Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 33)
Норико тут же спохватилась, отпустила Хотэку, снова цепляясь за доски, и поползла мимо него выше.
А потом корабль рухнул. И палуба вновь стала из стены полом. Киоко осторожно вытащила свои посиневшие и распухшие пальцы, в которых теперь сидело по меньшей мере с десяток заноз, и осторожно их разжала. Боль была мучительная, но вроде все пальцы целы, обошлось без перелома. Плечо второй руки ныло не менее невыносимо.
– Скорее к люку! – крикнула Норико, подхватывая Хотэку так, словно ей это ничего не стоило. Киоко невольно позавидовала её силе. – Ну, что стоишь, быстрее, открывай!
Киоко подбежала и потянула на себя крышку. Норико почти скатилась по трапу вниз вместе с Хотэку, Киоко спустилась следом и осмотрелась.
– Иоши… – его нигде не было видно.
Милостивый Ватацуми, вот чей голос она слышала на палубе… Неужели не почудился?
– Где Иоши, Чо?
– Как бы вам сказать… – замялась Чо. – Кажется, он треть коку назад поднялся на верхнюю палубу, намереваясь спасти вас. И нас всех.
Иоши, едва справляясь с порывами ветра, полз в сторону фальшборта. Можно было просто отпустить руки и умереть – но он не был уверен, сойдёт ли такая смерть за жертву. Нет, Чибана сделала иначе. Чибана обменяла своё отчаяние на любовь, отдала свою жизнь за жизнь Мотохару и остальных. Его ками должен забрать Ватацуми. Он должен принять этот дар, чтобы усмирить море, чтобы позволить Киоко и остальным жить. Если они ещё не погибли… А если погибли – вернуть. Таков будет их уговор.
Вцепившись окоченевшими от холода пальцами в планширь, он подтянулся и попытался встать. Корабль кренило ещё сильнее, ноги оторвало от палубы, и он повис – хорошо, что успел схватиться.
Глубоко вдохнув, Иоши поднялся на руках и с коленями забрался на планширь. Под ним море разверзло свою пенную пасть. Оно бушевало, выло, жаждало пищи. Оно было голодно, и он был готов утолить этот голод. Пусть его отчаяния будет достаточно. Однажды он уже отдал жизнь за неё, готов отдать и сейчас. Пусть его ками отойдёт её богу. Пусть он примет его душу и станет спокоен.
Паршивая танка. Слишком прямо, никакой красоты. Но лучше Иоши не умел, а с богами говорят только так. Да и понимают ли боги метафоры? Не стоит оставлять им простора для домыслов.
– Надеюсь, ты услышал меня, морской бог, – шепнул он волнам и, не заботясь о том, чтобы сделать вдох, отправился в Пучину отчаянных. Там, куда он летит, воздух больше не нужен.
Ветер заставит играть
– Его ки… – Норико выбежала следом за Киоко и бросилась к фальшборту. – Она вернулась ко мне.
Киоко смотрела рассеянно. Её взгляд блуждал по волнам, которые ещё не вполне успокоились, но больше не пытались потопить ооми.
– Что это значит? Он мёртв?
– Ну… Он ведь и был не вполне жив.
– Норико.
– Я не шучу. Он был не вполне жив, а потому его ки со мной. Но я не знаю, где его ками. Я её не чувствую. Ни здесь, ни в Ёмоцухира.
– То есть он умер?
Киоко смотрела так растерянно, что сердце Норико опять заныло от жалости. Она бы не стала возвращать Иоши и в прошлый раз, но боль Киоко была слишком сильной и отзывалась болью в ней самой. И что этого самурая дёрнуло опять геройствовать? Дети. В прошлый-то раз легко было изловить его душу, а сейчас…
– Он не переходил в Ёми, Киоко.
– И что это значит?
– Не знаю, – честно призналась Норико.
Она зареклась искать мёртвых давным-давно, но Иоши стал исключением, и теперь это исключение опять не привело ни к чему хорошему. Куда занесло его душу? Что он вообще делал на верхней палубе?
– Полагаю, он пожертвовал собой, – раздался сзади голос Чо.
– Ты должна была оставаться с Хотэку, – зло бросила Норико. – Хоть что-то полезное можешь сделать?
– Спрячь зубы, кошка. – Чо подошла и перегнулась через планширь, всматриваясь в пенящееся море. – Подумала, вам полезно будет знать.
