Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 41)
— Быстрее, — бормочет Медея, помогая мне снять промокшее платье. — Нужно смыть кровь, согреться… все будет хорошо, вы только не волнуйтесь.
Кажется, она убеждает в этом больше себя чем кого-либо еще. Бедная девочка, настрадалась… угораздило же ее связаться со мной.
Я почти не слышу ее. В голове — пустота. Только невнятные отголоски боли и страха, последствия того ледяного света, что сошел в меня минутами раньше.
Когда я опускаюсь в горячую воду, по телу пробегает волна озноба. Это такой сумасшедший контраст! Ледяной холод внутри и насыщенное тепло снаружи.
Я втягиваю воздух сквозь зубы, ощущая как горячая волна обжигает кожу. Но мне не хочется это прекращать, напротив, я жадно тянусь к этому жару, словно к спасению.
Кровь постепенно смывается с моего тела и растворяется в воде багровыми прожилками, тонкими ленточками. Я закрываю глаза, стараясь не думать и ничего не чувствовать.
Медея сидит рядом, на краешке ванны, следит, чтобы я не потеряла сознание. Магия очищает воду, и через какое-то время она перестает багроветь. Бледнеет. Становится чистой. Я отмываю мочалкой последние следы и шепчу:
— Пора мне выбираться отсюда.
Медея помогает мне вылезти и кутает в теплые полотенца. Я дрожу, как в лихорадке, будто отмокала не в горячей ванне, а в зимнем озере.
Потом теплая сорочка и кровать. Одеяла. Еще одеяла. Столько, что я едва могу шевелиться. Но холод не уходит. Он сидит слишком глубоко, там, где под сердцем растет ребенок.
Медея приносит горячий отвар, пахнущий ромашкой и чем-то терпким.
Я делаю глоток и закрываю глаза.
— Я подожду Кая, — выдыхаю. — Хочу увидеть, что он… вернулся.
— Вам нужно поспать, — вздыхает Медея, но я лишь качаю головой.
И мы ждем.
Минуты текут очень медленно. Снаружи начинается дождь. Потом по подоконнику начинают барабанить редкие крупинки мокрого снега. Стекло покрывает ледяная сетка.
Час тянется за часом.
И вдруг — стук.
Глухой, тяжелый хлопок дверью.
Я сажусь в кровати, с трудом стаскивая с себя слои теплых одеял.
Медея вскакивает:
— Не вставайте, я сама!
Но я все равно спускаю ноги на холодный ковер. Меня качает, но я цепляюсь за тумбочку и поднимаюсь. Шагаю к двери, выхожу в коридор. Внутренний холод пробирает до костей, и я растираю плечи, стараясь хоть немного согреться.
С лестницы мне видно входные двери и часть гостиной.
Кай стоит внизу. Выглядит он не лучшим образом: мокрый до нитки, с разводами крови на одежде и в порванном сюртуке.
Он поднимает взгляд, словно почувствовал, что я на него смотрю, и коротко произносит:
— Все в порядке.
Голос хриплый, будто простуженный. И по глазам видно — не все так, как он сказал.
— Ты цел? Это… твоя кровь?
Он выдыхает и хмурится.
— Не только.
Меня пробирает еще больший озноб, и я обхватываю себя руками.
— А пленник, он… ушел? — спрашиваю едва слышно.
Кай молчит.
Так долго, что я успеваю представить худшее: злодей успел уйти, и уже завтра здесь будут мои палачи.
Но наконец Кай отвечает:
— Нет. Больше никто не узнает, где тебя искать.
Я прикрываю веки и облегченно выдыхаю. Хватаюсь за перила, стараясь не думать о том, что из-за меня Каю пришлось во второй раз замарать руки чужой кровью.
Укрывшую нас тишину нарушает Медея:
— Боги милостивые, Кай, что с тобой случилось? И леди Анара слаба, ее знобит… Что же мне с вами делать?!
Он переводит на нее взгляд и сурово отрезает:
— Уж я как-нибудь без тебя справлюсь, Меда. Иди лучше займись Анарой. И не отходи от нее ни на шаг.
— Со мной все хорошо, — перебиваю я тихо. — Беда миновала, я в порядке. Отдохни, Медея. Ты сегодня настрадалась, бедная… Самой, вон, синяк сводить надо.
Она смущается, но кивает.
Я разворачиваюсь и медленно иду на ватных ногах обратно в спальню. Закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней всем телом. Тяжело выдыхаю.
На самом деле я
Настолько, насколько вообще это может быть.
Глава 21
С того дня я так и не пришла в норму.
Не было ни одного утра, когда я просыпалась бы без дрожи. Без холода под ребрами и ощущения, что кто-то осторожно, но настойчиво вычерпывает мою силу, ложку за ложкой.
Малыш растет — и вместе с ним растет магия.
Еще месяц назад я едва чувствовала слабое покалывание внутри. Теперь же лед обитает во мне так явственно, что иногда мне кажется, будто я стала сосудом для зимы.
Подушки покрываются хрустящим инеем под моей головой.
Полотенца дубеют, будто вывешены мокрыми на мороз, едва я касаюсь их пальцами.
Дверные ручки покрывает тонкая ледяная корка.
А в некоторые ночи я просыпаюсь от того, что на коже появляется белесый иней — будто тонкий морозный узор проступает на ключицах и плечах.
Я почти не встаю. Тело спорит со мной за каждое движение, каждый шаг.
По ночам мучает бессонница, днем — тошнота и слабость.
И везде, в каждом мгновении, меня преследует холод. Он живет под моей кожей, тянется к сердцу, скользит по позвоночнику, концентрируется в животе. С каждым днем все сильнее.
Если бы я была обычным человеком, то давно умерла бы от переохлаждения или превратилась в ледышку. Но магия моего нерожденного еще сына не только терзает мое тело, но и поддерживает в нем жизнь.
Кай бродит по дому хмурый и молчаливый.
Медея суетится, что-то придумывает, греет камни в печи, укутывает меня одеялами и подкладывает раскаленные булыжники мне в ноги. Но тепла хватает ненадолго.
Я мучаюсь так несколько недель.
И вдруг, в один прекрасный день все меняется.
Как-то утром я лежу на спине в груде одеял и пытаюсь согреть ладонями живот, когда слышу шуршание мягких лап по полу, а затем ощущаю уверенный прыжок на кровать.