Юлия Иванова – Выбор сильнейшего (страница 51)

– Наверное, мне пора… – наконец проговорил он.

Лизетт смотрела на него.

– Подожди минуту… – пролепетала она.

– Да, я ещё здесь.

– Если ты ещё не передумал, я бы тоже хотела освободиться от поводка Лазарии.

«Вот это уже совсем другой разговор!» – обрадовался Дик.

– Только я… – Лизетт снова задрожала всем телом, – очень боюсь.

– Я тебя понимаю. Мне тоже было страшно сначала.

– Ты тоже боялся, что Лазария тебя найдёт и накажет?

– Ну, не совсем так. Мне пришлось лишиться хвоста… – усмехнулся Дик. Лизетт непонимающе уставилась на хвост Дика, и он поспешил уточнить: – Ну, я сначала лишился его, а потом отрастил второй.

– О! – Серая крыса, кажется, восхитилась ещё больше. А может быть, решила, что Дик слегка привирает, чтобы произвести на неё впечатление. Трудно было понять, о чём она думает.

Как бы там ни было, Дик предложил:

– Если хочешь, то я могу спрятать тебя. У меня есть… как бы убежище. Дом, если хочешь. Там хватит места для нас двоих.

Лизетт опять замолчала. Неуверенность Дика вернулась, мысли в голове прыгали, словно блохи. Но тишина пугала его больше, чем несвязные слова, поэтому он продолжал говорить:

– Я не пытаюсь сказать, что это будет наш общий дом. То есть если ты не захочешь, то я могу его тебе уступить. Ну, перекантоваться где-нибудь ещё. Или буду спать неподалёку: там, в мастерской, много укромных мест. В общем, если ты не хочешь, то я не настаиваю, но вариант неплохой.

Он говорил и говорил, запутываясь всё больше, но остановиться не мог. Боялся, что Лизетт откажется.

Но та подобралась ближе к нему и сказала тихонько:

– Я поняла. Я готова. Я не боюсь.

И Дик наконец замолчал. Лизетт подставила голову, чтобы ему было удобно. Крыс вцепился зубами в ненавистную силовую струну и разорвал последнюю ниточку, которая могла помочь Лазарии шпионить за орденами Высшей школы Камнесада.

Глава двадцатая

На берегу, у Белой пристани

Мариса сидела на берегу и ждала Витаниса. Во время последнего трясения замок техников сильно пострадал, и Искра воспользовалась этим, чтобы удрать. Протиснулась в один из образовавшихся проломов и была такова. Вероятно, она тосковала по Белокрылу и теперь искала повсюду своего приёмного детёныша. Витанис очень беспокоился за драгончую и пытался обнаружить её раньше, чем это сделают патрули, искал на запретных территориях школы. Но Мариса предполагала, что Искра уже покинула Камнесад.

Девочка смотрела на воду и наблюдала за игрой дельфи, когда к ней неслышно подошла чара Филиппа.

– Можно посидеть с тобой? – спросила женщина. Мариса смутилась и чуть было не вскочила, но чара остановила её: – Нет, нет, не вставай. Я просто хотела поговорить, если ты не против.

– Конечно, чара Филиппа. Ещё раз спасибо за плавательные костюмы. Они нам очень пригодились.

– Я рада, девочка. Как ваши успехи?

– Дельфи очень дружелюбные. Мы установили с ними крепкую связь.

– Ты чувствуешь, что делаешься сильнее?

– Кажется, да, – кивнула девочка. – Но почему это происходит?

– Ты черпаешь у них силу, как я и думала. Это особенный поток, мощность которого ничем не ограничена. Тебе очень повезло, что ты можешь его использовать.

– Что это за сила, чара Филиппа?

Но женщина ответила не сразу. Она рассеянно смотрела вдаль, подбирая слова или собираясь с мыслями.

– Самая мощная сила на островах. И везде. Но доступна она лишь очень немногим. Я хотела попросить тебя, Мариса.

– Да?

– Будь осторожна.

– Не понимаю, о чём вы.

– Вчера ты рискнула собой, когда вытаскивала с того света крысу.

– Откуда вы знаете? – ахнула Мариса.

– Это не важно, знаю, и всё. Шпионы есть не только у Лазарии. Я пришла не для того, чтобы ругать тебя за нарушение правил ордена, хотя и это тоже, конечно. Я хотела попросить тебя быть осторожной.

– Простите меня, чара Филиппа. – Ученица опустила глаза, щёки её порозовели. – Я только хотела помочь.

– Я понимаю, что у тебя доброе сердце, девочка. В общем-то, именно твоё сердце и даёт тебе доступ к дополнительной силе, которую ты получаешь от дельфи. Но нужно быть очень осторожной, чтобы не пострадать самой.

– Что вы хотите сказать?

– Твой камень довольно слаб сам по себе. Всего одна искра. Ты переросла его, Мариса. Понимаешь, ты можешь гораздо больше, чем твой чаронит. Его возможности ограниченны. А твои – нет.

– Что?

– Ты сильнее своего камня, девочка, – объяснила наставница. – Но всё же зависишь от него. Если чаронит не выдержит силы, которую ты пропускаешь сквозь него, он может расколоться. Слышала о таком?

– Да, чара Филиппа.

– Это не шутки. Камень расколется, и восстановить его мы не сможем. Все твои таланты рассыплются на осколки вместе с чаронитом. Без него ты ничего не сможешь. Поэтому береги себя и будь внимательна.

Мариса взволнованно молчала.

– Я не хотела ничего такого.

– Я понимаю, ты хочешь как лучше. Но знай, что ставки очень высоки. Вчерашняя крыса чуть не лишила тебя будущего. Смотри, чтобы это не повторилось.

– Я постараюсь, – склонила голову Мариса.

Дельфи начали играть возле берега, и их стрекотание немного её взбодрило. Пока чара Филиппа не ушла, она решила задать ещё один вопрос, который её беспокоил.

– Могу я спросить вас?..

– Да?

– Моя подруга пытается воскресить тех, кого потеряла… Она их рисует. Она не говорит этого прямо, но сразу видно, в чём её цель. Я хотела спросить, это возможно? Если кто-то умер… его можно вернуть назад?

– Нет, моя дорогая, – горько усмехнулась Филиппа. – Смерть необратима.

– Но я слышала, были случаи, когда у человека останавливалось сердце и дыхание, но чары Белого ордена знали секрет, как заставить их снова работать.

Чара Филиппа помолчала, размышляя, стоит ли раскрывать девочке все тайны. Её чаронит взволнованно замерцал.

– Много лет назад у Белого ордена была такая церемония – жизневорот. Мы запускали его всего дважды на моей памяти.

– Никогда не слышала об этом, – призналась Мариса.

– В первый раз речь шла о жизни и смерти чароведы. А в другой раз – ребёнка. Оба раза разрешение на жизневорот давала сама чароведа.

– И он сработал?

– Один раз сработал, другой – нет. Но это очень сложная церемония. Для того, чтобы запустить сердце и дыхание вновь, каждая из чар, участвующая в жизневороте, делится частью своей жизни. Это не в переносном смысле, моя девочка. А в самом буквальном. Слабый жизневорот ничего не изменит, и жизни чар будут потрачены зря. Поэтому, когда мы решаемся на эту церемонию, мы все должны понимать, чем рискуем.

– Своей жизнью.

– Да. И все должны сделать это добровольно. Иначе ничего не получится. Даже одна участница, не уверенная в своём выборе, может повлиять на исход.

– Я поняла, госпожа.