Юлия Ильская – Бывшие. Папа на месяц (страница 8)
– Димка, покорми Артема, – говорю я, – я в ванну схожу. Он должен к тебе привыкнуть.
– Ладно, – обреченно говорит Данилов.
Я беру полотенце, халат, иду в ванну и сажусь на крышку унитаза, засекаю время.
Слышу примирительный бубнеж Димки и категоричное “неть” Артема.
Смотрю на циферблат, на кухне страсти нарастают. Димка гудит как самолет, Артем выдает “неть”. Димка причитает “за маму, за папу”, Артем снова “неть”.
Ура, пять минут прошло, рекорд! И тут громкое:
– Ксюха – а- а!
– Мама – а- а!
Я вздыхаю и выхожу из ванной:
– Ну, чего орете?!
– Он издевается! – негодует Данилов, вытирая кашу с головы.
– Димка бо-бо! – вторит ему сын.
Вот незадача! Я не подрасчитала, что сын мой упрямством пошел в папу. Он категорически отказывается называть Димку папой и как либо контактировать с ним. А ведь через два дня приедет бабуля. Хорошо, хоть Артем Данилова престал “дядей” звать, перешел на просто “Димка”, так бывает, дети иногда зовут родителей по именам в таком возрасте.
– Перестань врать, – возмущается Димка.
Артем в ответ запускает в него очередной порцией каши.
– Короче, Ксюх, ты сама с ним, – заявляет Димка, – я не могу, ты же видишь, он меня не любит! Скажи бабушке, что я отец, я рядом постою, но больше не проси меня с ним играть или кормить. Это…это монстрик какой-то!
– Это твой сын, – одергиваю я его, – весь в тебя!
– Я был очень послушный в детстве, мне мама рассказывала, а для него вообще никаких авторитетов не существует, он не признает ни супермена, ни халка, это твои гены! – возражает Данилов.
– Ладно, скажем бабушке, что из-за твоей работы, он редко тебя видит, – вздыхаю я.
Я уже пожалела, что затеяла все это. Артем ни в какую не хочет признавать отца, хоть тресни, наверное придется отпустить Димку, признаться во всем бабушке и действовать по обстоятельствам. До операции осталось всего две недели.
Я подхватываю малыша, и несу в ванную отмывать от каши. Следом идет отмываться Данилов.
Покормив Артема, я усаживаю его в манеж, с любимыми игрушками, наливаю себе чашку чая и сажусь на диван, смотрю задумчиво в окно. Мне становится очень грустно, два самых близких мне человека не хотят мне помочь.
– Ксюх, ну ты чего? – рядом садится Димка, – обиделась?
– Да нет, чего мне обижаться, – пожимаю я плечами.
– Слушай, ну я стараюсь, – он накрывает мою руку своей большой ладонью и слегка пожимает. От этой незатейливой ласки мне становится еще грустнее. Слезы щиплют глаза, затекают в нос, шмыгаю против воли. Я не хочу, чтобы Данилов видел мои слезы, видел как мне плохо. Не хочу чтобы жалел меня.
– Ксюш, не надо, не плачь, – Димка прижимает меня к широкой груди, – не надо. Ну, бывает так, что детьми занимается только мама, поэтому папу они не признают, главное же что я тут буду, бабушка посмотрит и уедет спокойная. В каждой семье же по разному…
– Да причем тут бабушка, Данилов, – говорю глухо, уткнувшись ему в футболку.
– А в чем дело, тогда? – он слегка отстраняет меня и пытливо смотрит в глаза.
– Ни в чем, так…просто грустно стало, – говорю я, – я ведь одна постоянно, Артем все мое время занимает, ни подруг нет, ни хобби. Только салон, да ребенок. Иногда так тоскливо становится…
– Я тебе давно говорил, найми няню,– назидательно говорит Данилов, – конечно, скучно тебе.
– Нет, Дим, ты не понимаешь, я хочу сама воспитывать Артема, первый зубик, первое слово, первые шаги, это так волнительно, не хочу упускать ни часа. Просто…
Мне так хочется рассказать другу о своем диагнозе, но я не хочу, чтобы он был с нами из жалости. Пусть лучше тогда домой возвращается, раз ему невмоготу.
– Дим, ты если хочешь, можешь уйти, я же вижу, тебя это напрягает.
– Нет, я обещал, я сделаю, меня не напрягает, только скажи ему, чтобы кашей не кидался, – упирается Данилов.
– Ты сам как ребенок еще, – смеюсь я, – как я ему скажу? Он маленький же, не поймет.
– Иногда мне кажется, что все он понимает, – задумчиво говорит Димка, – наверное, он ревнует, то он один мужик в доме был, а тут я появился, вот и злится.
