Юлия Иванова – Невидимый остров (страница 49)
– Только вот Страшилла… Как всё-таки быть с ней? – поёжился Дрюш.
– Обещай ей всё, – сказал Витанис. – А потом мы разберёмся.
– Она пригрозила, что если кто-то узнает о нашем разговоре, то ему тоже несдобровать. Я ходил, молчал и думал, взорвусь оттого, что никому не могу об этом рассказать. Ну что вы смеётесь?
Ребята и правда не могли сдержать смех. Ниром Дрюш так любит поболтать! Как же тяжело ему пришлось без возможности поделиться с ними своими неприятностями.
– Ну, теперь вы все в курсе. – Дрюш и сам ухмыльнулся. – Простите, если что.
– Всё будет нормально, Дрюш, – сказал Ривт. – Только не пугай нас так больше.
– Мы придумаем, как выручить тебя.
– Ладно. Я сейчас вам скажу ещё кое-что. Серьёзное.
– Мы все слушаем, – сказала Чижик.
– Если моё предвещание сбудется… внезапно, я имею в виду… то вы знайте, что Ниром Дрюш не был трусом.
– Мы и так это знаем.
– Если я умру, не попрощавшись с вами, то…
– Мы сохраним память о тебе, болван, – прервал его Ривт.
– Я могу нарисовать его портрет и подписать: «Болван», – предложила Шани.
– Мы придумаем что-нибудь получше, – мрачно посмотрела на неё Чижик. Ей не нравились такие шутки.
– Ну вы поняли меня, да, – ухмыльнулся Ниром. – Спасибо! Жить на волосок от смерти – это жутко интересно. Я же всегда это знал!
Ривт вздохнул с облегчением. Шани улыбнулась украдкой. Витанис с Марисой переглянулись.
– Всё будет хорошо. – Чижик обняла Дрюша, но сразу же отстранилась. – Фу! Ну и противно же пахнет от твоей рубашки. Переоденься. А потом можешь браться за подвиги.
Глава семнадцатая
Девочка с червефермы
Юта как-то очень быстро потеряла счёт дням, проведённым на острове Живые Сады. Они все были одинаковыми, как и ночи. Ну, может быть, первый день отличался, когда девочек знакомили с местными порядками, выдавали рабочую форму и показывали, как тут всё устроено.
Вновь прибывших отправили работать на червеферму. Юта знала, конечно, что драгончих кормят особым кормом, выращенным на острове, – огромными мясными кругами. Но вот из чего их делают, она как-то не задумывалась. Червеферма ответила на этот вопрос.
Более неприятного места Юта не могла себе представить. Огромные, вечно голодные черви копошились в специальных загонах, и основной задачей Юты и других работниц фермы было целый день запихивать в жадные глотки еду. Какие-то мягкие, подгнившие фрукты, крупные зёрна, остатки пищи и прочую гадость. Черви всё заглатывали с одинаковой жадностью.
Понять, где у них голова, можно было только тогда, когда черви разевали круглые рты, похожие на колодцы. Юта иногда ловила себя на мысли, что если вовремя не запихнёт что-нибудь в пасть, то они сожрут её саму вместо корма. И разницы не заметят.
Чтобы работницы не сошли с ума, время от времени их направляли в соседний амбар, где находилась черверезка. Бригада Юты занималась мытьём конвейера после разделки червей. Да, почти сразу она узнала, что черви – кормовые, их кормят на убой. И буквально на соседнем участке фабрики червей разделывают и складывают, получая те самые мясные круги.
К счастью, разделка происходила не вручную, и работницам фабрики нужно было только отмывать конвейер после всей процедуры. А ещё собирать мясные обрезки, тут и там разбросанные по конвейеру.
Это всё походило на какой-то ужасный сон. С тех пор, как Юта попала сюда и её распределили на червеферму, никто не говорил с ней. Все как будто воды в рот набрали, выглядели равнодушными и уставшими, даже самые молодые девушки. На вопросы отвечали односложно или вовсе ничего не говорили, и Юта поняла, что они похожи на тех несчастных пациентов особого корпуса Лечебницы – оглушённых.
Ночью Юта падала от усталости, и едва в её уши проникала мелодия отбоя, сразу погружалась в крепкий сон до утра. Мелодия каждый день звучала одинаковая, и Юта была благодарна ей за то, что она усыпляла мгновенно. Иначе от мрачных мыслей можно было сойти с ума. Но утро приходило, остров просыпался, и всё повторялось сначала.
И с каждым новым днём Юта всё больше чувствовала какое-то оцепенение, лишающее сил и способностей что-то изменить. Поначалу она пыталась нарушить привычный ход вещей, искала чару Веригу, задавала ей вопросы. Но та отвечала одно и то же:
– Все новые сотрудники Живых Садов сначала отрабатывают практику на червеферме. И только после этого могут рассчитывать на продвижение в другие отрасли и в лабораторию.
– Но я не работница. Я ещё ученица, я экстерн.
