тебя отговорил?

– Нет, нет! Я… Я просто не ожидала. Думала, придётся расстаться сейчас на плохой ноте и потом выплеснуть всю эту злость на ногицунэ…

– Сражаться лучше с холодной головой, – он улыбнулся и подошёл. – Не позволяй ярости заполнить твой разум.

Иоши обнял её, и Киоко охотно прильнула к его груди.

– Это ты мне говоришь? Человек, который умер, потому что сам не следовал этому совету?

– Так потому и говорю, – он отстранился и посмотрел ей в глаза. Его взгляд согревал, его ки источала покой и любовь. А главное – веру. – Действуй обдуманно. Пообещай, что будешь избегать геройских замашек спасти и умереть. Постарайся спасти и выжить, хорошо? А если не выйдет кого-то спасти – оставь. Это война. На войне всегда есть погибшие.

Она кивнула. То, что он говорил, было страшно. Просто ужасно. И где-то глубоко внутри что-то содрогалось от каждого «спасти» и от каждого «умереть». Но он верил в неё. А если даже Иоши верит, если даже он, тот, кто не хотел отпускать её к богине, пускает в гущу сражения – какое право есть у неё не верить в себя? Она докажет, что заслуживает этого доверия, докажет, что способна вести за собой.

Норико сначала решила, что это Хотэку летит к ней: поздороваться или попрощаться, как знать. Но нет, большой птицей оказалась Киоко. Несколько мгновений – и она приземлилась рядом с ней на крыше.

– Поверить не могу, что ты здесь! – воскликнула Норико.

– Я и сама с трудом верю. Но подумала, что дар обязывает. Хотя Иоши с трудом смирился…

– Не хочу этого признавать, но в этот раз вполне его понимаю.

Киоко смотрела в недоумении.

– Это не сёгун, – пояснила Норико. – Мы не возвращаем тебе трон, не сражаемся с его самураями. Точнее, как бы сражаемся, но по одну сторону… Да уж, кто бы мог подумать. В общем, я просто хочу сказать, что это не то сражение, в которое тебе обязательно нужно влезать.

– Норико, это нелепо, – Киоко засмеялась. Искренне, громко. Норико не помнила, когда она смеялась так в последний раз. – Ты с самого моего отказа убивать какого-то случайного невинного ногицунэ злишься, а теперь решила побыть заботливой?

– Я и не переставала быть заботливой!

– Значит, твоя забота стала чересчур агрессивной, – отрезала Киоко.

– А что мне делать? Ты собираешься лезть в то, о чём понятия не имеешь. Воевать с сёгуном – военачальником всей Шинджу. Тебе при этом всего шестнадцать, ты помнишь? Даже те, кто окончил школу самураев, не сравнятся с Мэзэхиро. Даже Хотэку его не победил бы. Иоши вообще умер от его руки. А ты пойдёшь против него и всех его воинов. Всей. Армии. Шинджу. Ты вообще понимаешь, сколько это врагов?

Она хмыкнула. Она просто хмыкнула и отвернулась. Норико снова начала закипать. Она старалась не злиться на Киоко за её наивность, но такая безответственность уже порядком раздражала.

– Ты могла получить помощь богини, но сама от этого в итоге отказалась.

– Во мне уже есть ками Ватацуми, – тихо сказала Киоко. – А сейчас на этот город собираются напасть две сотни ногицунэ. И как знать, – она повернулась и посмотрела Норико прямо в глаза. В её взгляде читался вызов. – Быть может, смерть кого-то из них зачтётся за выполнение условий Инари.

– О-о-о…

– Да, я об этом подумала.

– А я не подумала, – призналась Норико. И теперь сама себе казалась донельзя глупой. – Только не умри раньше времени, хорошо?

– Да я бы, знаешь, вообще предпочла не умирать.

– Справедливо.

– А теперь полетели, посмотрим, как у них дела.

Тут уж Норико стушевалась:

– Может, ты одна?

– Да брось, ты что, зря чайку съела?

– Эта ки уже своё отработала!

– Норико.

– Киоко.

– Норико.

– Ну нет.

– Норико-о-о.

– Ненавижу тебя. – И она обратилась в чайку.

Рэй забрала свиток у гонца и кивнула стражнику, чтобы тот запер за ней ворота. С некоторых пор рёкан стал местом, в которое без особого приглашения не попасть. Особенно если дело касается людей. Тем более если оно касается самураев.

– Я уж хотел его спугнуть, – усмехнулся стражник. В свете Цукиёми его и без того бледное лицо казалось пугающим.

– Не стоит выдавать себя, – покачала головой Рэй. – Отец будет недоволен, если пойдут россказни о длинношеем ёкае в рёкане у Юномачи.

Стражник тут же приуныл. Может, нанимать для охраны ворот рокурокуби было и не лучшей идеей, но всё же, несмотря на неутолимое желание запугивать всех мимо проходящих, он ещё и отличный воин, обучался при даймё, а значит, в случае чего сможет оказать сопротивление нежеланным посетителям.

– Не грусти, Изэнэджи, – женская голова, обрамлённая короткими чёрными волосами, подлетела к нему и поцеловала в щёку. – Ещё успеешь кого-нибудь испугать.

Он густо покраснел:

– Ну ты совсем безголовая – при Рэй-сан такое вытворять?!

Голова засмеялась и тут же вернулась к своему телу.

– А что такого? Она и так всё знает, правда, Рэй-сан? – Мизуки кокетливо улыбнулась. Она была так же бледна, как и её избранник. И нашли ведь друг друга в этом месте… Рокурокуби и нукэкуби – идеальная пара для охраны. Один пугает, другая готова схватить за ноги и отгрызть пятки, чтобы испуганный не смог убежать далеко. И ведь им даже не придётся выходить за ограду. Как славно, что для семьи Исихара они друзья, а не враги.

– Правда, – она усмехнулась, и Мизуки довольно оскалилась. Рэй поспешила поскорее уйти и начала по пути разворачивать свиток от Кунайо-самы, пытаясь в тусклом свете тётина прочитать письмо.

– Рэй-сан, – послышался шёпот из темноты. – Рэй-са-а-ан…

– Кто там? Выходите к свету. Что стряслось?

– Это я… Только не пугайтесь, пожалуйста… – голос звучал откуда-то снизу, почти по-детски застенчиво, хотя, судя по всему, принадлежал взрослой женщине.

– С чего бы мне пугаться? Я же вас всех расселяла. Кого только не видел этот рёкан…

В воздухе проступило выхваченное светом лицо. Точнее, лишь гладкая кожа там, где должны были быть нос, рот и глаза.

– Простите, что я вас тревожу, – за лицом показалось и остальное тело – почти обычное, почти человеческое. Единственная разница – десятки ртов, расположенных на ногах. Один из этих ртов и говорил с ней. – Внутри уж очень много народу, а с нами в номере маленький бакэдануки, он чуть-чуть… как бы это сказать…

– Пугается?

– Нет, вовсе нет. Но он крайне любопытный.

– Ох, поняла.

Дети… Интересно, что ему показалось более любопытным: лицо без лица или обилие ртов на ногах? До чего добрались его пальцы? Но сейчас ночь, и тревожить кого-то из постояльцев в такое время она бы не рискнула. Даром что половина из них бодрствует. Ночь не время беспокоить ёкаев.