Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 21)
– Я не силён в военной стратегии, госпожа.
– Как и я. Если есть возможность, я бы хотела избежать войны. Подумать только, всё началось с пропажи меча… Который ведь так и не нашли. И это стало предлогом для ненависти к целому виду. Вам не кажется это неправильным?
– Кажется? В моей жизни давно нет правильного и неправильного, Киоко-хэика. События не требуют оценки, они просто происходят. Я не могу влиять на чужие жизни, а потому просто принимаю всё как данность. – Он снова сделал глоток. Совершенно спокойный и заражающий этим спокойствием. Но как мог он говорить подобное о жестокости вокруг?
– Неужели вас это не тревожит? Неужели вы можете так просто продолжать свою жизнь, пока ваш правитель уничтожает всех неугодных? У него и из причин-то лишь личная неприязнь…
– Народ с вами не согласится. Многие верят, что ёкаи всегда были угрозой.
Киоко лишь горько усмехнулась. В её жизни вся угроза всегда исходила от людей.
– Люди говорили, что ёкаи – враги. Но на деле я видела лишь, как ёкаи отвечают жестокостью на уже проявленную жестокость. Можно ли считать тех, кто защищается, виновными во вражде?
– Киоко-хэика, вам нет необходимости доказывать мне их невиновность. Я пережил мир, пережил войну, пережил новое подобие мира. Я видел ложь и видел искренность, видел, как жестокие и холодные правители отправляют своих подданных расселяться по острову, занимая всё больше земель, и видел, как при мягкосердечных императорах Шинджу разваливалась. Видел, как Островная область стремилась отделиться и стать свободной от империи, и видел, как её силой заставили остаться в составе страны. Видел, как людям даровали свободу, от которой они страдали, и видел, как пленённые были счастливее, будучи пленными. Во мне больше нет иллюзий хорошего и плохого, добра и зла. Мир просто мир, а люди просто люди. Я просто я. Поэтому и могу просто продолжать свою жизнь, пока наш правитель уничтожает неугодных. Могу просто жить и писать – в этом моя сила и моя слабость. А что можете вы?
Киоко задумалась. Эти слова, полные противоречий её убеждениям, никак не вязались с её намерениями. Возможен ли мир без войны? А с войной? Сможет ли она обойтись без жертв? Но жертвы уже были. И ведь они только начали свой путь.
Она бы хотела верить в лучший исход, но Мэзэхиро не пойдёт на переговоры, не станет с ней обсуждать будущее империи. Он уже получил власть, которой так долго жаждал.
– Простите, если заставил ваши принципы пошатнуться, – сэнсэй впервые проявил чувство: вздохнул искренне и с такой горечью, что Киоко ни на миг не усомнилась в том, что это не просто вежливое извинение. – Мир сложнее, чем мы видим, и в то же время проще. У вас светлая душа, но и она не без тёмных пятен. Ваши чистые помыслы граничат с жаждой мести…
Киоко хотела возмутиться, но он её перебил:
– Даже если сами себе вы в этом не признаётесь. Сёгун недостоин власти в ваших глазах – только ли потому, что он делает то, что делает? Люди бессердечны к чужим жизням и мало интересуются бедами, которые есть вокруг. Но лишь до тех пор, пока беда не приходит в их дома.
– Шинджу – мой дом, – резко ответила Киоко, но Сиавасэ-сэнсэй снова сделался бесстрастным.
– Пусть так, – согласился он, но лишь на словах, это было ясно. – Как бы то ни было, истины здесь не найти. Да и нигде не отыскать. Есть лишь правда. И вы де́ржитесь за свою всеми силами.
Киоко перестала понимать, о чём писатель толкует, и потому решительно спросила:
– Вы нам поможете?
– Я не смогу, – просто ответил он.
– Но ведь вы знаете, что ваши танка были обо мне. О нас. Неужели вы не можете подсказать, как нам действовать дальше?
– Я не пишу по велению или ожиданию, – покачал головой сэнсэй, – оно приходит само, и это никак не ускорить. У меня нет ни единого стиха, что мог бы стать пророчеством. В общем-то, у меня нет ни единого нового стиха вообще. Мне жаль, но вы зря проделали этот путь.
Киоко не хотела верить и не хотела сдаваться.
– Может, вам нужно попробовать? Знаете, просто начать. Напишите хоть что-нибудь…
– И вы попробуете найти в этом пророчество? Киоко-хэика, вы так же можете взять любой свиток с любыми словами и попытаться отыскать в них тайные знания о будущем. В этом будет ровно столько же смысла.
– И что же нам делать в таком случае? Просто сдаться? Миямото Ичиро победил в войне, потому что заручился поддержкой Ватацуми. Но дракон давно глух к молитвам людей. Во мне бьётся Сердце дракона, однако это не даёт ответа о том, как свергнуть тирана, что узурпировал престол.