– Это не имеет значения. Приехав сюда, ты выбрала другую дорогу. Вместо теоретических знаний – практический опыт, всё твоё обучение здесь – только практическое. Со временем ты поймёшь, что такой выбор оправдан. Потому что все твои бывшие сокурсницы прибудут сюда и пройдут тот же путь. Испытательный срок на червеферме – это обязательный этап для всех.
– Но червеферма ничему меня не учит! Мы просто кормим червей и моем разделочную ленту!
– Это тебе так кажется, – холодно улыбалась чара Верига. – Каждый день нас чему-то учит. И каждый откормленный червь приносит пользу Чароводью. Ваша миссия очень важна.
На этом разговор обрывался, потому что чара Верига не обладала временем на пустые беседы. Она постоянно была чем-то занята, как и все другие чары-распределительницы. Юте они больше казались похожими на надсмотрщиц в тюрьме: строгие, неулыбчивые, молчаливые. Да тут, казалось, все уже забыли о такой простой радости жизни, как улыбка.
Мало поводов было для улыбок у работниц червефермы.
– И сколько же длится этот испытательный срок? – снова не выдержала Юта.
– У каждой из работниц – свой срок, – уклончиво отвечала чара Верига. – И чем меньше ты будешь задавать вопросов, тем больше вероятность, что твой срок пройдёт без штрафных дней.
Эти слова намекнули Юте, что лучше держать язык за зубами. И она, взяв себя в руки, шла работать, кормить червей. И заодно следить, чтобы вместе с фруктами они не заглотили её пальцы.
Но дни бежали один за другим, и ничего не менялось. Черви росли с огромной скоростью: не зря жрали свой корм. Самых крупных забирали в соседний цех, а на их место подсаживали новых – маленьких и тощих. Но они оставались такими ненадолго.
Юта прислушалась к их сердцам, но ничего не услышала. Удивилась, прислушалась ещё раз. Но снова тишина. У этих червей не было сердец, но, может быть, это и к лучшему. Может быть, они и боли не чувствуют, когда их там, в соседнем амбаре, превращают в мясные круги. Хотя жуткие звуки, похожие на визг, долетали до ушей работниц.
– У нас всё очень гуманно, – говорила ей чара Верига с холодным блеском в чёрных глазах.
Выбраться с червефермы Юте не удалось. Она предприняла несколько попыток: притворилась больной, хотела пропустить обед и планировала не спать ночью. Чара-лекарь пришла прямо в корпус и сразу раскусила обман, во время обеда всех работниц пересчитывали и сразу увидели, что Юты не хватает, а проснуться ночью ей не удалось. Все попытки проваливались, и она стала думать, что сон их не похож на нормальный.
Она как будто оказалась в ловушке. Тут даже книг не было, чтобы читать. Ничего. Мозг просто тупел день ото дня. Юта была в отчаянии.
– Неужели кто-то проходит этот испытательный срок?
Она пробовала расспросить других работниц, но они не разговаривали. Смотрели на неё как на очередного червя. Хорошо, что в рот гнилые фрукты не пихали.
– Я хочу поговорить с чарой Лазарией! – наконец заявила Юта. Пока совсем не потеряла способность ясно мыслить, она решила просить о возвращении в Камнесад. Или о переводе на другую работу. Что угодно, только не быть здесь. Выбраться на свободу. Здесь нет никаких шансов найти мать, поговорить с ней и узнать, почему она писала такие странные письма.
– Чара Лазария очень занята в ордене. Она редко появляется здесь.
– Но могу я написать ей письмо?
– Можешь. Я заберу.
Юта написала. Но ответа на письмо не было. И всё повторялось сначала.
С каждым днём Юта всё меньше думала о чём-то, кроме работы на червеферме. Она равнодушно предполагала, что скоро перестанет разговаривать, как все остальные. Потому что незачем. Черви хотят есть. Драгончие хотят есть. Три раза в день работницы хотят есть. Потом все спят.
Утром их ждёт чистая форма, одинаковый завтрак и снова черви.
Червефабрика – не самое ужасное место на свете.
Но вот, одеваясь утром на очередную смену, сунув руку в карман формы, Юта нащупала там что-то странное. Вытянула на свет, посмотрела. Маленькие пробочки продолговатой формы, похожие… на что? На затычки для ушей? Она видела однажды такие у чары Вериги. Точно.
Хм…
Юта равнодушно сунула их обратно. Кто-то ошибся карманом, или ей положили чужую форму. Чужие затычки – не её ума дело. Её дело – кормить червей.
Но в течение дня она то и дело натыкалась на эти маленькие штучки в кармане и каждый раз возвращалась к мысли о том, почему они вообще оказались здесь. От чего затыкать уши? Может быть, чтобы не слышать визга червей? Хлюпанья поглощаемых ими кусков еды?
Но вечером, после ужина, она вдруг почувствовала странное беспокойство. Как будто она должна что-то сделать с этими затычками.
И если не сделает, то упустит шанс.
Она осмотрелась, не глядит ли кто в её сторону. Нет, всем всё равно. Тогда она осторожно вставила затычки в уши и удивилась, в какую тишину погрузилось её сознание. Как будто всё лишнее отсекли и осталась только Юта: маленькая, растерянная ученица. Теперь работница фермы.