Юлия Идлис – Гарторикс. Перенос (страница 32)

Тем не менее надо было спешить. На аэромобиле добраться сюда можно было минут за двадцать, а небольшая парковка примыкала к фасаду как раз на уровне второго этажа. Дрейк надеялся, что ему хватит времени, чтобы отыскать в квартире Ванхортона нужный разъем и скачать логи коммуникатора: в старых домах устанавливали стационарный усилитель сигнала, через который шли голографические сообщения. Все сотрудники Ванхортона, работавшие под прикрытием, знали об этом – и никогда не звонили ему напрямую, чтобы не наследить в логах. А вот непосредственным начальникам Ванхортона такая конспирация была, скорее всего, не нужна.

Встав на цыпочки, Дрейк вытянул руку и приложил к раме углового окна магнитную отмычку. Подвигав ее из стороны в сторону, он услышал тихий щелчок и почувствовал, как рама дрогнула. Мягко толкнув ее пальцами, Дрейк зацепился за подоконник, подтянулся и плавно перекинул тело в пыльный полумрак неубранной спальни.

– Чистая работа, – услышал он раньше, чем его ступни и ладони коснулись пола. – Молодец.

В затылок ему уперся холодный ствол. Дрейк замер, бросив осторожный взгляд на дверь в дальнем углу комнаты.

– Дверь заперта, – спокойно произнес у него над головой Ванхортон, словно он мог видеть мысли Дрейка сквозь его черепную коробку. – Не вздумай подняться. Сам знаешь: руки на затылок, два шага вперед. Давай.

Дрейк сцепил руки за головой и, не поднимаясь с колен, осторожно двинулся к кровати. Скомканное сероватое покрывало оказалось на уровне его лица, и запах давно прокисшего пота ударил в ноздри.

Кровать занимала бо́льшую часть тесной комнаты, упираясь пластиковой спинкой в стену. В дальнем углу рядом с дверью помещался хромоногий стол без стула. Дрейк вспомнил про больные ноги Ванхортона – и предположил, что этот стул сейчас стоит между окнами, как раз вне его, Дрейка, зоны видимости. Планировка комнаты была такой знакомой, что он даже скосил глаза, ожидая увидеть экран, вделанный в стену напротив кровати. На стене висела старая фотография с окном, распахнутым над ночной эстакадой, и Дрейк усмехнулся: здесь, на благополучном Западном побережье, Ванхортон умудрился устроить себе точно такое же логово, какое Дрейк – на Восточном.

– Я пришел поговорить, – сказал он, глядя в пространство поверх несвежего постельного белья.

– Давай поговорим, – легко согласился Ванхортон. – Видишь, как хорошо, что ты застал меня дома.

– Как вы догадались, что это я? – не выдержал Дрейк. – Связь по паролю должна быть анонимной.

– Должна, – снова согласился Ванхортон.

Они помолчали. Дрейк слегка пошевелил плечами: руки начинали уставать. Он был уверен, что лазерный пистолет Ванхортона направлен ему в спину, между двадцатым и двадцать четвертым позвонком. Это был выстрел, который оставлял человека в живых, но гарантированно сажал в сенсорный инвалидный модуль. Для тех, кто работал в Департаменте, это был билет на почетную пожизненную пенсию.

– Я же говорил, что никогда не теряю сотрудников, – наконец произнес Ванхортон.

– Да, – сказал Дрейк. – Лиз это очень ценила.

– Больше, чем ты думаешь, – Ванхортон вздохнул, и стул под ним еле слышно скрипнул. – За последний месяц четверо из отдела были в рехабе. Включая тебя.

– Я только вышел, – кивнул Дрейк.

Он не был уверен, что анонимное заключение из клиники, присланное сразу на оба побережья, сработает, и даже слегка удивился.

– В том-то и дело, – сказал Ванхортон. – А они – нет.

– Что это значит? – спросил Дрейк, чтобы не молчать. Мало что нервирует человека, держащего тебя на прицеле, как внезапно наступившее молчание.

– Это значит, что они были на Востоке, – сказал Ванхортон, – когда там началось то, что началось.

Дрейка окатил ледяной ужас. Мысль о том, что на Восточном побережье были и другие сотрудники, попросту не приходила ему в голову. А между тем Департамент защиты сознания Западного побережья не досчитался как минимум трети личного состава – тех, кто, как и Дрейк, работал по трафику, выявляя торговцев грэем и прослеживая их цепочки до крупных подпольных лабораторий, которые можно было прикрыть. Сколько из них сгорело в клубах и на складах, когда картели взялись за дело по-настоящему? Развязав войну с Роганом, Дрейк нечаянно завалил половину своего отдела, да и не только своего.

– Я был в рехабе, – сказал он, с трудом шевеля онемевшими губами.

– Ты поэтому не читал сообщений из Центра Сновидений? – спросил Ванхортон с неожиданным презрением в голосе. – Чтобы все думали, что ты в рехабе?

Это было что-то новое. Дрейк, разумеется, подозревал, что начальник отдела имеет доступ к данным с личных коммуникаторов своих сотрудников, но ни разу не слышал, чтобы об этом говорили так открыто.

Попытавшись обернуться, он услышал сухой треск над левым ухом и едва успел отдернуть голову, чтобы скользящий лазерный луч не опалил ему кожу.

