Юлия Ханевская – Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона (страница 2)
Это замедляет, но я не останавливаюсь. К тому же, преследователи овраг преодолели гораздо легче, чем я.
Их шаги все ближе, дыхание одного уже у самого затылка.
Вскидываю руки снова, с отчаянной мольбой бросаю магию в пространство. Мир взрывается вспышкой, искры жгут кожу – и на этот раз портал распахивается.
Я падаю в него, вываливаюсь с другой стороны на камни перед воротами, и впервые за все это время выдыхаю.
Дом. Я дома.
Но облегчение длится лишь миг.
Ветер приносит запах гари, и я поднимаю голову.
Пламя уже охватило стены, лижет окна, ревет в ночи, вырываясь изнутри. Второй этаж – весь в огне, крыша в раскаленных языках.
– Нет… – срывается хриплый шепот.
Я бросаюсь вперед, распахиваю ворота и бегу во двор. Камни под ногами горячие, воздух тяжелый от дыма.
– Папа?! – голос дрожит. – Мама?! Патрик?!
На земле, в полутени, лежит отец. Я падаю рядом, хватаю его за плечи, трясу, пытаюсь повернуть к себе.
– Папа! Очнись! Где мама? Где Патрик? Отвечай же!
Он не двигается. Его тело слишком неподвижно. Я прижимаю ладони к его груди – и чувствую влажное. Теплое. Когда отнимаю руки, они все в крови.
Мои пальцы дрожат. Мир качается. Нет. Нет, он не может быть… не может быть мертв. Я не верю. Не верю!
Я поднимаюсь, делаю шаг к дому – но огонь обжигает лицо, жар отталкивает. Я не могу войти. Не могу помочь.
Сзади раздается сухой треск магии. В воздухе открывается портал.
Я оборачиваюсь – и вижу их. Те самые маски. Черные силуэты.
Они нашли меня.
Я рвусь прочь, но поздно – кто-то уже держит мою руку.
Хватает за талию, сбивает с ног, бросает лицом в землю – прямо рядом с телом отца.
Камни ранят щеку, дым душит, и мир сжимается до размера черной точки перед глазами.
– Наше дело прикончить ее, давай заканчивать, – слышу чей-то холодный голос прямо над головой.
Я не сдаюсь. Бью ногами, хватаю воздух, цепляюсь за землю, за грубую ткань чужой одежды, за чьи-то руки – за что угодно.
– Отпустите! – вырывается из меня. – Не трогайте! Оставьте!
Внутри что-то ломается, и я начинаю шептать имя отца, имя матери, имя брата, словно молитву.
Пусть кто-нибудь услышит. Придет на помощь.
– Чего добру пропадать? – низкий, скользкий голос. – Смотри, какая пташка… Держу пари, дракон ее не распаковал.
Слова – как нож.
Я вздрагиваю, и вдруг магия рвется наружу сама, без моего приказа: вспышка резкого света метит в мерзавца, что меня держит.
Его бросает назад, он отлетает к пылающему дому, ударяется в горячую стену и падает. Вопит, быстро поднимаясь и отскакивая от огня, ошпаренный.
Я вдыхаю свободнее – надежда, как теплый прилив, проносится по телу.
Но она мгновенно остывает.
Успеваю увидеть, как из портала выходит третий. Тот, чьего голоса я так и не услышала. Он делает шаг вперед, взмахивает ладонью и…
Я ощущаю, как что-то тянет внутри, будто тонкие нити скручивают мышцы в тугую петлю. Рука, которой я только что отшвырнула насильника прочь, становится чужой, ноги не слушаются, тело тяжелеет и сливается с гравием дорожки.
Я слышу, вижу, чувствую, но не могу двинуться.
Этот третий незнакомец в маске подходит ко мне спокойно, без спешки, как убийца, который любит, чтобы жертва смотрела на него последний раз.
Я лежу и молча плачу. Внутри разгорается один тонкий, отчаянный крик, который не выходит наружу. Но я не закрываю глаза, а внимательно смотрю, впитываю каждое движение, каждую деталь – словно это может мне когда-нибудь пригодиться.
Он высокий, широкоплечий. Выделяется на фоне двух других. Те будто бы подчиняются ему – стоят поодаль и ничего не делают. Тот, которого я отшвырнула в огонь, злобно скалится, стряхивая пепел с дымящейся одежды. Ему маска закрывает только половину лица, а вот щетинистый подбородок и кривые зубы остаются видны.
Третий склоняется надо мной, перекрывая вид на остальных.
Запах дыма и пота вызывает тошноту.
Он весь в черном, нет ни единой полоски кожи на виду – даже руки затянуты в перчатки. Я всматриваюсь в прорезь маски, пытаясь рассмотреть цвет глаз. Не получается.
Рука его жестко хватает мою, задирает рукав и рвет ткань до самого плеча – холод металла царапает кожу, и мне чудится массивный перстень с черным камнем.
В этот миг он обнажает метку на моем плече. Символ истинности и руна, обозначающая того, кому он принадлежит.
– Вот так. Пусть дракон смотрит, – слышу его шепот, и от этих слов по всему телу пробегает волна тошноты.
Затем он выпрямляется и исчезает из моего вида. Отходит в сторону.
Его сменяет самый мерзкий из их компании.
Он рывком разводит мне бедра и начинает задирать платье.
Слезы сами текут по щекам, горечь в горле, а внутри – пустота и дикий страх. Я молю кого‑то, невнятно шепчу имя отца, но голос застревает в груди и превращается в сухой вздох.
– Хватит, он же почует, – нервно бросает второй.
– Я быстренько, еще и тебе достанется. А потом… ему уже все равно.
Его пальцы крепко сжимают мою голову.
И вдруг, он снимает маску.
– Ты что творишь?! – орет его напарник.
– Не ссы, кому она уже расскажет?
Я его не знаю.
Ему лет под тридцать, рыжая щетина режет щеки, темные глаза блестят. В них что‑то знакомое, как будто я видела их раньше, но не помню где. В его взгляде нет сожаления, только голая ненависть и какая‑то звериная жажда.
Он смотрит мне прямо в глаза и произносит, будто утверждает приговор:
– Ты дракону не по масти, детка. Придется тебя убить, чтобы метка появилась на более подходящей кандидатуре.
А затем его рот впивается в мои сжатые губы.
Это не поцелуй, а нападение: грубое и беспощадное.
Дыхание тухлое с привкусом копоти и крови, пальцы сжимают волосы, до боли натягивая кожу головы, и во мне все резко сжимается от отвращения.
Я задыхаюсь, и мир вокруг сужается до одного‑единственного желания – чтобы все это прекратилось.