– Хм, интересно, – говорю я, – об этом я не думала.
– Ты ему объясни, что я не конкурент и сиську его забирать не собираюсь, – советует Димка, – ну это я образно, – поправляется он, заметив мой возмущенный взгляд.
– Ну…попытаюсь, – растерянно говорю я.
– Слушай, а ты помнишь ту ночь? – вдруг резко спрашивает Димка.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
Глава 8
Мы никогда не обсуждали нашу единственную ночь. Я затолкала эти воспоминания глубоко-глубоко и только иногда, когда мне становилось совсем плохо вытаскивала их, смахивала пыль и любовалась, и у меня снова появлялось желание радоваться жизни.
Ведь эта ночь была лучшее, что со мной случалось, не считая Артема конечно.
Я помню как мы вернулись с какой-то вечеринки, Димка был слегка пьян, мы отчаянно спорили по поводу его очередной девушки. Он рьяно доказывал, что она самая лучшая, а я смеялась и говорила что у него каждая такая.
Мы включили нижний свет, Димка налил нам по бокалу вина. Мы плавно перешли на обсуждение всех девушек, Димка пересчитывал мне качества, которые хотел бы видеть в своей избраннице, а я снова смеялась и говорила, что такую он найдет, пожалуй только на луне.
Я вообще раньше много смеялась, не то что сейчас.
Вдруг Димка замолчал и посмотрел на меня долгим взглядом, слегка хмельным, но таким обжигающим, что щеки у меня мгновенно вспыхнули.
– Все равно такой как ты не найду, – вдруг сказал он и заправил мне прядь волос за ушко.
Я отвела глаза, смеяться мне не хотелось, я была в полном смятении, не знала как реагировать. Мое сердце отчаянно билось и требовало большего.
Дима взял меня за подбородок и повернул к себе, коснулся губами слегка, словно спрашивая разрешения, я ответила, тогда он впился в меня страстным требовательным поцелуем.
На утро я проснулась в смятой Димкиной постели, с пятнами крови на простыне. Димка спал рядом, по хозяйски положив руку мне на грудь. Я залюбовалась точеным профилем, четко очерченными губами и широкими бровями вразлет. Красавчик!
Сколько девчонок по нему сохнет, я уже и со счета сбилась. Вот и я не выстояла против обаяния Дмитрия Данилова. Не могу сказать точно когда я в него влюбилась. Мне кажется это было всегда, с тех пор как увидела, с тех пор как его родители переехали в наш дом. С тех пор, как он в семь лет, подошел ко мне, пятилетке, и серьезно сказал:
– Давай дружить!
Когда мы подросли я поняла, что Димка тот еще дамский угодник, он легко сходился и также легко расставался с девушками, и единственный вариант быть рядом с ним-стать ему другом. Лучшим!
Так и получилось, я была его доверенным лицом в его сердечных делах, он рассказывал мне все, делился, ходил со мной гулять. И мне этого хватало, до сегодняшней ночи. Мы переступили черту дружбы и теперь я одна из многих его подружек, а значит совсем скоро я ему наскучу и он променяет меня на другую.
Я тихо выскользнула из его постели оделась и позорно убежала. Мне нужно было собраться с мыслями, решить как быть дальше. Димка позвонил через час, когда я уже все решила:
– Зай, ну куда ты делась? Как ты? – протянул он, хриплым от сна голосом, таким сексуальным, что у мгновенно мурашки по телу пробежали.
– Никаких “зай”, – отрезала я, – и вообще Данилов…
– Что? – настороженно спросил он.
– Забудь все что было, я была пьяна и…и…– я не смогла продолжить фразу.
– Это получилось случайно, ты не хотела, – холодно произнес Димка.
– Да, – выдохнула я в трубку, – именно так!
– Я понял, Ксюх. Но мы друзья? – голос его звучал как-то приглушенно, видимо расстроился, что его так быстро бросили.
– Да, – тихо сказала я, – мы друзья, ничего не было.
– Окей, как скажешь!
Мы продолжили общаться, словно и не было у нас той волшебной ночи, словно он не стал моим первым и единственным мужчиной.
А через два месяца я узнала, что беременна и мне до сих пор стыдно, что я тогда допустила мысль об аборте. Артем сейчас самое большое мое счастье, плод моей любви, мое утешение и моя радость.
Я задумчиво смотрю на сына.
– Помнишь? – настойчиво спрашивает меня Данилов.
– Так, – легкомысленно пожимаю я плечами, – смутно. А что?
– Ничего – серые глаза потемнели, словно небо перед грозой, – просто спросил.