– Киоко-хэика, я правда ничем не могу помочь. Знаете… Возможно, если отец не проявляет должного интереса к своим детям, следует обратиться к матери? Это не пророчество, лишь рекомендация того, кто повидал много эпох и много веков наблюдал за людьми. Мать для своего дитя всегда самая надёжная поддержка и опора. Вы явились из её лона – она наверняка не откажет в помощи.
Инари… И как она сама не подумала об этом. Весь остров поклоняется Ватацуми, а мать Инари словно и не существует. Едва ли в Шинджу насчитывается хотя бы дюжина храмов. Даже в Иноси всё, что напоминало о матери человечества, – остров с двумя соснами. Ни единого храма, ни изображения лисиц… Инари перестали поклоняться много веков назад. И лишь оттого, что она же была матерью кицунэ – оборотней, ёкаев.
– Благодарю вас. – Киоко встала и поклонилась со всем почтением. – Благодарю, что приняли, и благодарю за ваши мысли, которые вы столь щедро со мной разделили.
Нисимура Сиавасэ поднялся и ответил на поклон.
– Мне жаль, что я не смог вам помочь чем-то бо́льшим. Надеюсь, вы сумеете отыскать помощь в ином месте, куда бы ни отправились.
– Надеюсь, и вы сумеете найти ответы на собственные вопросы. Наверняка вы знаете, что вас зовут отмеченным Аматэрасу.
Он улыбнулся:
– Люди любят домыслы.
– И всё же нужно быть слепым, чтобы не отметить очевидного: вы сам свет, рождённый среди смертных. Быть может… – Киоко замялась, не зная, стоит ли говорить такое, и всё же решилась. Они и так уже здорово нагрубили друг другу в начале. Лишняя неосторожность вряд ли испортит отношение сэнсэя к ней. – Быть может, вам тоже стоит отыскать свою мать.
Она поклонилась в знак прощания и вышла наружу. Знойное солнце тут же окутало теплом остывшую кожу.
– Ну что? – лениво спросила Чо, не поднимаясь с земли. – Получила стишок?
– Нет.
– Ёми его возьми. – Она вскочила с места и бросилась к входу, но Киоко преградила путь.
– Но он помог иначе. Я знаю, что делать дальше.
Голоса не сразу удалились. По меньшей мере коку они ещё стояли и препирались у дома Сиавасэ, а он пил уже третью чашку холодного ячменного чая и с любопытством слушал.
– Я туда не вернусь! – мяукала кошка. Он сразу распознал в ней бакэнэко.
– Норико, – Киоко-хэика пыталась сохранять спокойствие, но ей это, судя по нарастающему нетерпению в голосе, давалось всё труднее, – мы не оставим тебя в горах, нам даже не нужно в Яманеко, только в Шику, чтобы узнать, где искать Инари.
– Воспользуйся своей силой и воззови к ней, как взывала к Кагуцути!
– Это невежливо. Это как если бы у меня кто-то с материка вдруг попросил помощи, просто отправив гонца. Инари меня не знает, с чего вдруг ей откликаться на мой зов?
– Поддерживаю идею отправиться на материк, – встряла куноичи. – Давно хотела там побывать.
– Это тебе не отдых на море, – продолжала ворчать Норико.
– Мне всё равно, – это, кажется, был тэнгу. Вообще-то, не совсем тэнгу… Но и не человек. Сиавасэ не был уверен, кто этот парень.
– Вам всем должно быть всё равно, – голос строгий, не терпящий возражений. Это другой парень, Сиавасэ так и не понял, кто он. Один из самураев, преданный императрице? – Мы отправимся к Большой земле. Это не просьба и не предложение. Это приказ.
Точно самурай.
– Верно, – подтвердила Киоко. – Пора бы избавить вас от привычки пререкаться, раз уж вы выбрали признать нас и продолжать служить.
Тогда-то Сиавасэ понял… Первейший. Но как это возможно? Оба мертвы и оба живы. Оказывается, этот мир ещё может удивить. Он убрал пиалу и подошёл к письменному столику. Усевшись за пустым свитком, Сиавасэ макнул кисть в тушь и начал старательно выводить слоги. Столбец за столбцом.
Пять слогов.
Семь.
Пять.
Семь.
Семь.
Слова сами складывались в нужный ритм, он о них не думал, не пытался осмыслить. Стоит лишь на мгновение зацепиться вниманием – и всё рухнет, как не было, растеряет смысл.
Два свитка и два коку потребовалось, чтобы закончить все танка. Он отложил кисть и осторожно взял первый свиток.
Он не стал дочитывать, выскочил на улицу – но там уже никого не было. Ушли. Сиавасэ прошёл к морю – вдруг ещё в деревне? Но рыбаки сказали, что гости отправились в Минато – город, расположенный юго-западнее Эена, город с портом и кораблями.
Что ж, хотя бы направление он сумел подсказать верно. Видимо, так всё и должно быть. Видимо, не стоило им знать, что ожидает дальше…
Море велит пересечь