– Пусть скажет, – кивнула Киоко. – Что тебе известно?
– Перед тем как он выбежал, один из кайсо рассказал нам легенду о том, как появилась Пучина отчаянных.
– Только не начинай, – взмолилась Норико. Она помнила эту глупую легенду и не верила в неё ни единым усом. – Это же сказка.
– Иоши поверил, – Чо пожала плечами и обернулась. – Видимо, решил повторить подвиг Чибаны.
Норико застонала, а Киоко выжидательно смотрела:
– Объясните.
– Чибана – девушка из Минато, – начала Норико, – которая бросилась в море, чтобы вымолить у богов прекращение шторма.
Киоко обратила глаза к небу и обречённо выдохнула:
– Какой бог станет убивать своих детей и требовать плату жизнью за спасение?
Чо засмеялась:
– Любой, Киоко-хэика. Боги всесильны и бессмертны, наверняка это очень скучно. Но… – она призадумалась. – Знаете, Ватацуми ведь помогал вам, людям. С чего бы ему нападать? Это действительно… странно.
– Рыба? – предположила Норико. – Связь с ёкаями? Если он дал оружие в войне против них, кто знает, как он относится к мирному сосуществованию на западе?
– Мы же все дети Инари, – покачала головой Киоко. – Ватацуми бы не стал…
– Но это его море, – напомнила Чо. – Драконье.
Киоко вздохнула, и Норико против воли отметила, что всего несколько месяцев назад императрица – тогда ещё принцесса – в такой ситуации рыдала бы. Быть может, и вовсе сама бы бросилась в море от отчаяния и усталости, как знать. А сейчас ничего, держится. Удивительная девочка. Даже не плачет, не скулит. Может, потому, что нет одеяла, под которое она смогла бы спрятаться с головой? И Норико тоскливо вспомнила тёплую постель. Такое одеяло и ей бы сейчас не помешало.
– Оставьте меня, – попросила Киоко и посмотрела сначала на Чо, а после перевела взгляд на Норико.
– И я?
– Да. Оставьте.
Нет, это была не просьба. Приказ. Этот тон не терпел возражений.
– Позаботьтесь о Хотэку, а мне нужно позаботиться об Иоши.
– Как, Киоко? – Норико не понимала. Иоши нет, он исчез. Она, конечно, могла не верить в легенду, но всё указывало на то, что боги приняли его жертву, и его ками сейчас у кого-то из них. Кому он её вверил? Ватацуми? Что она собирается с этим сделать?
– Я же его дочь, – шепнула она. – Наверное, пришло время поговорить с отцом.
– Ватацуми? Ты собралась говорить с Ватацуми? То есть воззвать к Инари ты не решилась, все прошлые месяцы об этом даже не думала, а тут вдруг воззовёшь к нему? И думаешь, он тебе ответит после тысячи лет молчания?
– Я бы с радостью этого избежала, – всё так же тихо отвечала Киоко. – Но разве есть другие варианты?
Других вариантов не было. Если бы Иоши просто умер, она снова так же легко вернула бы его ками. Но это была не просто смерть. Он добровольно вверил себя в руки бога, и теперь его ками всецело принадлежит дракону.
– Хорошо, мы позаботимся о Хотэку, – кивнула Норико и пошла к люку.
– И о её одежде тоже, – бросила, хихикнув, Чо, и Норико вдруг вспомнила, что её одежда осталась в море, когда она обратилась рыбой. Ох уж эти сложности с человеческим телом…
Он услышал её ещё до того, как она позвала. Почувствовал, как тянется к нему его отданная часть, его собственная ками, из-за которой он спал столь долго. Она плакала, болела, ныла, жаждала ответа, стремилась к нему, как дитя к отцу, и он охотно ответил на этот зов, объял её своим покоем, своим принятием.
Как давно он не чувствовал слёз и горечи. И как странно было чувствовать их сейчас.
Он утешал её, как утешал себя когда-то на заре времён, когда ещё умел тосковать. Вот только ки, в которой переродилась его ками, была сломлена. Она старалась притворяться, что состоит из камня, а не из сил, что протекают в ней и составляют её. Только весь этот надуманный камень был в трещинах – зачем он тебе, дитя?
А затем она позвала его. Воззвала к нему своей ки, а не ками, воззвала так, как умела.