Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 36)

– Я так и думал. – Тень задвигалась, зашуршала и уплыла с век – Кайто уселся рядом. – Ты же помнишь, мой корабль был едва ли не единственным…

– Кайто, – простонала она, – я так хорошо лежала в тишине.

– А потом другие ногицунэ решили, что это отличный способ заработка, – продолжил он как ни в чём не бывало. Проклятый лис, ведь и раньше так делал. – Но мы хотя бы честно зарабатываем, в отличие от вако.

– Вако? – лениво переспросила Норико. Он их, кажется, уже упоминал, но её не особенно интересовали лисьи проблемы.

– Вроде морских разбойников. Зачем покупать рыбу, если можно обворовать ооми в открытом море, а? – он усмехнулся. – Но я их не виню, сама понимаешь, в Шику сложно, если ты отрёкся от Инари.

Норико сдалась и открыла глаза:

– Всё ещё не понимаю, почему вы это делаете.

– Делаем что?

– Болтаете без умолку. – Она поднялась на локтях и взглянула на лиса. Тот выглядел подавленным. И чего это он? Рыбы в трюме завались, а в Шику – разгар времени смерти и дикий мороз. Денег получит немерено.

– Так сказал же: скучно, – пожал плечами он.

– Я не всерьёз спросила, знаю, что ты и вяленого лосося заболтаешь, если рядом никого больше не будет. – Она поморщилась и села. Ох, это надолго. – Отрекаетесь от чего? Инари – щедрая и заботливая богиня.

– Ага, заботливая, – он фыркнул и закатил глаза, – попробуй не выполнить парочку её правил – и всё, забудь о благосклонности.

– Тоже верно. – Она вспомнила, как именно живёт большинство населения Шику. – Но знаешь, кицунэ вроде принимают эти условия, им всё нравится, они выглядят счастливыми…

– Я кицунэ, Норико, – вздохнул Кайто. – И таких, как я, много. Мы просто хотим чуть больше свободы – и всё, мы неугодны. Нам недоступны те блага, что предлагает богиня. Нам недоступна жизнь с остальными, мы изгои в собственном обществе. Каково? Только потому, что у нас немного иное представление о мире? Только потому, что мы не хотим слепо следовать правилам?

– Слушай, Кайто, я могу попробовать тебя понять, но, честно говоря, мне это трудновато даётся… Ты же сам бо́льшую часть времени совсем не в своём лисьем облике. И этот второй у тебя есть лишь благодаря Инари.

– Ох, ну да, мы ведь просили нас создавать, это ведь не её прихоть.

– Ты бы предпочёл родиться лисом? Подумай дважды, ты бы не смог столько болтать!

– Норико, – Кайто вздохнул, – ты не понимаешь. Твоя богиня добрая, милосердная. Ей плевать, что ты делаешь. Самая несносная бакэнэко! Да я о тебе в Шику услышал задолго до того, как мы с тобой впервые встретились.

– И посмотри, где я сейчас.

– Действительно. Была одинокой скиталицей, которая не знала ни любви, ни себя, а теперь у тебя стая друзей и… Не знаю, что у тебя с тем крылатым? Вы вроде ладите, да?

– Ничего, – огрызнулась она.

– Уверена? Раньше ты проявляла больше интереса к… развлечениям, а сейчас даже не подошла ни разу. Ты изменилась, Норико.

– Чушь.

– И это хорошо, – поспешно добавил он. – Теперь ты знаешь, что такое любить. Ты знаешь, что такое опекать. Это приятное чувство.

– Тебе откуда знать? Сам-то вечный одиночка, разве нет?

Кайто усмехнулся:

– Какой же я одиночка с таким кораблём? Весь экипаж – моя семья. И я за них в ответе.

– Какие громкие слова для того, кто закрылся в каюте, пока те, за кого он взял ответственность, тонули в шторм!

– Злишься? – его улыбка обнажила клыки. Он словно приглашал поиграть, дразнился.

– Нет.

– Ну вот, – улыбка погасла. – Знаешь, почему я так поступил.

– Знаю. Глупо отправлять остальных следом, на верную смерть.

– Глупо. Но я рад, что ты выжила. Да и все остальные. Но тебе – особенно, – и снова эта улыбка.

– Ты что, заигрываешь со мной? – прищурилась Норико.

– А что, если да?

– А что, если… – она осеклась. В прошлый раз подобные разговоры всегда заканчивались одинаково – в его каюте. Но хотела ли она этого сейчас?

