Юлия Иванова – Выбор сильнейшего (страница 27)

– Ну, ты видишь, видишь? – Дик чуть не подпрыгивал от нетерпения.

Пятна зашевелились, и Чижик с ужасом увидела, как к ней разворачиваются лица. Фигуры оказались людьми, и они двигались! Двигались в темноте!

Она отпрянула, испытывая настоящий страх.

– Дик, что это? – пролепетала Чижик побледневшими губами.

– Ну чего ты испугалась? Неужели ты их не узнаёшь? – продолжал веселиться крыс.

Чижик закрыла глаза.

– Да ты только посмотри на них, – уговаривал её Дик. – Посмотри! Тебе даже понравится!

Девочка собралась с духом и заставила себя взглянуть на картину ещё раз. На неё смотрели три пары глаз. Знакомые лица, искажённые страхом и болью.

– Это же… Я не могу поверить!

Ника и её подружки. Стоят на коленях, упёршись ладонями в холст, как будто от Чижаны их отделяет зеркало, а они случайно попали на ту сторону. Их рты открывались, но голосов слышно не было.

– Кажется, они хотят нам что-то сказать, Дик.

– Не сомневаюсь!

В центре картины на каменном ложе лежала женщина. Сначала Чижане показалось, что она мертва, но, чуть приглядевшись, девочка заметила дрожь, сотрясшую старое тело. Не мертва, но умирает? С ней явно что-то не так.

– Великий Змей, как же они туда попали? – вырвалось у Чижаны.

– Они же стащили картину! – сообщил Дик.

– Ну и что?

– Проникли в мастерскую и украли портрет. А ещё они украли краски Шани! Те самые, которым нет цены.

– А потом?

– Мне пришлось проследить за ними. Я же не мог позволить им захватить чужое добро. И всё видел!

– Змеев хвост… Но зачем они это сделали? – не могла понять Чижик.

– О, это проще простого! – объяснил Дик. – Они хотели украсть ваш проект, и Ника следила за вами. Поэтому они знали, где Шани хранит краски. Но в спешке перепутали картины. А потом, как настоящие скуряхи, решили, что смогут повторить ваши действия.

Крыс не удержался и захихикал.

– Дик, это мне более-менее ясно, – проговорила Чижик. Лица на картине смотрели на неё с ужасом. – Но как они оказались внутри?

– Картина засосала их. Не знаю как, я не совсем понял, что произошло. Может, это Шани поставила ловушку против воров? Она такое может?

– Не знаю. Смотри, они что-то говорят.

Фигуры на картине умоляюще складывали ладони. Кажется, они сообразили, что их не слышно, и теперь изображали просьбу о спасении мимикой и жестами.

– Интересно, а они нас слышат?

– Так спроси.

– Вы меня слышите? – Чижик обратилась к девочкам на полотне.

Ника на картине прижала ухо к своей стороне холста. И Чижана повторила вопрос громче. Тогда Ника быстро-быстро закивала и снова умоляюще сложила руки. Мизлит ударила кулаком в «зеркало», но отскочила с гримасой боли на лице. Кридла уселась на пол и заплакала.

– Почему они так напуганы?

– А ты бы не напугалась, оказавшись запертой в комнате с нарисованной мёртвой старушкой? – фыркнул Дик.

Девочка не ответила, она продолжала вглядываться в холст.

– Всё-таки Шани – настоящий талант.

– Это верно, – гордо ответил крыс. Он выглядел так, как будто лично вырастил из Шани достойного человека.

– И как она попала к разрушительницам, если в ней есть совершенно другая сила? – размышляла Чижик.

– Может быть, просто не повезло, – махнул хвостом Дик.

Они помолчали, глядя на картину. Девочки, попавшие в ловушку, продолжали умолять о помощи.

– Что же нам с ними делать? – растерянно спросила Чижик.

– Давай повесим у тебя в спальне?

– Что?

– Красиво будет смотреться! Разве нет? – хихикнул крыс.

– Дик!

– Ну ладно. Что, и пошутить нельзя?

– Давай не сейчас.

Но крыс не мог удержаться и снова ухмыльнулся во всю пасть. Давно он не испытывал таких положительных эмоций.

– Дик, – с укором обратилась к нему Чижик. – Будь добрее. Им ведь нужно как-то помочь.

– Тогда надо нести их всех к мастеру. – Улыбка крыса чуть поугасла. – Но я надеялся, что какое-то время они порадуют нас своими прекрасными лицами.

– К мастеру? – переспросила Чижик.

– Ну да. К Шани. Это же логично!

– Точно! Она разберётся, что с ними делать.

– И краски не забудь. Кажется, они не так много потратили. Скуряхи тупоголовые!

Чижик посмотрела на картину призрачным зрением. Чарониты девочек на ней светились еле заметно, как будто находились под толщей воды, но сама картина была переполнена силой. Мощный источник, почти как высший чаронит любого из орденов. Всего лишь картина, но какая! Фанмир, созданный настоящим мастером.

Это чудо сотворила Шани точно так же, как нарисовала дверь в ускользающий мир. Но художница явно вложила в портрет какую-то другую силу, более глубокую и опасную. Дверь была всего лишь дверью, но тут… В рамках картины была заключена чья-то жизнь или смерть.

– Как она такое сумела, Дик?

– Спроси у Шани. Только она сможет ответить на этот вопрос.

– Иногда я её немного боюсь, – прошептала Чижик.

– Иногда её все боятся, – кивнул крыс. Очень серьёзно кивнул. Он перестал веселиться и подумал о том, какая мощь скрывается в сестре его любимой Эльды. Кто, кроме неё, мог бы справиться с такой силой?

Притащить портрет обратно в мастерскую было непросто. Чижик подумала о том, что оказавшиеся внутри картины девчонки каким-то образом утяжелили её. Но ей пришлось справляться самой, поскольку Дик был не помощник, а других учениц просить о помощи она опасалась. Чем меньше народу узнает о происшедшем, тем лучше. Не хотелось огласки. Если такие вещи запрещены, то Шани попадёт в серьёзные неприятности.

Чижик предполагала, что найдёт Шани в мастерской, и не ошиблась. После длинного тревожного дня художница не торопилась к себе в Графит, а наводила порядок в разгромленном кабинете. Она с удивлением встретила подругу и Дика, доставивших обратно украденный портрет.

– Ну и что ты на это скажешь? – пропыхтела Чижик, прислонив картину к мольберту.

Шани обнимала коробку с чарокрасками и молча разглядывала ожившие на холсте фигуры. Лицо её застыло, алые зрачки расширились, губы сжались в тонкую полосу. Волосы рассыпались по плечам, придавая девочке диковатый вид.

– Ну скажи, ну скажи уже, какие они скуряхи! – торжествовал крыс. – Я так хочу это услышать!

Шани как будто очнулась, посмотрела на крыса и засмеялась. Она хохотала искренне и звонко, забыв обо всех неприятностях, и долго не могла остановиться. Дик с удивлением заметил, что ему ни разу не приходилось слышать от неё такого чистого смеха.

Усы у него приподнялись. Веселье оказалось заразительным, и крыс присоединился к подруге. Они смотрели то друг на друга, то на картину и хохотали.