– Следующий выстрел отправит тебя на пенсию, – спокойно сказал Ванхортон. – Подумай, так ли ты хочешь меня видеть.

Дрейк замер, на всякий случай глядя прямо перед собой.

– Если вы знали, где я, – спросил он, – то почему не убили, как только всё началось?

– Я обещал Лиз, что ты вернешься, – судя по голосу, Ванхортон пожал плечами. – И ты вернулся. Правда, теперь непонятно, что с этим делать.

– Какие есть варианты? – осторожно спросил Дрейк.

Стул за его спиной снова скрипнул: из-за больных ног Ванхортон быстро уставал сидеть в одной позе.

– Честно говоря, никаких, – вздохнул Ванхортон. – Ты же не остановишься.

– Нет, – Дрейк покачал головой, насколько позволяли сцепленные на затылке руки и лазерный прицел, который он чувствовал поясницей. – Но вы можете мне помочь.

– Наглости, конечно, тебе не занимать, – усмехнулся Ванхортон. – Если бы еще мозгов было побольше…

– Мне хватило мозгов провернуть операцию, которая под силу разве что объединенному Департаменту, – огрызнулся Дрейк прежде, чем успел прикусить язык.

– Да, – сказал Ванхортон. – И чего ты этим добился?

Дрейк прикрыл глаза и медленно досчитал до пяти. Он действительно ничего не добьется, если Ванхортон пристрелит его сейчас в целях самозащиты.

– У Рогана был канал, – сказал он. – Свой, отдельный. Не через транспортные картели. И вещество там другое – будто прямиком из промышленной лаборатории. Никто на Востоке даже не нюхал такого качества.

– Это бессмысленно, – произнес Ванхортон. – Слишком дорогое производство. Кто и зачем будет покупать сверхчистый грэй, если есть обычный?

– Роган использовал его как валюту, – сказал Дрейк, осторожно подбирая слова. – Чтобы оплачивать еще более дорогой товар.

– Какой?

На Востоке транспортные картели контролируют всё. Иметь бесперебойный приватный канал, о котором картели ничего не знали, можно было только в одном случае – если канал шел с Запада. Эта мысль, застрявшая в голове Дрейка с того самого дня, как невидимки из картеля назначили ему встречу в тату-салоне, стала теперь по-настоящему угрожающей.

Кто и как рулил трафиком на Западном побережье? На Востоке Томми Вальтер знал о картелях всё, потому что работал с ними. Кто-то точно так же должен работать и на Западе. Можно ли поручиться, что этот «кто-то» не был, например, начальником отдела, который однажды свернул целую операцию Департамента, чтобы защитить жену, только что потерявшую ребенка, и вытащить из пекла одну-единственную сотрудницу?

– Мать Ши Вонга, – произнес Дрейк. – Вы сказали, она раскопала что-то в «Кэл-Корпе». Что это было?

За спиной стало тихо, словно в комнате больше никого не было.

– Не лезь в это дело, Холуэлл, – сказал Ванхортон. – Не надо.

Голос у него чуть заметно дрогнул. Дрейк в очередной раз поразился тому, как мало, оказывается, надо, чтобы испугать человека на всю оставшуюся жизнь. Томми Вальтер погиб 25 лет назад, но Ванхортон до сих пор принимал решения так, словно мог это изменить.

– Вы же знаете, – тихо сказал Дрейк, ощущая напряженную тишину между лопатками, – я не остановлюсь.

Ванхортон молчал. Дрейк снова досчитал до пяти, подержал воздух в легких и медленно выдохнул, словно продлевая самую последнюю затяжку:

– Левые номера, так ведь? «Кэл-Корп» получает их, но до Лотереи они не доходят.

Резкий вздох за спиной – словно кто-то пропустил короткий удар в солнечное сплетение – едва не заставил его обернуться.

– Зачем тебе это? – спросил Ванхортон странным, почти умоляющим голосом, которого Дрейк за пятнадцать лет службы ни разу у него не слышал.

– Вы меня научили, – просто сказал он. – Больше я всё равно ничего не умею.

Стул за спиной протяжно заскрипел, и Дрейк почувствовал, что прицел переместился с его поясницы на затылок: Ванхортон поднялся на ноги.

– Тебе надо на самый верх, – сказал он своим обычным голосом. – Под оперативную разработку такого уровня нужны совсем другие ресурсы.

– Я за этим и пришел, – кивнул Дрейк.

– Знаю, – Ванхортон вздохнул. – Но надеялся, что ты передумаешь. Разъем за кроватью справа. Интервал – две недели. Нужная тебе голограмма – вторая.

– Как мне потом найти этого человека?

– Она сама тебя найдет, – помолчав, сказал Ванхортон. – Неужели ты думаешь, что никто в Департаменте не знает, где я живу?

Дрейк хотел спросить, при чем тут это, но Ванхортон перебил его.

– Досчитай до десяти – вслух, чтоб я слышал. После этого можешь встать. У тебя будет ровно полторы минуты – потом сработает сигнализация, и все окна и двери будут заблокированы. И еще, – Дрейку показалось, что голос у Ванхортона снова дрогнул. – Когда встанешь, осмотрись и подумай. У тебя всё еще есть возможность просто уйти.