Норико посмотрела наверх. Хотэку усердно учил Киоко обращаться с оружием в полёте – кто бы знал, что и у моряков найдутся катаны, – но у той, судя по всему, никак не получался манёвр.

Что Норико останавливает? Киоко? Хотэку? А может, ей просто не до того? Может, просто неподходящее время? Так много всего навалилось… Да, точно, просто слишком много всего.

– Ты не хочешь. – Кайто откинулся на руки и тоже уставился в небо. – Знаешь, думаю, ты не поменялась. Думаю, ты просто наконец линяешь, сбрасываешь лишнюю шерсть, под которой скрывается настоящая Норико.

– Не было у меня никакой лишней шерсти. Что за чушь?

– Как скажешь, – опять эта его дурацкая улыбка. – Но такой ты мне нравишься больше. И всё же, – он медленно поднялся и отряхнул ладони, – Шику уже близко, скоро начнёт холодать, через пару дней войдём в Канрю. Если никто другой тебя не согреет, я всё ещё готов. – Он подмигнул и скрылся за мачтой.

Вот лис… Норико понадеялась, что на корабле есть запасные тёплые вещи. Потому что греться она намеревалась своими силами и очень надеялась, что в кошку превращаться всё же не придётся. Зря, что ли, так долго это тело терпит? Да и как-то свыклась уже. И смотрят на неё… Иначе. Кошку обычно не замечают. Могут подкормить, могут погладить – что ей не особенно нравилось от чужих людей. А к Норико-человеку здесь проявляют куда больше уважения: никому не придёт в голову погладить по голове девушку. Что очень-очень славно.

Палубу снова накрыла тень – это Киоко с Хотэку спускались, заслоняя крыльями солнце.

– Уже всё? – удивилась Норико. – Как-то вы быстро сегодня.

– Мне надоело. – Киоко сложила крылья и вмиг их убрала – как и не было. На ней была всё та же порванная на спине юката, в которой она спасла Хотэку. – Пойду обращусь в кого-то ещё. Как думаете, если я огромной змеёй поползаю по палубе, огибая мачты, никто не испугается? Я оставлю свою голову.

– Наверняка кто-нибудь испугается, – кивнула Норико, – поэтому поползай.

Киоко улыбнулась и ушла к люку. Кайто всё-таки сжалился и выделил им с Норико одну каюту на двоих, чтобы они не смущали моряков своим обнажённым видом. Вообще-то, смущала только Норико, Киоко ни за что не стала обращаться бы на глазах у всех. Но этого оказалось достаточно. Знай она раньше, воспользовалась бы этим знанием до шторма, чтобы спать вдали от сильно пахнущих тел.

– О чём говорили? – спросил Хотэку, усаживаясь рядом и опираясь о фальшборт.

– А что? – Норико покосилась на него, пытаясь распознать чувства ёкая по его лицу, но оно ничего не выдавало.

– Мало ли, важное что говорил. Кайса же капитан, – пожал плечами Хотэку, и Норико вздохнула.

– Ну да. Мы уже недалеко от Шику. Через несколько дней войдём в холодное течение.

– И что это значит?

– Будет холодно. Вообще, похолодание уже вот-вот начнётся, но чем дальше, тем сильнее. А в самом Шику, наверное, будет снег. Давно его не видела…

За годы жизни в Шинджу Норико даже не вспоминала о снеге, но сейчас отчего-то тоска пробралась внутрь и заставила загрустить. Совсем немного; и всё же думала ли она когда-нибудь, что будет испытывать такое к ненавистному снегу? Мокрый, холодный, противный. Лисы его обожают, но она этой любви никогда не разделяла, как и прочие бакэнэко. Потому, вероятно, кошки и расселились когда-то южнее леса. Там снега почти не бывает, разве что на вершинах гор. Но подниматься на вершины дураков нет.

– Что такое снег? – спросил Хотэку.

– Ты не знаешь? А, ну да, откуда вам знать… – Норико устроилась поудобнее, Хотэку смотрел прямо и с интересом. Сколько же открытий ждёт эту четвёрку из Шинджу… – Это вроде как вода, только замёрзшая.

– Холодная? Как в реках во время смерти?

– М-м-м, нет. Снег падает с неба.

– То есть это такой холодный дождь?

– Холодный твёрдый дождь, – пояснила Норико.

Хотэку задумался. Да уж, твёрдый дождь сложно себе представить.

– Наверное, это опасно, – заключил он.

– Нисколько.

– Больно?

– Почему больно-то? Тебе же не больно от дождя.